Кубанская конфедерация. Пенталогия (СИ)

Вчера я стрелял по воронам и случайно попал в депутата,
То ли он медленно бегал, то ли стало их слишком много.
Он отстаивал раньше в Госдуме интересы электората,
Теперь он лежит и не дышит и не служит больше народу.
Не поедет он больше в Госдуму, не решит наболевших вопросов,
Не взмахнёт депутатским мандатом, не порадует новым законом,
Не повесит на всех перемены, не поборется с терроризмом,
  
Улыбнуться не сможет с экрана, полморды снесло потому что.
Я возьму пятьдесят магазинов и поеду в Москву на охоту,
Настреляю, сколько успею, и наделаю кучу подранков,
Поснимаю их грязные шкурки, застелю ими пол в коридоре,
А на стенку прибью гвоздями черепа самых главных баранов.
Песенка вызвала улыбку, и подумалось о том, что где сейчас эта Госдума, эти депутаты и эта самая столица России городгерой Москва. Хм! Госдума не уцелела, депутатов тоже нет, а вот Москва, если верить редким и обрывочным сообщениям, прилетающим через эфир в наш Краснодарский радиоцентр, всё еще стоит. От посторонних мыслей както взбодрился, отвлёкся от собственной усталости, и, когда до дикарей, всё так же короткими бросками пересекающих поле, оставалось метров сто пятьдесят, я был готов к бою на все сто процентов.
Предохранитель – щёлк! Досылая патрон, лязгнул затвор, деревянный приклад плотно прижат к плечу, и я смотрю на мир сквозь оптику ПСО. Только на секунду замешкался, успокоил сердце и дыхание. Всё в норме. Работаю!
А вот и первая жертва – по иронии судьбы, неосторожный вражеский снайпер из диверсионного отряда, молодой загорелый паренёк, на миг застывший на месте. Выстрел! Приклад винтовки бьёт в плечо, а ствол подлетает чуть вверх и тут же вновь принимает горизонтальное положение. Дикарь, в которого я стрелял, раскинув руки, валяется на земле. Есть! Для меня это как знак, что сегодня наши дела сложатся хорошо, так я загадал на этот выстрел.
Остальные вражеские воины залегли в рытвинах и под кустами, а гдето в поле пару раз бликнул чужой снайперский прицел. Это норма, они лежат, а мне того и надо. Вот ещё один сектант засветился, и не раздумывая я делаю два выстрела подряд. Не убил, но точно ранил врага. Проходит пара минут, и в поле раздаётся неразборчивый крик командира дикарей, видимо какаято клановая команда. С левого фланга вдоль глубокого оврага зигзагами к лесу кидается несколько бойцов, все как один матёрые волки лет за тридцать. Понимаю, что это отвлекающий манёвр, и, не обращая на них внимания, я полностью концентрируюсь на правом фланге. Так и есть, я разгадал намерение вражеского командира. Сразу два десятка молодых воинов из клана Красного Ромба резко поднимаются с земли и мчатся вперёд.
Отлично! Я поймал в перекрестье прицела передового сектанта, и палец плавно нажимает на спуск. Выстрел! Выстрел! Выстрел! Винтовка дергается, и с семи патронов я достал ещё как минимум троих. Первый магазин пуст. Щёлк! Отстегнул пустой магазин и загнал второй.
Руки работают сами по себе, передергивают затвор, приклад снова упирается в плечо, а правый глаз сквозь прицел производит поиск новых целей.
Тишина. Противник залёг, а спустя какоето время дикари ползком направились к лесу. И один из опытных бойцов, видимо в азарте, выполз на открытое пространство, и тяжелая пуля калибра 7,62 мм с расстояния в восемьдесят метров тут же пробила его лобовую кость и расплескала мозги этого человека по пыльной траве. Разбираться и выцеливать противника некогда, бью на каждый шорох и, когда опустошаю второй магазин, откатываюсь в сторону. Вовремя, так как лёжку, где я только что находился, начинают обстреливать все оставшиеся у врага снайперы. Ну наконецто, прочухались. Это вам, ребятки, не по безобидным мишеням сотни патронов отстреливать, здесь надо реагировать быстрей, а иначе не выжить. Пора уходить, хотя жаль, что третий магазин так и не использовал, но это не беда, впереди ещё не одна схватка, так что успею.
Пригибаясь к земле и, словно заяц, петляя между деревьями, так же как и пришёл сюда, вдоль тропинки я бросился назад, к своим бойцам, за сорок минут окопавшимся под столетним дубом. Вскоре я уже был около правой стрелковой ячейки с тыльной стороны дерева. И, не тратя ни минуты на отдых, пока было время, я снял с СВД прицел и, запаковав его в чехол, убрал этот ценный по нынешним временам предмет в свой пустой рюкзак. Саму винтовку аккуратно поставил к стволу дуба, она ещё пригодится. Когда боеприпасы будут на исходе и Лист подожжёт траву, мы отойдём сюда, благо окопчики всего в трёхчетырёх метрах, похватаем своё имущество и, прикрываясь широким деревом, уйдём по тропе в глубь леса. Надеюсь, что так оно и будет, и мы в очередной раз обманем смерть, а дикарей оставим с носом.
Всё! Я в неглубоком окопчике, со мной рядом Крепыш, а Лист с Сеней сидят слева. Нам остаётся только дождаться лядских сектантов, до сих пор так и не сообразивших, что Балан не с нами. Хотя, может, и понимавших это, но изза своей упёртости и мстительности всё равно желающих нам смерти. А вот фигушки вам, грёбаные Внуки Зари! Мы хотим жить, готовы за это бороться и встретим вас всеми нашими невеликими огневыми средствами. Кстати, вот и они, всего десять минут, как я с опушки отошёл, а вражеские воины уже здесь.
Тахтахтах! Короткая очередь ПК разорвала настороженную лесную тишину. Сталь и свинец прошлись по кустам, и пули явно когото зацепили, потому что яростный вскрик, раздавшийся из зарослей, был слышен нам очень отчетливо. Уж ктокто, а Лист – пулемётчик хороший, пусть не прирождённый талант, но пять лет службы в одной и той же должности стоят немало.
Мы с Крепышом навели свои автоматы на противоположный край поляны. Однако с нашей стороны пока суеты нет, и только гдето в глубине непроходимой чащи был слышен треск сучьев. Это дикари пытаются использовать свой коронный приём – фланговый обход. Давайте, попробуйте, только время зря потратите и для нас сколькото драгоценных минут отыграете. А слева тем временем Лист продолжает причёсывать кустики, и к нему присоединяется Сеня. Оба они рубят короткими экономными очередями, и не зря, так как ругань и стоны наших врагов доносятся к нам хорошо.
– Пошло движение! – Крепыш толкает меня в бок, и я всматриваюсь в густорастущий напротив нашей позиции тёрн и шиповник.
Группа из семи дикарей выметнулась по узкому проходу из густых колючих зарослей и через открытое пространство быстро понеслась прямо на нас. И были бы мы сопляками какими, растерялись бы, это факт. Но у нас за плечами очень многое, и этот их приём, рассчитанный на неожиданность, не прокатил, по крайней мере не здесь и не сейчас. Очереди наших автоматов полосуют тела врагов, и один за другим они валятся в общую кучу. Мы не дали им разбежаться и прикончили всех. Теперь они будут осторожней и начнут навесной обстрел из луков, который не принесёт им никакого результата, поскольку наши окопчики прикрывает крона дуба.
Проходит минут двадцать, и сработали поставленные в кустах растяжки. Один взрыв! Следом второй! На левом фланге наступила тишина, и с неба на нас посыпались стрелы. Такой обстрел идёт минут десять, и одна из шальных стрел всё же достаёт Сеню Бойко. Ничего серьёзного, царапина вскользь, но всё же надо быть осторожней.
Вражеский командир видит, что нам его оперённая смерть нипочем, и выдвигает снайперов, но шиповник и тёрн такие растения, что стрелять из них очень неудобно, а навесной огонь из винтовки не поведёшь, это не лук. В зарослях мелькает ствол, который стрелок хочет развернуть, рядом с ним ещё один, и мы подрываем мины. Разбрасывая стальные шарики и крупные картечины, две МОНки взрываются, и настоящие смертельные косы проносятся по вражескому укрытию. Командир сектантов в ярости, он чтото истошно орёт, и от лесной опушки ему отвечает другой голос, более спокойный и уверенный, видимо, это подошли другие вражеские группы.
«Ну что, два с половиной часа мы продержались, пора начинать отход? – спрашиваю я сам себя и тут же отвечаю: – Пожалуй, пора уходить».