Мы слишком разные (СИ)

Она держала в руке бокал, махая им перед лицом не чужого мне человека.
— Я несколько раз их протирала, — проблеяла женщина. — Но..
Сжала побелевшими пальцами перила лестницы, чувствуя, как внутри меня нарастает негодование.
— К сожалению, я не вижу этого, — произнесла с ощутимой злостью. — Исправьте это. Не заставляйте усомниться меня в вашей компетентности.
— Да, конечно, — быстро закивала женщина, и, взяв бокал, направилась к выходу из гостиной.
  
Я застыла статуей на лестнице, наблюдая за ее уходом. Хотелось убежать обратно наверх, но это плохая идея. Да и не в моём характере прятаться.
— Вероника, — услышала своё имя и встрепенулась. — Давно здесь стоишь?
— Не очень, — натянула улыбку на лицо, продолжая свой путь.
— С приездом, дочка.
— Спасибо.
Никаких объятий и поцелуев. Ничего. А мы не выделись целый год. Может сделать первый шаг?
Шагнула было уже вперёд, но она отвернулась от меня, идя по направлению к обеденному столу.
Сердце больно кольнуло иглой.
— Садись. Отец скоро подойдёт.
Кинула взгляд на поверхность, и увидела много приготовленных блюд. Моника бы захлебнулась слюной, увидев всё это. Её поддержка сейчас точно не помешала бы.
— Работа? — спросила, садясь напротив матери, зная ответ на заданный мною вопрос.
— Да.
В комнате повисло тягостное молчание. Столько времени прошло, вроде бы и должны были появиться темы для разговоров, но в тоже время….
Я не знала о чем говорить или с чего начать разговор.
— Хорошо выглядишь, — решила сделать комплимент, но потерпела удачу. Так как была удостоена едва заметного кивка.
От волнения начала теребить под столом салфетку.
В голове настойчиво возникла мысль о том, что надо было и дальше отсиживаться в Лондоне. Вряд ли «что-то» или «кто-то» может спасти этот ужин.
— Марина Георгиевна, — внезапно возникла в комнате тетя Рита, держа в руках поднос с бокалами.
Женщина вновь придирчиво их осмотрела, но не найдя никаких пятен, удовлетворенно кивнула.
— Можете подавать горячее, — коротко приказала, а я вдруг почувствовала острое желание помочь.
— Может, нужна моя помощь? — неожиданно выпалила для самой себя, чем навлекла на себя беду.
После моих слов, в комнате образовалась гнетущая тишина. Слышно было только негромкие удары часов. Тик-так. Тик-так. Тик-так.
Ладошки внезапно похолодели, а спина покрылась потом. Тысячу раз за минуту пожалела о сказанных мною словах, но ничего изменить уже нельзя. Слово не воробей: вылетит — не поймаешь.
— Нет… спасибо, — женщина метнула косой взгляд на маму и поспешила скрыться с глаз долой.
В этом я отлично её понимаю. Жаль только, что я так не смогу сделать.
— Надеюсь, в Лондоне ты занималась учёбой, — нарушила тишину матушка, а я недоуменно глянула на неё.
Она никак не отреагировала. Поджала губы и уткнулась взглядом в тарелку. Думаю, она сдерживает себя изо всех сил, чтобы не сказать какую-нибудь гадость.
— Не понимаю, в чем проблема? — решила не закрывать тему, а понять и разобраться во всем.
Не думала, что воссоединение семьи начнётся со скандала. Я могла, как обычно, промолчать и не заострять на матушкиных словах внимание, но надоело…
Раньше для меня это было отличным способом избежать дальнейших ссор. Теперь всё по-другому. Мне не нужно одобрение родителей, чтобы чувствовать себя лучше.
— Я тебя не так воспитывала.
— Ты меня вообще не воспитывала.
Мы схлестнусь взглядами.
Столько лет я держала всё в себе, что просто устала. Мне так хотелось всё выплеснуть. Всё то, что лежало грузом на моих плечах двадцать лет. Только одно но..
Никакого результата это не принесёт.
— Хватит, — послышалось резко от дверей.
Повернула голову и увидела отца.
Он изменился за этот год. Осунулся, глаза стали потухшими и задумчивыми, в волосах появилась седина, а на губах и намека нет на улыбку.
— Пап, — произнесла с затаённой надеждой, но натолкнулась на полную стену равнодушия.
— Потом.
Горло сдавило. Хватило только на то, чтобы кивнуть.
Направился к столу и сел во главе.
Почему у меня такое плохое предчувствие? Возможно, у него проблемы на роботе. Если так, то я понимаю состояние отца. Для него работа — это всё. Ради неё, он пожертвовал всем. Даже родной дочерью.
В столовую резко распахнулись двери, и вошли цепочкой несколько горничных. Они держали в руках огромные подносы с едой.
За столом трое, а как будто целый банкет.
Взяла себе кусочек рыбы. Не смотрела, что у родителей. Была сосредоточена только на своей тарелке.
Увидела бы меня сейчас Моника, рассмеялась бы. Только неделю назад ходили в KFC, и съели на двоих огромное ведро крылышек. Тогда хоть и пришлось выпить таблетки для пищеварения желудка, но я чувствовала себя гораздо счастливее, чем сейчас.
— Как учёба? — задал резонный вопрос мужчина.
— Нормально.
— Вот и отлично, — проговорил, разрезая стейк и отправляя его в рот. — В воскресенье у меня встреча с Демьяновым младшим.
— Младшим? — глухо переспросила. — Тимур разве не студент, как я?
— Да. Но это не мешает ему вести деловые дела.
— Умный мальчик. Тебе крупно повезло, — не смогла не вставить свои пять копеек матушка.
— Кстати, я хотела поговорить с тобой, — обратилась я к отцу.
Он кинул задумчивый взгляд на меня. Наверняка догадался, что я хотела вновь начать разговор о том, чтобы избавиться от идеи встречаться с парнем, которого мне настойчиво навязали.
Что поделать? С каждым разом убеждаюсь, что я недостойна великого Тимура.
— После ужина.
Мысленно выдохнула.
Он знает, о чем я хочу поговорить, и захотел меня выслушать. Если это не полный успех, то хотя бы половина.
Я сидела в напряжении до самого конца. Ничего больше не смогла съесть. Кусок в горло не лез. Почувствовала, как руки начали мелко подрагивать. Но мысленно себя одернула.
Максимум, что папа может сделать, это накричать. Не страшно. Намного страшнее быть вместе с нахальным и высокомерным Тимуром Демьяновым.
  
Глава 5 Здравствуй, взрослая жизнь
 
Вероника
— О чем ты хотела поговорить?
Горло вмиг пересохло после этой реплики.
Не могла вымолвить ни слова.
Внутри всё сжалось от нервного напряжения, охватившего меня.
Я сотни раз представляла себе этот диалог в голове. Прокручивала все возможные и невозможные фразы. Но когда пришло время столкнуться с этим лицом к лицу, просто растерялась.
— Думаю, ты знаешь, о чём, — ответила с дрожью в голосе. — Вернее, о ком.
— Вероника.
— Подожди, — подняла ладонь, прерывая его. — Я хочу выговориться. Мне нужно это.
Сложно было решиться на такой откровенный разговор. Все те чувства, которые я держала в узде на протяжении многих лет, были наголо открыты перед родителем.
— Ну, если нужно, — саркастично проговорил мужчина.
Неверяще посмотрела на него.
Хотя чего я удивляюсь? Их никогда не волновало счастье дочери.
— Вы никогда не интересовались тем, что чувствую я, — прошептала на грани с болью.
Он даже не моргнул и глазом.
— Многие мечтают о такой жизни.
— А я не просила.
— Но принимала, — отец поднялся с кресла и направился к алкогольному бару, наливая себе в стакан виски. — Считаешь себя выше нас. Тебя не заботят дорогие побрякушки и вся эта светская тусовка. Ведь так? — обернулся ко мне, следя за моей реакцией.
На моем лице и мускул не дрогнул.
— Именно.
— Значит, ты лжёшь самой себе, — проговорил так, как будто констатировал всем известный факт. — Мы оплачиваем тебе учебу в Лондоне
— Я бы училась и здесь.
— Все же за наши деньги.
  
— Это всё? Больше нечем упрекнуть?
На смену обиде и тоске, пришли злость и раздражение.
— Не можешь принять правду? — поднял бровь в немом удивлении.
— Я отлично могу справиться и без ваших денег, — посмотрела с вызовом на родителя.