Кубанская конфедерация. Пенталогия (СИ)
Тогда у некоторых наших воинов мелькнула идея атаковать этих неоварваров, перебить основную группу и взять парочку пленных. Однако я решил не торопиться. И тихо, не привлекая к себе внимания и не оставляя следов, отряд двинулся дальше, в сторону вражеского центра. Хотелось посмотреть, что там творится и правдива ли Анна Ельцова, с которой мы общались во время нашего нахождения в Дебальцево. А всё потому, что, с одной стороны, было видно, что она не лжёт и верит в то, что говорит. Но с другой, некоторые моменты в её рассказах внушали определённые сомнения, а учитывая её постоянные головные боли и некоторый непорядок с разумом, полностью мы ей не доверяли. Кроме того, один свидетель – это не показатель, а местные жители и вояки из дружины в большинстве своём сектантов и в глаза не видели.
В общем, в тот день пропустили мы патрульных дикарей мимо, не стали в бой ввязываться, и, исходя из того, что мы позже увидели и узнали, поступили очень верно. Славянск, Изюм, Балаклия, Змиев и Мерефа – мы шли мимо разрушенных городов и везде видели приготовления сектантов к войне. В каждом населённом пункте под охраной молодых парней – сотни рабов, отмеченных знаками перевёрнутого креста на лбу, разбирали завалы и вели поиск металла, а также всего того, что хоть както могло напоминать оружие. Всё собранное они тянули в лагеря, небольшие городки из шатров на окраине развалин, где скидывали добычу возле немалых по размерам кузниц, стоящих на одном и том же месте уже не первый год. Там кузнецы, вольные работники из клана, перебирали этот хлам и перековывали в мечи, сабли, наконечники стрел, дротики и метательные диски, чемто напоминающие японские сюрикены, но большие по диаметру и всего с тремя шипами.
Все в этих краях обстояло так, как нам рассказывала Анна Ельцова и дебальцевский градоначальник Приходько. За исключением одного. Они говорили, что Внуки Зари не держат домашний скот и собак, а мы видели несколько ферм, где мычали коровы, слышали лай псов в лагерях, а на дорогах пару раз мелькали всадники. Значит, и они в чёмто ошибаются. Впрочем, сведения, предоставленные Анной, устарели на три с лишним года, и вполне возможно, что сектанты изменили своё отношение к живности. Всё же война такое дело, что на одной добыче и охоте долго не протянешь, и продовольственная составляющая – это краеугольный камень любой армейской системы, хоть нашей, хоть дикарской, без разницы.
Мы продолжали продвигаться в глубь Харьковской области, вели наблюдение, и чем дальше забредали, тем больше менялся наш настрой. Поначалу мы посмеивались над местными сектантами, которые собирались захватить весь мир. Потом начали задумываться. А позже, когда набрели на один из лагерей по подготовке молодых воинов клана, стали относиться к этому походу уже не как к прогулке по землям дикарей, а как к полноценному боевому походу по территории врага.
Тренировочный лагерь Внуков Зари представлял собой обнесённое ржавой колючей проволокой строение на окраине городка Мерефа, и здесь, под руководством нескольких старых и опытных бойцов самой бандитской наружности, полторы сотни парней, все как один с татуировкой красного ромба на обеих щеках, готовились к войне. С утра и до самой поздней ночи они бегали по оборудованному рядом с лагерем полигону, стреляли из луков, метали дротики и кинжалы, изучали военное дело и готовились стать настоящими солдатами своего сатанинского клана. Причём упор в их занятиях делался на проведение диверсий, налёты на населённые пункты и осаду городов. Очень характерный набор для будущего воина, многое нам объясняющий о планах сектантов и их тактике в предстоящих войнах.
А что меня зацепило особо, это то, что юные фанатики не испытывали ни малейшей усталости оттого, чем занимались сутки напролёт. По крайней мере, я не видел ни одного, кто бы выказал свою слабость, а на их лицах были только два чувства – внимание при изучении своего будущего ремесла и восторг во время психологической накачки.
– Кто вы?! – кричал инструктор, здоровенный однорукий детина лет сорока, с бритым черепом и теми же клановыми отметками на щеках.
– Мы лучшие воины в мире! – разносился над полем дружный рёв сотни пятнадцатилетних парней. – Мы передовой отряд Сына Зари, его внуки!
– Из какого вы клана?!
– Мы Красные Ромбы!
– Для чего вы рождены?!
– Мы рождены, чтобы убивать!
– Зачем?!
– Мы чистим землю от ересей и еретиков и этим приближаем возвращение нашего бога!
– Есть ли в вас сомнение?!
– Нет, воины Сына Зари не знают сомнений!
– Ктонибудь из вас устал?!
– Нет, Красные Ромбы не знают усталости!
– Готовы ли вы выполнить приказ?!
– Дааа!
– Почему мы победим?!
– У нас есть цель и с нами истинная вера!
Так происходило по десять раз на дню, и, пробыв возле тренировочного лагеря Красных Ромбов двое суток, мы снова двинулись в путь. Однако далеко не прошли, напоролись на ещё один такой же лагерь, теперь уже клана Белых Углов. Посмотрели что и как – то же самое, что и в предыдущем тренировочном центре, боевая подготовка и психологический тренинг. Хотели обойти этот лагерь, сунулись влево, а там поселение. Пошли вправо и вроде бы продвинулись километров на семьвосемь, но тут услышали стрельбу из нескольких винтовок. Что такое? На бой не похоже, напоминает тренировку. Однако до сих пор огнестрельного оружия у сектантов мы не наблюдали, так что происходящим заинтересовались всерьёз и вышли к деревне Васищево, где и сидели уже второй день.
– Саня, о чём задумался? – Астахов опустил бинокль и потормошил меня за плечо.
– Ты ничего необычного в этом лагере не заметил? – спросил я его.
– Да тут всё необычно: охраняемая территория, два пулемёта на вышках, собаки сторожевые, а ближние подступы патрули обходят, – ответил он. – Ко всему прочему стрелки эти, снайперы долбаные, которые по мишеням так метко шмаляют. Вокруг дикость полная, а у них десяток СВД в хорошем состоянии и патронов без счёта. Ясен пень, что этот лагерь от всех остальных отличается очень сильно.
– Нет, Андрюха, я не про то. Ты посмотри, у снайперов этих клановых татуировок нет, и речёвки они не выкрикивают.
Он снова приставил к глазам бинокль, посмотрел на стрелков, продолжающих свой тренинг, и сказал:
– Действительно, так и есть. И что это значит?
– Эх, госбезопасность, – вздохнул я, – посмотри на мишени, они разные, но в основном это ростовые фигуры на возвышении, которое напоминает трибуну.
– Так, вижу, – подтвердил Астахов.
– А теперь вспомни, кто у нас перед большими массами народа на трибунах любит выступать?
– Да ну?.. – удивился капитан.
– Вот тебе и ну. Точно тебе говорю, это по душу нашего президента стрелки. Они диверсантов готовят, и это нам ещё удача улыбается, что мы на этот тренировочный центр напоролись, но гарантии, что он один такой, никакой.
– А может быть, это не к нам?
– Всё может быть, ведь есть ещё Воронеж, Шахты, Донецк, Днепропетровск и Киев, в конце концов. Этих хлопчиков могут куда угодно направить, только рано или поздно они и к нам придут.
– Есть предложения?
– Предлагаю провести налёт на этот лагерь.
Капитан помедлил и сказал:
– Место уж больно для налёта неудобное, да и собаки у них хорошие, нас полюбому почуют.
– Нас и так со дня на день обнаружат, следопыты здесь отличные, так что пора уходить. И если так, то на прощание хотелось бы дверью погромче хлопнуть.
– Давай ещё сутки понаблюдаем, местность подробней осмотрим и пути отхода присмотрим. После этого и решим, как поступить. Идёт?
– Пусть будет так.
Наше наблюдательное место на лесной опушке заняли бойцы, а мы вернулись в свой лагерь в глубине леса. Ко мне тут же подскочил наш радист Кум и сказал:
– Мечник, Дебальцево на связь выходило.
– Что Татаринцев передал?
– Начальство требует языка.
– Это всё?
– Да, больше ничего не было.
– Вот видишь, – повернулся я к капитану, – всё одно придётся светиться.