Бог возмездия (ЛП)

Бросив Габриэллу на кровать, я бормочу:
— Как мне, блять, вытащить тебя из этого платья?
Она заливается смехом и, сев, поворачивается ко мне спиной.
— Помоги мне с молнией.
Я тяну ее вниз, а затем Габриэлла с удивительной легкостью стягивает платье с себя, обнажая белое кружевное белье, которое делает ее похожей на порнозвезду.
— Господи Иисусе, ты такая чертовски сексуальная, — говорю я, стягивая с шеи галстук-бабочку. Пока я раздеваюсь, мои глаза упиваются видом жены, лежащей на кровати.
Она наблюдает за мной, чуть опустив веки, и, когда я раздеваюсь, шепчет:
— Ты такой красивый. Я никогда не устану смотреть на тебя.
Схватив ее за ноги, я подтягиваю ее к краю кровати и, склонившись над ней, кусаю ее сосок через кружево.
— Тебе нравится это нижнее белье?
— Нет, я купила его для тебя.
— Хорошо, — бормочу я, берясь за кружево, и без особых усилий разрываю его, чтобы добраться до ее кожи. Я осыпаю поцелуями ее грудь, и от этого мое желание к ней разгорается еще сильнее.
Я срываю с нее кружево и, выровняв свой член с ее мокрой киской, вхожу в нее одним сильным толчком.
— Господи, твоя киска начинает привыкать принимать в себя весь мой член, — стону я, схватив ее за бедра, а затем трахаю свою жену до тех пор, пока она не выкрикивает мое имя, кончая для меня.
Мое сердце бешено колотится в груди, пока я пытаюсь восстановить дыхание, навалившись на нее.
Удовольствие прокатывается по моему телу, пока я смотрю в ее глаза, в которых вижу все свое будущее.
Глава 33
Габриэлла
Пока Марта переносит одежду из моей комнаты в апартаменты Дамиано, тетя Грета помогает мне сложить все в мою часть шкафа.
Тетя Аида решила составить нам компанию, поэтому мы усадили ее в кресло, которое принесли в комнату специально для нее.
— Тебе понравилась свадьба до того, как Дамиано утащил тебя? — Спрашивает тетя Аида.
— Да. — Хихикаю я. — Спасибо за все, что вы сделали, чтобы свадьба была идеальной, тетя Грета.
— Не за что, cara.
— О, я только что вспомнила, — говорит тетя Аида. — Ты можешь называть меня мамой или мамочкой. В зависимости от того, что тебе больше нравится.
Я застываю на месте, отчего вешалка падает на пол.
— Правда?
Когда она кивает, я бросаюсь к ней и, наклонившись, заключаю в объятия.
— Спасибо.
— Не нужно меня благодарить, — смеется она, похлопывая меня по спине. — Теперь мы семья.
Отпустив ее, я возвращаюсь к работе.
Дамиано подходит к шкафу и окидывает взглядом одежду.
— Все ли поместится?
— Да. — Улыбаюсь я ему. — Я сделаю так, чтобы все поместилось.
— Ты всегда можешь оставить летнюю одежду в другой спальне и просто менять ее каждый сезон, — говорит тетя Грета.
— От этого только хлопот будет больше, — отвечаю я.
У Дамиано звонит телефон, и я смотрю, как он отвечает на звонок.
— Что? — Пока он слушает, что говорит другой человек, его брови сходятся на переносице. — Я уже еду.
Мои плечи опускаются, и, закончив разговор, он говорит:
— Мне нужно ехать на Манхэттен. Постараюсь не задерживаться.
Я подхожу к нему и, обхватив рукой его шею, приподнимаюсь на цыпочки. Затем нежно целую его в губы.
— Будь осторожен.
— Буду. — Он целует меня еще раз, а затем отстраняется, чтобы поцеловать маму в висок. — Развлекайтесь, пока меня не будет.
— Развлекайтесь? — Фыркает тетя Грета. — Мы усердно работаем, а он называет это развлечением.
Смеясь, мы продолжаем работу. И когда я слышу, как взлетает вертолет, надеюсь, что звонок не был связан с чем-то серьезным.
— Мне нужен перерыв, — говорит тетя Грета тридцать минут спустя. — Давайте выпьем чаю перед вторым раундом.
— Почти все готово. Мы с Мартой можем закончить. Идите отдохните.
— Ты уверена? — спрашивает она, помогая маме подняться на ноги.
— Да. Я закончу через несколько минут.
Входит Марта и, увидев, что мама и тетя Грета уходят, говорит:
— Идите с ними, миссис Фалько. Вы сделали более чем достаточно.
Миссис Фалько. Глубокий вдох.
Уставшая, я не сопротивляюсь и благодарно улыбаюсь ей.
 
— Спасибо, Марта.
Я выхожу из гардеробной и покидаю апартаменты. Я спускаюсь по лестнице на первый этаж, и, когда ступаю в фойе, раздается громкий взрыв, и весь особняк содрогается.
— Dio! — Испуганно вскрикиваю я, чувствуя, как от шока по телу бегут мурашки. — Что, черт возьми, это было?
Раздается еще один громкий взрыв, за которым следует стрельба снаружи.
Черт!
Мой разум все еще пытается понять, что происходит, пока я бегу в гостиную. Вокруг меня начинают падать обломки, словно ракеты, нацеленные на то, чтобы убить меня.
— Мама! — Кричу я, а мое сердце грозит выскочить из груди.
— Габриэлла! — Выкрикивает Херардо из кухни. — Мы здесь.
Я меняю направление и бегу на кухню, и когда врываюсь внутрь, особняк стонет, а затем раздается громкий треск. Кажется, что он рушится прямо на нас.
— Caro Dio, — кричит мама. — Нам нужно позвонить Дамиано.
Херардо хватает меня за руку и тянет вниз, к островку.
— Лежи, — приказывает он, тяжело дыша.
Увидев маму и тетю Грету, я подползаю к ним поближе и обнимаю маму.
— Мы должны позвонить Дамиано, — снова кричит она.
У меня перехватывает дыхание, когда я говорю:
— У меня нет с собой телефона. Он наверху, в спальне.
— Мой телефон заряжается, — выплевывает Херардо.
Стрельба становится громче, и, в ужасе от того, что может произойти, я поднимаю маму на ноги.
— Пойдем.
— Куда ты идешь? — огрызается Херардо, стоя на страже у дверного проема.
— Поищу укрытие! — Шиплю я на него.
Я открываю дверь кладовой и заталкиваю маму внутрь.
— Сядь и постарайся согнуться как можно сильнее, — приказываю я, ставя перед ней коробки с кофе и сахаром.
К счастью, мы купили достаточно припасов, чтобы хватило на пару месяцев, и мне удается частично ее закрыть.
— Оставайся здесь, пока кто-нибудь из нас не придет за тобой, — приказываю я, захлопнув дверь.
Как только я отхожу от нее, Херардо начинает выпускать одну пулю за другой.
— Через заднюю дверь! — Кричит наш охранник, и в его словах слышится паника. — Идите в оружейную и запритесь тем.
— Caro Dio! — Рыдает тетя Грета.
Как только она подбегает ко мне, Херардо отшатывается, когда в него попадают пули, а через секунду на кухню вваливаются мужчины.
Не медля ни секунды, я бросаюсь за пистолетом Херардо, который скользит по полу. И когда я поднимаю руки, чтобы выстрелить, с ужасом замечаю, что пуля попала тете Грете в грудь.
— Неееет! — Громко кричу я, нажимая на курок, пока пистолет не щелкает в моей руке. Мне удается поразить двоих нападавших, но их слишком много.
В моих ушах гудит шокирующая тишина, пока я пытаюсь понять, что происходит. Все это слишком неожиданно, и я изо всех сил пытаюсь осмыслить происходящее.
— Это что, та самая мать? — Спрашивает один из мужчин.
— Мать слепая, — отвечает другой.
Я вскакиваю на ноги и бегу к тете Грете. Притягивая ее в свои объятия, я прижимаю руку к ране.
Как будто это поможет.
Чувство принятия охватывает меня, когда я смотрю в глаза тете Греты.
По крайней мере, мне удалось испытать немного счастья перед смертью.
Она поднимает руку к моей щеке.
— Скажи Карло, что я люблю его. Для меня было честью быть его матерью.
— Скажу, — лгу я, ожидая, когда в меня полетят пули.
— Такая хорошая девочка, — выдыхает она. — Люблю тебя.
В моем голосе звучит печаль, когда я говорю:
— Я тоже вас люблю.
Меня хватают, оттаскивают от тети Греты, и я вижу, как она пытается дотянуться до меня, судорожно глотая воздух.
— Нет! — Кричу я, и мне удается вырваться.
Вместо того, чтобы пули изрешетили мое тело, меня снова хватают. Когда меня вытаскивают из кухни, я начинаю сопротивляться изо всех сил, нанося удары, царапаясь и пиная, пока меня не швыряют на пол в фойе.