S-T-I-K-S. Человек из Пекла. Книга 2. Часть 2 (СИ)

Автомобиль, это стало заметно только когда люди подошли ближе, просел на один борт, словно с одной стороны покрышки полностью сдуты. Так и оказалось, только вот переднее колесо было вырвано, как и водительская дверь, с корнем, как могут только развитые твари.
Живой человек, мужчина в камуфляже, с недельной щетиной, лысый, нашёлся в кузове. Ранение оказалось страшным. Какая-то тварь распорола ему брюхо, прошлась когтями по боку и явно сломала руку, висящую сейчас плетью. Другой рукой, еле живой рейдер прижимал вывалившиеся потроха к животу. Вонь стояла соответственная. Дышал он мелкими и частыми вдохами. Пистолет, явно разряженный, лежал рядом. Почти всё пространство кузова измазано в крови, словно здесь на живую разделывали какую-нибудь бурёнку.
— Вот же ж… — бросил Шалый досадно, добавив ещё пару непечатных слов. — Точно, живой…
Диму немного удивил тон командира их отряда, будто он этому факту не очень-то и рад. Хотя, что с этим человеком делать. Добить только, слишком уж тяжёлые раны.
Кардан хмыкнул, рыкнул, приставил пулёмет к борту машины и запрыгнув в кузов, присел над раненым. Пикап качнуло и это вывело человека из забытья. Он застонал, почти осмысленным взглядом окинул людей и глухо захрипел:
— П-по… помо… помо… гите… жи… жив… жив…
— Уже нет, — рыкнул Кардан и одним движением свернул бедолаге шею. От неприятно громкого хруста Дима даже поморщился. Напарники вдруг открылись с другой стороны. Никто, ни Клоп, ни Алина даже бровью не повели, словно не первый раз приходится вот так, добивать или убивать живых ещё людей, иммунных. В их эмоциях не проскользнуло и тени сожаления или сочувствия. Кардан так и вовсе, словно таракана прихлопнул.
Понятно, что помочь бедняге они всё равно никак не могли, но чтобы вот так, походя, как сплюнуть, убить… а ты сам себя вспомни, подумал Дима, там в Пекле, скольких отправил на тот свет и какие эмоции ощущал? Там по-другому, ответил он сам себе… а здесь… человек человеку волк, правильно в Гвардейском говорили.
— Осматриваемся и валим. Плохо конечно, если деревня недалеко… — произнёс Шалый. Дима про себя снова удивился, командир даже не посмотрел в сторону убитого. Ладно, решил про себя парень, в конце концов, подарили ему лёгкую смерть, а не в когтях заражённых.
Клоп уже шарился в пикапе и через несколько секунд выдал:
— О! Народ, так это муры были! Вон, тут и контейнеры с потрохами даже есть. Свежатинка, м-мать их, ублюдков! — послышался смачный плевок.
Шалый улыбнулся:
— Ну вот, мурам и смерть поганая. Надо было так и оставить подыхать. Только ботинки испачкал, — последнее было обращено уже к Кардану. Тот внимания не обратил, осматриваясь по сторонам. Командир снова заговорил и подтвердил то, о чём думал чуть ранее и сам Дима:
— Это, по-ходу, свита того рубера…
— Похоже на то, — согласился Медоед.
— Видел подобное? Чтобы вот так, разорвать людей и бросить? — спросил Шалый.
— И похуже видел. А рубер, наверное, решил загнать выживших, сначала, потом уже и попировать. Свиты, тем более, не осталось. Но, не свезло.
Усатый усмехнулся, снова бросив на Медоеда странный, оценивающий взгляд:
— Да уж… не свезло… — после этого дал всем команду, — Потрошим тварей, осматриваем тачки и ходу отсюда. Медоед, ты за округой следи, не отвлекайся.
На осмотр потребовалось минут двадцать. Ценного было предостаточно. Одних патронов к автоматам, цинков десять. Оружие твари не пощадили, только пулемёт на станке последнего пикапа, но его брать уже некуда. Нашли и спораны, довольно много, навскидку, не меньше пары сотен. Был и горох, десятка два. Шалый радовался, хотя и не показывал вида, всё бурчал про невероятную пруху. С тварей собрали ещё около сорока споранов и две горошины. Конечно, всё ценное унести не удалось бы никак, поэтому нагрузили, в основном, Кардана, его немаленький рюкзак теперь совсем раздулся. Кое-что взяли остальные и поспешили убраться с опасного места, тем более, Дима предупредил, что почуял тварей. Расстояние не говорил, пусть лучше будет «ближе», чем на самом деле. Небольшая стая, всего в десяток голов неспеша продвигалась по лесу с той же стороны, откуда пришли и сами путники. Нарываться не стали, обрызгались найденным тут же составом, прибивающим запахи и ушли.
 
Деревня обнаружилась минут через сорок пути. Спутники Медоеда уже заметно нервничали. Начало смеркаться и в лесу стало гораздо темнее. Передвигаться в темноте по Стиксу сродни русской рулетке, только в барабане не один, а шесть патронов. В общем, на порядок опаснее. Заражённые, начиная с развитых бегунов и выше, гораздо лучше человека видят в темноте, плюс к этому лучше обоняние.
Деревня оказалась довольно большой и в ней были заражённые. Немного и в основном, пустыши. Но в любом случае, такое соседство совсем не на руку путникам. Дима предложил обойти посёлок и выбрать дом, который находится подальше от тех, где находились пустыши.
Так и поступили. На обход потратили ещё минут тридцать. Солнце уже касалось верхушек деревьев и всё вокруг постепенно погружалось в густую тень.
Выбранный путниками дом ничем не отличался от других, разве что цветом кровли и краски на заборе, целом, к слову. Сруб из потемневшего от времени дерева и как ни странно, не выбитые окна. Во дворе, в который люди попали через открытую калитку было относительно чисто, лишь валялся мелкий мусор. За домом заросший огород, там же колодец и чуть дальше сарай с баней.
Внутри дома, замок двери подломил Клоп, тоже оказалось чисто. Пахло… пахло помещением, в котором уже какое-то время никто не живёт. Не затхлость или что-то подобное, а тот специфический, сразу узнаваемый запах отсутствия людей. Мебель оказалась накрыта полиэтиленовой плёнкой и обычными покрывалами. В доме было четыре комнаты, если считать с кухней. Две небольших, одна из которых спальня, гостиная и собственно, кухня. Небольшая летняя терраса не в счёт. Стены помещений оклеены местами отошедшими уже от стен обоями с цветочными узорами, пол покрыт потёртым линолеумом и местами доски под ним поскрипывали.
— А неплохо здесь, — подвёл итог Клоп, сбросивший уже с дивана пыльное покрывало и усевшись.
— Едим, обиходить стволы и отдыхать, — начал Шалый. — По одному не ходим. Ну, не маленькие, сами знаете. Дежурства ночью как поделим?
— Я в собачью, разбужу вас с утра, — сразу сказал Дима. Первыми дежурить вызвался Клоп с Карданом. Дальше занялись ужином. Подогревать ничего не стали, нечего лишние запахи плодить, лишь воды на чай вскипятили. Имелся и кофе, но опять же, запах. Снова подкалывали Диму на счёт его любви к сладкому и безразмерного, в плане хранения этих самых сладостей, рюкзака. Затем ещё некоторое время поболтали ни о чём, обсудили завтрашний путь. Медоед почти не участвовал в разговоре, сканируя округу и задумавшись над своими мыслями. Сегодня товарищи открылись ему с другой стороны. И пусть там, на дороге, твари разбили колонну муров, но изначально-то об этом никто не знал. И как Кардан, без лишних эмоций убил того рейдера, вызывало некоторые, не слишком приятные мысли
Получалось, что в поле, все иммунные, по большому счёту, в одном положении. И даже честный с виду рейдер, может оказаться на деле не таким уж и чистым помыслами. Добить раненого, чтобы завладеть его вещами, да в лёгкую! Лишь бы никто лишний не увидел. Но ведь можно и этого лишнего тоже, «того». И как к этому относиться? А никак, наверное, как к данности и остаётся, либо стать таким же, либо не менять свои принципы и быть тем, кто ты есть. А кто ты есть, Дима? Обиженный жизнью и рано повзрослевший пацан? Сирота, смыслом жизни которого стала месть? Хотя нет, не сирота, отец ведь жив. Правда, он в Пекле, за тысячу километров отсюда и с протёкшей насквозь, судя по тому сну, крышей. Так что, наверное, можно считать, что и нет его, отца. Защемило на душе. Вспомнились моменты их счастливой, как ни крути, жизни в Гвардейском, друзья. Что с ними? И где ты сам, Дима, сейчас? И с кем? Можно ли считать этих четверых друзьями? Нет, не сейчас, конечно, в будущем, когда закончится этот поход, когда они все вместе создадут трейсерский Отряд. Троих, вернее, с Алиной вряд ли удастся подружиться и через год. И что будет, когда в Камелоте появится тот самый Блокнот, который, возможно, слышал или знает что-то о Несторе? Снова двинешься в путь?