Кубанская конфедерация. Пенталогия (СИ)
Впрочем, это только кажется. Мы люди в морском деле уже опытные, не первый шторм пережидаем, и знаем, что летние бури редко длятся дольше суток. Чаще всего, они продолжаются шестьсемь часов, так что вскоре, наверняка, море должно успокоиться. Снова выглянет ласковое августовское солнышко, и мы продолжим свое спокойное стояние в порту, разрушенного временем, безлюдного города Флиссенген, расположенного на южной оконечности полуострова Валхерен, невдалеке от входа в пролив ЛаМанш.
Заложив руки за спину, я стоял у иллюминатора адмиральской каюты, посматривал на буйство стихии, вспоминал минувший второй поход на Балтику и размышлял о нашем теперешнем положении.
Шестнадцать суток назад, на острове Гогланд, нами был обнаружен и прихватизирован корвет «Стерегущий». После этого он направился подальше от бывших российских берегов, а лайнер и фрегат двинулись в гости к гатчинцам. Суда шли экономным ходом и ранним утром следующего дня оба наших судна пришвартовались в порту СистаПалкино.
«Ветрогон» в этих местах уже знали, у экипажа на берегу имелись знакомые, а у меня были хорошие отношения с самым главным начальником в ГВО Марковым, который больше известен под уважительным прозвищем Старик. Естественно, мы ожидали, что нас встретят с распростертыми объятьями, и окажут всемерное содействие в деле вербовки питерских повольников и беженцев из Сестрорецка на переселение в форт Передовой. Однако мы обломались, и причиной тому была неожиданная болезнь Старика, который свалился в жестокой лихорадке. Для местных жителей и властей это событие было основным, так как Марков символ их образа жизни, вождь и величайший человек в мире, примерно то же самое, что товарищ Сталин для большинства жителей СССР в 1953м году. А ну как, умрет такой человечище? Думали обычные граждане ГВО. Что будет с Гатчинским Военным Округом без Старика? Размышляли поселковые старосты и военные. Кто займет его место? Ломали себе головы офицеры и основные управленцы анклава.
В общем, всем было не до нас, и наша миссия никого не волновала. Желаете людей навербовать? Пожалуйста, у нас свободная страна. А вот с торговлей пока никак, не имеем соответствующих распоряжений свыше.
Ну, нет, так нет. Пришлось нам самим крутиться и бегать. Мои лейтенанты разъехались по поселениям ГВО, а я, проездом через Сяськелево, двинулся к Питеру и посетил лагеря поисковиков. Все прошло неплохо, вербовка велась по привычным и отработанным еще в Невинномысске схемам, так что рассказывать особо нечего. Приехали, толкнули пару речей, про счастливое житьебытье на новом месте, засели в ближайшем питейном заведении и ведем отбор кандидатов. Сутки в одном месте, сутки в другом, просуетились и добились, чего хотели.
Поставленная перед нами задача была выполнена, и через шесть дней, провожаемые дипломатом ККФ в Гатчине Германом Фокиным, который оказался нормальным мужиком, но чрезмерно зацикленным на инструкциях, «Аделаида» и «Ветрогон» снова вышли в море. В питерских лагеряхпоселениях и приморских городках ГВО, мы набрали больше четырехсот человек, в основном, рабочих, плюс, некоторое количество вольных стрелков, и теперь могли спокойно начать возвращение домой.
В целом, походом я был очень доволен. Мы удачно поторговали, набрали немалое количество людей, которые станут поселенцами на моих землях, наладили торговые связи с Калининградом и ярлом Ульфом из Кристианстада, и добыли хороший боевой корабль. Удачно сходили, и единственное, что несколько омрачало отбытие эскадры к испанским берегам, это болезнь Старика, которого я глубоко уважал, но, к сожалению, так и не увидел. Впрочем, по сведениям Фокина, он пошел на поправку и вскоре должен вернуться к делам своего анклава. Дай боги ему здоровья, хороший человек.
Итак, мы снова были в море. Дошли до острова Готланд. Здесь к нам присоединился «Стерегущий» и, подгадав удобное время, под покровом ночи, дабы не привлекать к себе внимания скандинавов, три наших судна прошли Зундский пролив и оказались в Северном море. Резкий поворот на ЛаМанш. Движение вдоль европейских берегов. И позавчера мы расстались с «Аделаидой».
Лайнер пошел к Передовому, а «Ветрогон» и «Стерегущий», связавшись с домом и, обозначив свои координаты, пришвартовались к весьма хорошим и крепким причалам порта Флиссенген, расположенного на полуострове, а может быть уже и острове, если дамбу с материком размыло, Валхерен. Через радиостанцию форта было отправлено сообщение в «Гибралтар» о том, что нам требуется горючее, и Семенов обещал незамедлительно выслать к Валхерену танкер с топливом и один БДК для прикрытия. Все шло так, как и должно было идти, и теперь нам оставалось только ждать подхода транспортных судов и развлекаться обследованием ближайших окрестностей. Достопримечательностей рядом никаких, и уцелевших зданий в городе практически нет, наверное, и здесь когдато побывали загадочные Люди Океана. Взять в Флиссингене нечего, людей нет, и заняться нечем. Самое время для отдыха и безделья.
Отойдя от иллюминатора, я упал на широкую адмиральскую кровать. На миг пожалел о том, что не взял в поход Лиду, на столике рядом развернул к себе ноутбук, и включил воспроизведение DWDдиска о пришествии чумы. Иногда я смотрю дватри сюжета из этой видеонарезки, радуюсь тому, что мои предки пережили это ужасное время, и снова забываю про диск. Для меня это своего рода подзарядка, посмотрел, прочувствовал эпоху, задумался, и пошел дальше своими делами заниматься.
Крайний раз я включал просмотр «чумной темы» две недели назад и сразу посмотрел целых три сюжета.
Первый, был выступлением главы МЧС Российской Федерации для центральных каналов телевидения. Он рассказывал всей стране о том, как надо оказывать первую медицинскую помощь заболевшим чумой людям, и уверял, что бояться вируса совершенно нечего. В Государственном Научном Центре Вирусологии и Биотехнологии «Вектор», который находится в городке Кольцово Новосибирской области, уже разработали уникальную и спасительную сыворотку, которую миллионами доз производят на фармакологических фабриках. Скоро все будет, как и прежде, зашибись. Всем гражданам РФ вколят чудолекарство, и начнется распрекрасная житуха, так что главное не паниковать и соблюдать спокойствие. Сам же главный спасатель России, как мне показалось, находился в это время гдето глубоко под землей. Один раз на заднем фоне студии, просторного и ярко освещенного зала, промелькнул человек в оранжевом рабочем комбинезоне и каске, на которой висел шахтный фонарик, а на боку красовалась белая надпись: «Метрострой».
Второй сюжет был взят непосредственно из интернета, существовала когдато такая информационная паутина, которая позволяла людям общаться между собой. И некоторые видеоматериалы, скачанные из этой сети, сохранились до наших времен. То, что было показано, снимал медик, прикомандированный к одной из многих так называемых «ликвидационных команд». Усталый врач, тусклым и еле слышным голосом комментировал свою съемку в переполненных трупами и зараженными людьми больницах, где не было врачей, и время от времени отдавал команды своим подчиненным, что им делать. Вооруженные бойцы «команд ликвидации», затянутые в глухие прорезиненные ОЗК, какуюто одноразовую одежду из пленки и противогазы, хватали всех подряд, покрытых гнойниками и коростами заразы, уже умерших и пока еще живых людей, которых вытаскивали на улицу и словно дрова грузили в большегрузные бортовые автомашины. Затем, вся эта биомасса, назвать както иначе обрубки из гнилой человеческой плоти, назвать было трудно, вывозилась за город, насколько я понял, дело происходило гдето под Москвой, вываливалась в глубокий промышленный карьер и заравнивалась бульдозерами.
В конце сюжета, возле еще одной больницы, врач на минуту отделился от вооруженных и настороженных «ликвидаторов», отошел в сквер рядом, и здесь на него напала толпа молодых длинноволосых подростков в цветастой одежде, которые кричали, что он фашист. Молодежь была пьяна, а может быть, находилась под кайфом. С врача содрали маску противогаза и какаято ярко накрашенная девчонка лет пятнадцати с большими гнойными пустулами на лице, длинными крашенными ногтями содрала эту заразу с себя и размазала ее по лицу оператора, остолбеневшего от такого происшествия. Толпа визжащих как стадо бандерлогов подростков, унеслась вдаль по широкому опустевшему проспекту, а врач, недолго думая, вынул из кобуры на поясе пистолет, стандартный «макаров», и выстрелил себе в висок. Камера упала. Почти сразу же ее подобрала рука, затянутая в зеленую перчатку, и съемка прервалась.