Научи меня любить (СИ)

— Держу свое обещание, — фыркнул тот, проходя.
— Располагайся. Но из еды только кофе.
— Пойдет, — кивнул брюнет.
Когда напиток был готов и разлит по чашкам, рыжеволосая уселась напротив.
— Рассказывай, братиша. — Она подняла руку, останавливая того. — Я же вижу, что пришел ты не просто так. Давай поговорим.
Ветров вздохнул — Натка умела видеть его насквозь. Родные узы, чтоб их.
— Мне нужен совет.
— Ого, — восхитилась девушка. — Слушаю.
Он молчал, собираясь с мыслями.
— Расскажи мне.
Максимилиан нахмурился, поднялся на ноги и отошел к окну. Прислонившись лбом к стеклу, брюнет тяжело вздохнул. Она была права — для него это было важно. Никогда Максимилиан не просил ни у кого совета. Он всегда принимал решения сам. Как и ответственность за них. Но сейчас… Он понятия не имел, как быть с Машей. И потому рассказал Наталье все как есть. С самого начала.
Девушка слушала молча, не перебивала и ничем не выказывала своего отношения.
— Ну, что скажешь? — невесело спросил Ветров.
— Ты не ответил — зачем она тебе?
— Если бы я сам знал…
— Ты привык быть лучшим, привык добиваться цели. А Маша тебе отказала не единожды. И это заводит твоего зверя, держит в напряжении, подогревая азарт, братец.
— Возможно, — неохотно согласился тот.
— Оставь ее, — вынесла приговор рыжеволосая.
Мужчина изумленно посмотрел в ответ.
— И это твой совет? Просто отойти в сторону⁈ Я для этого тебе все выложил?
— Дурак ты, — покачала головой сестра. — Так будет лучше.
— Лучше для кого?
— Для нее. Для тебя. Для вас.
— Сомневаешься во мне? — недобро усмехнулся Максимилиан.
— Отнюдь. Но подумай сам — она не подпускает тебя, зажимается рядом хотя бы потому, что близость с мужчиной для нее теперь ассоциируется с унижением и принуждением.
— Это было давно, — отмахнулся он, хотя мысленно отметил, что во время поцелуя Суркова и правда была зажатой. Но тогда он списал это на робость и стеснение.
— Знаешь, я никогда не лезла в твои дела, никогда не осуждала твои методы решения проблем, но это… — Ната разочарованно покачала головой. — Ты переплюнул сам себя. Уже этим можешь гордиться. Но тебе ведь мало?
— Мало?
— Тебе мало того, что случилось два года назад. Тебе нужно снова сломать ее?
— Я не собираюсь ломать её.
— Но сломаешь. Ты наиграешься и бросишь.
— Да с чего ты взяла, что так и будет?
— А как? Как будет? — вскинулась девушка. — Ты готов к верности? К постоянным отношениям?
— Это здесь не при чем, — отрезал Макс. — Я уверен, что Суркова рано или поздно сдастся.
— О, конечно, сдастся, — ядовито парировала она. — Ведь ты самый желанный самец! И никто не смеет тебе отказать.
Разговор принимал опасный оборот, и Ветров понял, что зря вообще решился на это.
— Закрыли тему, — решил он. — Не хочу с тобой ругаться, но этим и закончится, если продолжим.
— Как пожелаешь, — небрежно кинула сестра. — Ты хотел совета — избавься от нее. Она сломана. И ее не починить. По крайней мере, не тебе. А слабым местом для тебя она уже стала.
Наташа гордо встала и покинула кухню. Макс горько усмехнулся. Порой его сестрица могла быть такой жестокой, что он и сам этому поражался. И все же ее слова заставили задуматься. Что, если она права, и Маша действительно не сможет ему довериться. Разве он делает недостаточно, чтобы она поняла, что ей ничто не грозит? Разве мало доказывал, что не станет принуждать? И ведь ладно бы оставалась к нему равнодушна. Так нет. Он же отчетливо видел, как женщина реагировала на его близость. Видел, как непроизвольно расширялись зрачки, как менялось дыхание. Конечно, Мария не готова признаться в этом. Но его-то не обманешь. Вот только сколько? Сколько времени ей нужно? Или может нужно что-то конкретное?
Эти вопросы уже давно мучили мужчину. А вот о том готов ли на длительные отношения он не задумывался. Просто не видел смысла — отношения с женщинами для него никогда не были чем-то основательным и важным. Вниманием женского пола Макс обделен не был. А потому и не думал о какой-то постоянной связи. Не до того было всегда. А способен ли он в принципе на подобное? И способен ли на подобное с Машей? Последнее время он совершенно перестал проводить ночи с женщинами. Это правда. Но объяснение было иным — напряги с бизнесом. Сейчас было не до развлечений. Но что, если отсутствие интереса к другим дамам было из-за Сурковой? Мог ли он так увлечься ею, что потерял интерес к остальным, вполне доступным и удобным партнершам?
 
Максимилиан мысленно застонал — Наташка добилась своего: качественно вынесла ему мозг всего несколькими фраза. Да так, что он еще долго будет заниматься самокопанием и самоанализом. Жестко и изощренно. Все, как любит сестренка. Нужно было срочно на что-то отвлечься.
* * *
Утром в субботу позвонили из риэлторского агентства. Маша вяло ответила, что сама подъехать к ним, к сожалению, не сможет, и попросила приехать к ней на работу. Агент согласилась. Встречу назначили на понедельник. Теперь нужно было придумать, как провернуть все, не вызвав подозрения у охраны Ветрова. На этот счет у Маши были кое-какие соображения. Но после вчерашнего демарша она уже не знала как вести себя с ним.
Вернувшись в комнату, она забралась с головой под одеяло, словно прячась от очередных проблем. Было невообразимо стыдно. Во-первых, она не сдержалась и высказала насчет рубашки, во-вторых, зачем-то снова раздразнила мужика, а в-третьих… А в-третьих, она надеялась услышать хоть что-то вразумительное. Но Макс стоял словно истукан, выдавая в эфир какие-то невразумительные фразы, от чего она почувствовала себя круглой дурой. Ведь кто они друг другу? Никто. Он просто регулярно помогает ей и Никите. Разве он должен хранить ей верность? Нет. И ее ни в коем случае не касаются следы на его рубашках.
Вот только от одного довольного вида Светочки, вернувшейся из офиса Макса, сводило зубы. Она победно продефилировала и на прямой вопрос — как ей Ветров — лишь многозначительно подмигнула, сказав, что он очень крепкий мужчина.
Практически весь день они с Никитой провели вдвоем — Макс куда-то уехал еще рано утром. И она решила воспользоваться этим. Водитель Владимир, который забирал ее на неделе, сказал, что отвезет, если им что-то понадобится.
— Никите нужно забрать пару вещей, не могли бы вы отвезти нас домой? — спросила она.
— Конечно.
Через час они уже входили в свою квартиру.
— Мам, а что мы заберем?
— Если что-то хочется — бери.
— Тогда мои альбомы, — принял решение мальчик.
Пока он раскладывал карандаши и листы, женщина быстро достала необходимые документы и второй комплект ключей.
— Никит, я к соседке на пару минут, — предупредила она сына.
— Ага, мам.
Позвонив в квартиру напротив, Маша нервно переминалась с ноги на ногу.
— Машуня? — удивилась пожилая женщина.
— Здравствуйте, Варвара Петровна, можно зайти?
— Конечно, дочка. Случилось чего? Давно вас не видно.
— Нет, нет. У родственников гостим. — Она предусмотрительно прикрыла дверь. — У меня к вам просьба огромная будет.
— Чего такое?
— Завтра приедет риэлтор — вы не могли бы показать ей квартиру нашу? Я вам ключи оставлю.
— Никак продавать решила? — ахнула старушка.
— Возможно, — вздохнула Мария. — Может, переедем поближе к родне.
Варвара Петровна сочувствующе кивнула.
— Конечно, покажу. Приличный риэлтор-то?
— Да, из хорошей фирмы, — заверила Суркова. — Вот ключи. Вы меня очень выручите. Спасибо!
— Не за что, Машунь.
Вернувшись домой, женщина покидала некоторые вещи. Никита уже собрал свою альбомы с карандашами, и они вместе спустились вниз. По дороге обратно Маша все никак не могла отделаться от ощущения, что что-то не так. Вроде план начал воплощаться в жизнь, вроде все удачно складывалось, но внутри все равно жило какое-то неудовлетворение.