Кевларовые парни

— Когда «стрелка»?
— Завтра, в одиннадцать.
— Как выставляетесь?
— Кэгэбычно.
— Милицию привлекаете?
— Вообще-то такая странная просьба была. Даже звонили оттуда. Надо полагать, Панков работает по всем линиям. Подвязывает всех, кого сможет.
— У них что, тоже заявление лежит?
— Да нет, просто предлагают услуги, в том числе и следственные. По сути, это ведь их клиентура. Скорее всего, если наши следователи откажутся, материалы придется передавать на Петровку. А вообще вам виднее. Жираф большой…
В.И. комкает листок, аккуратно водворяет карандаш в пластмассовый стакан.
— Над начальством иронизируешь. Это хорошо. Значит, аккумуляторы еще не сели. — В.И. берет ситуацию в свои руки. — От милиции полагаю дипломатично отодвинуться. Настораживает меня эта неожиданная вспышка профессионального к нам интереса, после того как дело навесили на нас. Крутить будем сами. Прокуратуру беру на себя. Они любят с философами дело иметь. Что касается СП, могу тоже кое-что добавить в общий котел. — В.И. извлекает из сейфа тоненькую папку. — Итак, советско-американское СП «Эль». Создано в сентябре 1991 года. С нашей стороны… все ясно. С американской — некто Филипп Джордж.
— Кто-кто? — Олег даже приподнимается на стуле.
— Филипп Джордж. Старый знакомый, что ли? Излагай.
— Представитель типично криминального бизнеса. Большой специалист по банковским махинациям. — Олег морщит лоб, пытаясь вспомнить все, что ему известно об этой фигуре. — В шестидесятые годы в Штатах было громкое дело: этот мошенник путем ряда махинаций буквально дотла разорил несколько фирм. По суду остался чистым. Впоследствии некто Александр Сергеевич Горбунов, сотрудник нашей резидентуры в известной стране, личность заметная в силу своего происхождения, довольно активно, хотя и без санкций, пользовался услугами Джорджа. Приемы, банкеты, рауты… Тот охотно шел на контакт. Как бы невзначай давал иногда весьма любопытную информацию. Чаще всего при перепроверке она подтверждалась лишь частично. Но в большинстве случаев перепроверить ее не удавалось. Уж слишком крупными персонажами были те, с которых Джордж якобы «сдаивал» информацию. Как говорится, хочешь верь — хочешь не верь. Что ж, это в духе господина Горбунова — моего забугорного начальника. Значит, с Джорджем они партнеры? Дружба не знает границ! И сколько сейчас на валютном счету фирмы?
— Если верить нашим данным — ноль целых, хрен десятых. Мотивировка: все деньги в обороте, и ими распоряжается западный партнер…
— Можно предположить, что идет перекачка баксов отсюда на Запад. То есть доллары вроде бы приходят сюда, но вскорости бесследно исчезают в родимых прериях. А на чем «варят»?
— Бензин и нефтепродукты, цветной и черный металлы, а также электронная техника — телефаксы, компьютеры, ксероксы. Последнее время новая статья дохода — спортивные и охотничьи боеприпасы. Вывозится все, что можно вывезти при сегодняшней неразберихе. Само собой, имеются лицензии, выделены квоты и прочее. Сюда должно поступать продовольствие, барахло, техника.
— Российские предприниматели — санитары Европы? Может, нам подержать за вымя, как говорил великий Остап, господина Горбунова? И господина Панкова?
— Я инженер и частично юрист. К животноводству отношения не имею, — подводит итог В.И. — А потому, ударники сельскохозяйственного труда, вам и карты в руки. При условии, что вы, бойцы невидимого фронта с видимыми последствиями сражений, выслушаете еще одно соображение, изложенное теплым отеческим тоном. Знаете, чем разнятся положения начальника и подчиненных, решающих одну и ту же задачу? Подчиненный, если он профессионал, достаточно ясно представляет, с чего все начнется. Начальник, если он тоже профессионал, не менее отчетливо представляет, чем все может кончиться. Если подчиненные ему дороги, он просто обязан им тепло, по-отечески сказать: ребята, смотрите в оба, что в переводе означает — не валяйте дурака. А если уж совсем просто — не вздумайте недооценить одну сторону и переоценить другую. В моем голосе было достаточно теплоты?
 
В офисе Горбунова Дед, упакованный, как падишах, сидит и от нечего делать забавляется с компьютером. Дед с удовольствием гоняет по экрану ковбоев, но это не мешает ему видеть и, главное, слышать — внутренний будильник тикает четко, Дед привычно слушает его ход. Он даже испытывает чувство удовлетворения, когда звон будильника и звонок снизу сливаются в один.
— Слушаю, — Дед включает микрофон домофона.
— Мы от Игоря Станиславовича.
Щелчок тумблера. Где-то там, внизу, в паз втягивается ригель замка. Входят трое парней. Они уверены и деловиты.
— Нам бы переговорить с Александром Сергеевичем.
«Так, это, похоже, старший: бритый затылок, кожаная куртка, трехдневная небритость — “под Арафата”».
— Александр Сергеевич улетел во Франкфурт. Будет через неделю.
— То есть как улетел? Мы же с ним договаривались только вчера! — Малый начинает проворачивать в голове ситуацию, но жернова вращаются туго. — А вы кто?
— Я его новый заместитель. Кое-какие вопросы уполномочен решать и без него. У вас что?
— Финансовые решать уполномочены?
— Обижаете.
— Тогда поговорим с вами. — Двое непринужденно разваливаются в креслах, третий выходит провериться. «Элементарщики». — Он вам что-нибудь говорил по поводу Игоря Станиславовича?
— Говорил. Только я не совсем понял, почему расчеты наличными. Это нарушение.
— А вот это не твое дело. Твой шеф должен моему пол-лимона.
«Погубит его когда-нибудь эта нетерпеливость».
— Александр Сергеевич предупреждал, что за деньгами придут. — Дед старается, ему интересно. — И вы, конечно, от Игоря Станиславовича, но я должен убедиться, что это именно так.
— Не парь мозги. Тебе дали деньги — твое дело передать тому, кто придет.
— Оно конечно, но вы же понимаете, такая сумма…
— Где бабки?
— …Это такая сумма, что, я боюсь, Александр Сергеевич рассердится, если я ее отдам без расписки.
— Если не отдашь, он будет еще больше сердиться! Ну? — В грудь Деда упирается дуло «макарова». — Веди в закрома!
— Предупреждаю, это разбой. Вымогательство. Статья.
— Веди к бабкам, умник!
Дед, загородив кодовый замок сейфа, сосредоточенно набирает комбинацию цифр. Тяжелая дверца медленно отходит, открывая взгляду горку радужных упаковок.
Кожаный принимает деньги у Деда, перебрасывает на стол.
— Вы уж пересчитайте, здесь такая сумма… — лебезит Дед. — В банке иногда ошибаются.
Двое деловито пересчитывают, виртуозно проверяя уголки банкнот — не «кукла» ли.
— Молодые люди, вы мне хоть расписочку бы, — ноет Дед. — Александр Сергеевич сердиться будет, я ведь всего неделю работаю, не хотелось бы неприятностей.
Теперь они должны сложить деньги в сумку. Хотя деньги, с какой стороны на них ни глянь, чужие, это занятие троицу увлекает. «Пора».
— Мужики, все пересчитали? — тон Деда резко меняется.
Они дергаются все сразу, небритый упирается взглядом в ботинки Деда, и тот еще успевает мысленно обматерить себя: как же он так лопухнулся?! На нем коричневые офицерские ботинки. При черном французском костюме. Забыл переобуться!
— Серый, он мент!
Это уже двойное оскорбление — негодование глушит чувство стыда.
— Ну, тогда… Атака!
Один из троицы — и с подготовкой у них слабо! — летит задом в кожаное кресло. Второй, с завернутой чуть не до затылка кистью, мычит, упираясь небритой рожей в финские обои.
На открывшуюся дверь Дед реагирует свободной ногой — третий злодей, схватившись за причинное место, с открытым ртом сгибается пополам и валится на пол. Он пытается набрать в легкие воздух, но дыхание ему не очень-то подчиняется.
Ворвавшимся по сигналу Олегу и Адмиралу остается считать потери противника.
— Тебе сколько раз говорить, чтобы следователю передавал нормальных людей, а не инвалидов? — воспитывает Деда Адмирал, выгружая из кресла первую жертву.