Кубанская конфедерация. Пенталогия (СИ)
Через пять минут все были в сборе, и брат нашего полкана, ни слова не говоря, подошёл к нему, забрал бутылки и спросил:
– Что, командир, всё настолько плохо?
Ерёменко поднял на нас глаза, оглядел и ответил:
– Не то слово. Сливают нас, мужики. Вчистую сливают, и шансов выбраться из этой передряги живыми совсем немного. Потому и вызвал вас всех сюда.
– Да ты объясни сначала, в чём проблема? – спросил Ерёменкочетвёртый, присаживаясь рядом. – Ну, назначили Симаковамладшего комкором, так это не самое страшное, что могло бы быть.
– Ааа, – взмахнул рукой комбат, – не в комкоре дело. Он, конечно, не вояка и дуралей изрядный, но и с ним можно службу тянуть. Другая здесь тема. Если его комкором назначили, то, значит, не хотят, чтоб мы противника остановили. Да вы и сами видели, кто с нами в одном корпусе на Кавказ пойдёт, или мальчишки совсем, или каратянцы с территориалами, которых не жалко. Планируется, что Гена всё дело завалит и никогда не станет следующим президентом. Вот что должно произойти.
– Но мы же гвардия! – удивился капитан. – Мы же преданы президенту, насто за что сливать?
– Да уж, как сказал Наполеон: «Гвардия погибает, но не сдается!» Вот так и мы: приказали подохнуть, не напрямую, конечно, но приказали, и мы должны помереть. Зато потом Симаковстарший, который вовсе не старшего сына своим преемником видит, скажет, что не абы кого с Геной в горы посылал, а свои самые элитные войска. Политика, мать её так. Симаковамладшего поддерживает весь ПримороАзовский район, а это самые богатые и густонаселенные поселения во всей Конфедерации, а президент хочет следующим главой государства другого сына сделать, Илью. Вот и получается, что наверху – интриги, а мы внизу будем за это кровью своей отхаркиваться.
– Командир, это догадки?
– Нет, – помотал тот головой, – это сведения точные.
– И что предлагаешь? Ведь ты нас собрал не для того, чтобы мы на твоё полупьяное лицо полюбовались?
Комбат встряхнулся, достал изпод стола пластиковую баклажку с холодным чаем, сделал пару глотков и произнёс:
– Да, не для этого. Дела наши не очень хороши, и я хочу подстраховаться. Батальон должен уцелеть в любом случае, а для этого две группы наших бойцов останутся в бригаде. С Игнатьевым всё решено, он хоть и зануда, но мужик с понятием, и с ним всегда можно договориться. Завтра вместо групп, отбывающих в Павловскую, к нам прибудут две группы из разведки.
– Ты хочешь, чтобы ктото из нас остался здесь?
– Именно так. Останешься ты, Черепанов и Мечников.
– Нет, – резко возразил я. – Я с батальоном до конца пойду.
– Не спорь, останешься здесь, – повернулся ко мне полковник. – Это приказ.
– Нет, – упрямо повторил я, набычился и встретился с комбатом взглядом.
– Ну и дурак, – махнул он рукой и сконцентрировал всё своё внимание на офицерах: – От вас отказа не приму в любом случае, вы – командиры рот, а сейчас возглавите свои группы. Если нам не фартанёт, то ваша задача возродить батальон.
– А если всё будет нормально и ты ошибся? – спросил его Черепанов.
– Если будет так, то я буду одним из самых счастливых людей на планете, признаю свою ошибку и проставлюсь всем так, как никто ещё не проставлялся.
– Что ещё от нас требуется?
– Присматривать за нашими финансами, младший, ты в курсе, – комбат кивнул брату, – и бойцов нам на смену готовить. Все ясно?
– Так точно! – ответили оба капитана одновременно и встали.
– Хорошо. Идите собирайтесь, утром за вами машины придут. – Мы направились на выход, и, уже откидывая полог, я услышал слова, обращённые конкретно ко мне: – Мечник, свой ноут здесь оставь, в горах с ним ловить нечего.
– Понял, – пробурчал я и покинул штабную палатку.
Прошло ещё три дня, и весь наш корпус, погрузившись в железнодорожный состав, направился в сторону гор. Мы должны были добраться до Невиномысска, нейтрального и вольного города, там разгрузиться и уже от него по трассе РостовБаку пешим ходом двигаться к Нальчику, на который повернули основные силы Халифата.
Глава 22
Северный Кавказ. Нальчик
28.09.2059
Южане, всё же перевалившие по Клухорскому перевалу через Большой Кавказский хребет, подступили к Нальчику три дня назад, и ходившие в разведку парни из первой роты говорили, что этих упырков не меньше пятнадцати тысяч. И чёрт бы с ними, в городских боях мы их удержали бы, но у них имелось около сорока гаубиц и не менее полутора сотен разнокалиберных миномётов, и это было очень и очень хреново. К тому же на подходе, как доносит «солдатский телеграф», ещё двадцать тысяч пехоты и два десятка РСЗО. Нас же в этом полуразрушенном городе всегото три тысячи вместе с местными «индейцами», есть два десятка АГСов и около сорока миномётов.
Сегодня с самого утреца нас начали обрабатывать артиллерийским огнём. Обстрел города проходил без всякого плана, снарядов и мин противник не жалел, видимо, запасы у них были очень даже немаленькие. Мы затаились в блиндажах, подвалах и вырытых в земле щелях, а снаряды безжалостно перепахивали землю над нами. Страшно было так, что хотелось, никого не стесняясь, кричать во всё горло, да многие и кричали. Обрушившиеся на город артиллерийские снаряды тяжёлых гаубиц советского производства, доставшиеся халифатцам в наследство от Ирана, рвались повсюду, и хорошо ещё, что в Нальчике ни одного гражданского не осталось, всех успели эвакуировать. Пламя пожаров, охватившее и без того ветхие аварийные дома, длинными зловещими языками вздымалось над столицей Горского Содружества.
Так продолжалось до полудня. Обстрел прекратился ровно в 12.00, и уже через десять минут Нальчик превратился в поле боя.
Грязный как не пойми кто, я выбрался из подвала, в котором пережидал артиллерийский налёт. Цементнокирпичная пыль въелась в камуфляж, смешалась с потом и стала колом. Попытался отряхнуться, да куда там, может, стирка бы помогла, но воды в городе мало, да и нет времени красоту наводить. Ладно, сам перетерплю, а оружие надо обязательно почистить. Ствол я себе пару дней назад сменил. В батальонной оружейке сдал верный АКС и взамен него «Абакан» АН94 получил. Говорят, для городского боя это идеальное оружие. Посмотрим, как этот хвалёный «Абакан» себя покажет, а пока чистка автомата заставила помучиться. Непривычно както с тросиками этими возиться, да и две пружины напрягали. Но не боги горшки обжигают, так что разобрался, что к чему. Пока время есть и противника не видать, разобрал автомат, быстро почистил, собрал – и к бою готов. Занял позицию на первом этаже разрушенного дома, сижу и жду, пока гадские супостаты на нас полезут.
Гдето совсем неподалеку слышу жалобное ржание раненых лошадей, которые стояли в конюшне неподалеку. Блин, как же жалко животин, так тоскливо от их голоса, что хоть бросай всё и иди лошадок добивай. Эхехе, горе горькое, война, мать её так.
Роты нашего батальона вперемешку с остальными подразделениями Кавказского корпуса были раскиданы по всему городу. Наша Вторая рота должна оборонять пересечение улицы Карашаева и проспекта Ленина. На каждую группу по одному дому. Каждое здание – маленький форт. Гдето перед нами, в районе бывшего Дворца спорта «Спартак», полсотни «индейцев» в боевом дозоре. Они первыми примут на себя удар южан и отойти должны как раз к нашим позициям. Пока там тихо, стрельбы не слыхать, а значит, можно не напрягаться. В доме, что нам для обороны поручили, нас семнадцать человек, разведгруппа в полном составе и артиллерийский корректировщик на третьем этаже.
– Перекличка! – слышу я со второго этажа громкий голос нашего нового командира группы прапорщика Герасимова, бывшего «замка», которого мы называли только по позывному, Гера. – Старшие троек, доложить!
Кидаю взгляды вправо и влево: Як с АКМом занял оборону рядом с подъездом, а Глаз с ПКМом оборудовал себе две огневые точки в соседней комнате, и сквозь пробоины в перегородке я мог видеть его хорошо. Приподнимаю голову к дыре, ведущей на второй этаж, и вслед за остальными сержантами докладываю: