Дерзкие желания

Имея деньги, можно соответствующим образом заботиться о своей семье и защищать ее. Без них ты бессилен.
Он еще помнил то чувство душевной пустоты, когда в двадцать лет был почти на вершине, но в одну секунду привычный мир рухнул. Помнил боль от внезапной потери отца, от страха за будущее осиротевшей семьи.
Самая крикливая чайка летала над ними кругами. На мгновение она молча зависла, паря в потоках воздуха, затем, сильно взмахнув крыльями, ринулась прочь, пронзительно крикнув.
— Она прокричала, что мы сумасшедшие, — неожиданно бросил Луиджи.
— Из-за того, что мы прилетели на Маврикий, или потому, что сделали это вместе? — не растерялась Молли.
— А ты не сдаешься, да? — спросил Бенелли скорее с любопытством, чем с раздражением. - Мы хотя бы могли притвориться, что стали друзьями. Разве я многого прошу?
Молли вздохнула, поправляя растрепавшиеся на ветру волосы.
— Просто я чувствую себя некомфортно. Мне никогда не давались такие мероприятия, как свидания. А после случая с Питером... - Молли пожала плечами. — Кажется, в этом нет смысла.
Питер!
Жених, погибший по нелепой случайности. Если быть точным, погибший при попытке спасти других. Странно и неудобно было думать о контрасте между собой и тем мужчиной. В мире осталось не так много героев. И Молли была обручена с одним из них.
Луиджи всматривался в ее лицо, пытаясь определить, насколько больно было этой девушке вспоминать об этом.
— Как давно это произошло?
— Почти пять лет назад. — Ее взгляд стал отсутствующим. — Не то чтобы моя жизнь после этого остановилась. Но я до сих пор скучаю по Питеру. Он любил меня и не захотел бы, чтоб моя жизнь закончилась оттого, что его не стало.
— Но ты же не думаешь, что не сможешь больше никого полюбить? Или выйти замуж? — Луиджи нахмурился. — По-моему, семья — это основное...
Молли резко отвернулась в сторону океана.
— И это говорит мужчина, который открыто заявил прессе, что не собирается жениться!
Низкий гортанный смешок удивил ее, и Молли взглянула на Луиджи.
— Что смешного я сказала?
— Просто я подумал, что два таких убежденных холостяка созданы для того, чтобы проводить выходные вместе. Разве ты не заметила? Все идеально. Мы можем посмотреть достопримечательности, прекрасно пообедать и насладиться общением, не обременяя друг друга никакими туманными ожиданиями. Кстати, королевские романтические номера в отеле я обменял на самые обычные. Ведь ты этого хотела?
— Какое облегчение, — ответила Молли не совсем искренне.
Рут все уши прожужжала ей, расписывая королевские апартаменты в знаменитом отеле. И в глубине души Молли почувствовала сожаление оттого, что не увидит эти номера. Рут утверждала, что они просто великолепны и обставлены настоящей антикварной королевской мебелью, включая соответствующее убранство кровати с балдахином. Молли никогда еще не доводилось спать в такой кровати, и она подумала, что было бы весело попробовать. Ясно, что такое веселье больше подходило для медового месяца или для годовщины свадьбы. Но у Молли не было ни того, ни другого.
— Ну и?.. Мы в порядке? — спросил Луиджи? 
Молли взяла себя в руки. Бенелли волновался о том, какое впечатление они производили перед телекамерой. Она же переживала абсолютно но другому поводу: не думает ли этот самодовольный мужчина, что она лелеет какие-то там глупые ожидания насчет его драгоценной персоны?
— Конечно, - ответила она. — Извини за то, что я такая впечатлительная. Просто все строят разные домыслы о нашем «романтическом» свидании, в то время как нам обоим известно, что оно носит исключительно деловой характер.
Луиджи откинул голову и рассмеялся.
— Ты искренне так считаешь?
Он дразнил ее. И она должна была рассердиться. Но Молли слишком была поглощена своей реакцией на Луиджи Бенелли, чтобы сердиться по поводу такой мелочи.
— Я хотела сказать, что мы из тех партнеров, у которых никогда не было и не будет влечения друг к другу, - пояснила Молли как можно строже.
— А... — Луиджи придвинулся к девушке еще ближе, пока их руки не соприкоснулись. Молли изнутри обдало жаром. — Значит, нет влечения? Между нами?
 
— Конечно нет.
— Но я мужчина. Ты — женщина. Что еще нужно для влечения?
— Оно не может возникнуть только по этому принципу, — прошипела девушка и уловила дразнящие искорки в глазах Луиджи. — Анджелика была права, — выпалила она. — Ты — ужасный человек!
— Это самое безобидное прозвище из тех, которыми она меня наделяет. Ты же знаешь, как это бывает между братьями и сестрами.
— Не совсем. Я — сирота и выросла в приюте. Насколько известно, у меня совсем нет родственников.
Видя вызывающее выражение ее лица, Луиджи понял, что воспоминания о детстве у Молли были не такие уж радостные. Ему трудно было представить себя сиротой. И хотя его отец умер, у Луиджи все же остались родственники.
— Поэтому Центр помощи сиротам так важен для тебя? — мягко спросил он. — Иногда я думаю, что люди, у которых нет семей, ценят их больше, чем те, у кого они есть.
Молли накрутила локон на палец и пожала плечами.
— Мне нравится помогать людям. Я же не лидер какого-нибудь общественного движения или чего-то в этом роде. В моем желании нет ничего странного.
— Я знаю. — Луиджи вздохнул. Он затронул слишком личную тему, и не было ничего удивительного в том, что Молли заняла оборонительную позицию.
— Кстати, о помощи. Что ты думаешь по поводу чашки горячего кофе? Поинтересуемся у сопровождающего, где подают самый лучший.
— Не сомневаюсь в его рекомендациях, — сухо ответила Молли.
Они вернулись к кабриолету. Лучший кофе подавали в баре отеля, куда они и направились. Отель оказался действительно роскошным. Прохладные тона мрамора и гранита, белая резная мебель, фонтаны, экзотические цветы, картины и лампы в уютных холлах, — все это радовало глаз, все было отмечено изысканным вкусом, респектабельностью и роскошью. Заботливый персонал готов был предупредить малейшие желания постояльцев. Отправив свои вещи с посыльным, Молли и Луиджи, не поднимаясь в номера, прошли сразу в бар.
Луиджи устал от прессы не меньше, чем Молли.
— Идите отдыхать, — сказал он сопровождающему. — Мы освободимся через полчаса.
— Но, мистер Бенелли, — возразил один из операторов, — мы должны запечатлеть всю вашу встречу полностью.
— Вам совсем не обязательно снимать, как мы пьем кофе, — запротестовал Луиджи, но потом махнул рукой и, пропустив Молли в дверь, прошел за ней следом.
Солнце просвечивало сквозь разноцветные витражи, и Бенелли не стал снимать в помещении темные очки. В баре было прохладно. Почти все столики были заняты. Вокруг стоял гул от голосов. Они заказали кофе и горячие булочки, и лишь потом прошли к свободному столику.
Кофе показался Бенелли превосходным, хотя, возможно, оттого, что Молли одарила Луиджи слегка сонной улыбкой. Она села напротив, подперев ладонью подбородок.
— Извини меня за раздражительность, но я ужасно себя чувствую, когда приходится рано вставать, — произнесла она.
— Кажется, я уже догадался.
— А ты всегда встаешь рано?
— Ммм, — Луиджи поставил свою чашку и утвердительно кивнул, — обычно не позже пяти. По утрам я тренируюсь в спортзале, и только потом, к семи, прихожу в офис.
Молли содрогнулась.
— В пять утра? - Она произнесла это так, как будто подразумевалась середина ночи. - А я люблю поздно вставать. Знаешь, это так приятно - лежать, свернувшись в кровати, до позднего утра. Особенно зимой, когда на улице ветрено и идет дождь.
Кофеин подействовал на Луиджи возбуждающе. Однако он видел, что Молли даже не пыталась кокетничать, болтая с ним. Что же касалось девушки, то она уже давно решила для себя вопрос о том, как ей вести себя с Луиджи. Она не соответствовала статусу его подружки, и точка. Она просто разговаривала с ним, как с приятным собеседником, соблюдая нейтралитет.
К сожалению, Луиджи уже понял, что сам он был не настолько равнодушен к Молли, насколько она считала. И подозревал, что и Молли не так уж безразлична к нему. Если бы только эта девушка не была такой молодой и откровенно неискушенной! Эти две вещи создавали недопустимую комбинацию для того рода ни к чему не обязывающих отношений, которыми Луиджи забавлялся в прошлом. Он откашлялся.