Кубанская конфедерация. Пенталогия (СИ)
– Я! – отозвался наш ротный.
– Маршбросок в полной выкладке через горы к Крымску, а затем обратно. Через неделю жду вас обратно. Продовольствие не брать! Выполнять!
Прошли отпущенные комбатом десять минут, и все четыре группы нашей второй роты уже шагали по горным тропам на север. Бег и шаг, шаг и бег, добыча пропитания и отметка в контрольных точках, координаты которых нам сбрасывали по рации. Так пролетела неделя, и вот, злые, уставшие и голодные, мы возвращались обратно.
– Пьянство – зло! – вновь раздался голос капитана.
– Злооо! – уже в десятитысячный раз за семь дней согласились мы, и рота вошла в лагерь батальона.
Мы выстроились перед флагом, и из здания пансионата появился комбат. Он неспешно прошёлся вдоль строя, оглядел нас, ухмыльнулся и спросил:
– Что, бойцы, урок усвоили?
– Так точно! – дружно ответили мы ему.
– Буду надеяться, что так оно и есть. Вольно! Разойдись!
Вскинув на плечи рюкзак, направился в палатку, но прозвучал голос Ерёменко:
– Череп, Мечник, Исмаил, на месте!
Рюкзак вновь упал на камни плаца, рота ушла на помывку и обед, и остались только четверо, командир роты, Ерёменко и мы с Исмаилом. Комбат подошёл вплотную, огляделся, нет ли кого рядом, и сказал:
– Дело есть, и послать могу только вас, остальные все в разгоне.
– Что за дело? – задал вопрос Черепанов.
– В Гвардейский надо смотаться, у Филина проблемы.
– Когда ехать?
– Сегодня караван торговый из Новороссийска на столицу идёт, надо с ним. На всё про всё – три часа.
– А что у Филина?
– Да там какойто рэкет объявился, мзду с него требуют. Он было в администрацию районную сунулся, но там ни «да», ни «нет», мутные люди. Видимо, хотят посмотреть, кто за ним стоит и сможет ли он своё добро защитить. Можно было бы и в столицу обратиться, но это чревато, конфликт у него с местными жителями, а в сельской местности никогда не знаешь, кто и чей родственник и кто тебе за своего кума «красного петуха» подпустит. Подробностей не знаю, сами понимаете, что в радиоэфире особо не покалякаешь на щекотливые темы.
– Так ведь там вроде как все жители из бывших гвардейцев или потомки их? – удивился я.
– Это в Гвардейском, а здесь конфликт не поселения касается, а Филина лично и завода, который на него записан и где мы акционеры. В общем, поезжайте, узнайте, в чём дело, и по возможности разберитесь. Не хотелось бы в это дело впутывать посторонних и тем более столичные власти или СБ, а то начнут глубоко копать, вопросы задавать и спросят, откуда у сержанта гвардии такая куча золотых «конфов», на которые он завод ставит, оборудование закупает и специалистов нанимает.
Собраться нам недолго, переоделись в гражданку, с собой рюкзаки, в этом странности нет, денежки и личное оружие. До Новороссийска нас подбросил командирский «уазик», и к отбытию торгового каравана, везущего в столицу солёную рыбу в бочках, вино и пиво, мы успели вовремя. С местами проблем не возникло, они были забронированы заранее, и через сутки наш маленький карательный отряд уже был в Краснодаре. От столицы до посёлка Гвардейского недалеко, час езды. Наняли машину и к вечеру были в гостях у нашего боевого товарища.
Егор Черносвит, вольный предприниматель, отличался от сержанта Филина очень сильно. Вроде бы и года ещё не прошло, как видел его в последний раз, но перемены заметны сразу. Сержант был крепкий парень плотного телосложения, резкий в жизни и не менее резкий в движениях, а предприниматель, который нас встречал во дворе своего добротного каменного дома, солидный, сдержанный мужчина в дорогой шёлковой рубахе, мало чем на него походил. Только глаза остались прежними, чуть с прищуром, умные и внимательные, раскладывающие каждого человека на составляющие.
Прошли в дом, и молодая жена нашего товарища, красивая стройная девушка в нарядном, цветастом платье, быстренько накрыла на стол и удалилась в гости к своим родителям. Порядок здесь такой, оказывается: мужчины говорят, женщин рядом быть не должно. Надо сказать, задумка правильная, и мужикам спокойней, и в случае буйства какого слабый пол под удар не попадает, а то всякое случается, ибо народ здесь живёт, как правило, весьма суровый.
Остограммившись домашней наливкой, закусили колбаской местного производства и перешли к делу.
Разговор начал Черепанов:
– Докладывай, сержант, что за проблемы?
Крякнув, Филин порылся в сундучке, что стоял под столом, и положил перед капитаном лист бумаги, исчёрканный линиями, кружками и надписями рядом с ними. Он стал водить по линиям пальцем и объяснять нам местные расклады:
– Ситуация здесь путаная, и даже я, хоть и местный житель, не сразу разобрался, что и как. Смотрите, – он показал на кружок вверху и надпись рядом, – главный здесь человек – потомственный глава районной администрации Зайцев. Он здесь полновластный хозяин и имеет всё, что только пожелает. Под ним весь район, и, кроме официальных налогов, есть ещё один, идущий ему лично в карман. Живёт в станице Динской, при нём три сына и два зятя. Это шесть стволов, и к этому же управа Народной Стражи рядом. В районе пять крупных поселений, и в каждом около двух тысяч человек. В посёлках у него управляющие поставлены, и каждый ему или сват, или брат, или кум, или ещё ктото. Кроме них, ещё около сорока хуторов, сколько точно, никто не знает, но это ещё как минимум пятнадцать тысяч жителей. Раньше он в Гвардейский не совался, а тут деньгами хорошими запахло, вот и решил рискнуть.
– Так, а что сразу про местные дела комбату не доложил?
– Докладывал, когда ещё всё только планировалось, но я тогда знал не всё. Опять же, поначалу отношения были хорошими, и эти самые Зайцевы мне даже помогали. Со строительством заводских корпусов проблем не было, стройматериалами обеспечили и денег за них лишних не брали. Транспорт дали и электричество из города подвели, за наши деньги, разумеется, но всё в пределах разумного. Проблемы совсем недавно начались, когда на завод уже оборудование привезли и установили. Дело осталось за малым – начать работу, и вот здесь появились бычары из леса, бандосы местные, десятка три рыл. Потребовали отстёгивать им процент, а не то спалят наш заводик, и как не было его никогда. Сунулся к Зайцеву, и всё на свои места встало.
– Он прямо заявил, что это его люди?
– Нет, намёками, но настолько прозрачными, что и тугодум любой бы всё понял. Обращаться выше смысла нет, официально перед законом глава района чист и прозрачен, и, даже если банду перебить, проблема не исчезнет, а только усугубится. У нас ведь как: живёшь себе тихо, а потом раз – и спалили тебя вместе со всей твоей семьёй.
– В общем, сколько у него стволов, у феодала этого местного?
– Под полсотни активных бойцов наберётся, в том числе и народная стража десять человек. Они хоть и относятся к МВД, но слушают больше Зайцева, чем своё начальство в столице.
– Понятно, – вздохнул Черепанов, – до Бога высоко, до царя далёко. Вроде и столица рядом, а и тут порядка нет. Какието слабости у районного главы есть?
– Как и у всех, – пожал плечами Филин, – семья, дети, внуки. Он со своих близких чуть ли не пылинки сдувает, и сказать могу одно: примерный семьянин. В остальном же сволочь редкостная и ничем особо не дорожит.
– Сколько они тебе времени на раздумье дали?
– Пять дней, четыре уже прошли. Остались одни сутки, и послезавтра надо бандосов снова в гости ждать.
– Как думаешь, если с Зайцевым сразу переговорить, поймёт, что мы люди серьёзные и не надо нас тревожить?
– Нет, доказательства нужны, и ему плевать, кто мы такие, гвардия или территориалы, местные жители в этом не очень хорошо разбираются.
Черепанов посмотрел на лист бумаги, подумал и решил:
– Будем давить всю местную сволочь. Нас всего трое, но если всё сделать быстро и тихо, то мы опередим их. Для начала разбираемся с быками, затем разговор с Зайцевым, и если он похорошему не поймёт, то убеждаем его поплохому. Филин, где его быки кучкуются?