Кубанская конфедерация. Пенталогия (СИ)

В этот момент вражеские наблюдатели на крыше местной управы замечают, что группы Лиды Белой и Миронова обходят их позицию с тыла и перекрывают сектантам единственный путь к отступлению. И вражеский командир, кто бы он ни был, сориентировался быстро. Он понял, что раз его окружают, значит, у нас есть чтото, способное выбить его из здания управы и жилых домов напротив, и решил пойти на прорыв. В принципе для нас это даже лучший вариант, чем штурм. Сектанты начали выбегать из своих укрытий с явным намерением прорваться через восточную улочку, но их встретили настолько плотным огнём, что в первые же минуты боя они потеряли около сорока человек и стали отступать обратно. Однако было поздно, я уже отдал команду на контратаку, и так получилось, что в городскую управу мы вломились одновременно: сатанисты с одного входа, а мы с другого.
  
Мои воины врываются в здание. Двери выбиваются, занимаются удобные для боя позиции, и в сопровождении Арсена и молодого снайпера Фомки я иду за ними следом. Столкновение с сатанистами происходит неожиданно. Вот только что в полутёмном коридоре перед нами никого – и както резко, изза угла появляются сразу три размалёванные морды.
Не думая и действуя исключительно на вбитых в меня рефлексах, я вскидываю автомат и короткой очередью в три патрона валю передового противника, косматого мужика с озверевшим лицом лет тридцати, в руке которого обрез гладкоствольного ружья. Он падает и, уже умирая, делает одинединственный выстрел. Крупная картечь, наверняка рубленый свинец, с такой мощью бьёт в старый потолок, что из него выпадает несколько кусков старого бетона и штукатурки. К счастью, нас не задевают бетонные куски, с грохотом падают нам под ноги. Двух других сектантов длинной очередью валит Арсен, а Фомка со своей винтовкой зацепился за стену и отреагировать не успел.
Схватка за нами, мы продвигаемся дальше по зданию и выходим в холл на первом этаже управы. С одной стороны десяток сатанистов, отстреливаясь из луков и двух автоматов, держат узкий проход в левое крыло здания, а с другой парни из группы Серого, вперёд не торопятся, чегото ждут.
– Серый! – прячась за большим разбитым дубовым столом, выкрикиваю я в пыльное пространство помещения.
– Здесь! – Его голос доносится из комнатки на против.
– Почему остановились?
– Ждём, пока пластуны сектантов снаружи обойдут.
– Не давать противнику опомниться! Пару гранат – и вперёд!
– Понял! – отвечает лейтенант, и спустя пару секунд доносится его крик: – Берегись!
Две гранаты РГД5 в пыльном облаке холла просвистывают через простреливаемое пространство и падают среди сектантов. Все зажимают уши и прячутся в укрытиях, но в закрытом помещении взрывы всё равно слышны очень хорошо, а часть осколков проносится над нашими головами. Трясётся пол, сверху снова летит штукатурка и отсыревший бетон. Воины Серого кидаются в проход, прорываются в левое крыло управы, и вскоре здание очищено.
После зачистки и доклада Серого, что всё в порядке, мы вместе с Фомкой поднимаемся на второй этаж. Паренёк пристраивается возле узкого сквозного проёма в стене, не торопясь готовится к стрельбе и, уложив ствол древней винтовки Мосина на кусок арматуры, не оборачиваясь, говорит:
– К стрельбе готов!
Мне давно хотелось посмотреть, как этот молодой охотник из Козельска будет действовать в бою, и, достав из футляра бинокль, я отхожу в глубь комнаты, становлюсь напротив окна и высматриваю для него цель.
– Крыша дома напротив. Стрелок с АКМ, который за печной трубой прячется, видишь его? – спрашиваю парня.
– Да! – отвечает он.
– Работай!
Практически сразу следует одиночный выстрел, и вражеский автоматчик, раскинув руки, летит наземь.
– Второй этаж, левое угловое окно, боец с луком, – замечаю я новую цель для парня. – Вали его!
Ещё один выстрел, лучника отбрасывает от окна, а Фомка поворачивается ко мне и спрашивает:
– Ну как?
– Молодец! Остаёшься на месте и выбиваешь всех, кто не наш.
– Сделаю, командир!
Спустившись, вместе с группами Серого и Игнача я спешу на усиление офицеров Миронова. Пока мы с боем, с лихого наскока брали городскую управу, в жилых домах всё шло не так гладко. Судя по тому, как правильно в них организована оборона, там был командир, который не потерял голову и явно стремится продержаться до темноты, чтобы прорваться в лес. Ворваться в здания на плечах сектантов у наших групп не вышло, и теперь приходилось напрягаться. Крепыш с Патти в помощи не нуждались, бойцы Лиды держали периметр и проверяли подвалы, в которых могли затаиться недобитки, а вот Миронову для штурма сил не хватало.
Наше усиление успевает как раз вовремя. Один из бойцов, связав вместе три гранаты, подбирается к подъезду, из которого ведётся интенсивный огонь. На одной из гранат он выдёргивает чеку и, ловко изогнувшись, кидает всю вязанку внутрь и отскакивает в сторону.
Подрыв! Ударная волна выносит разбитые двери и парочку близких к месту взрыва оконных рам. Затишье, и снова тот же ловкий боец из дипломатической миссии одну за другой отправляет в подъезд ещё две гранаты. Снова взрывы, и после них пришёл черёд штурмовых групп, которые ворвались внутрь.
Проходит пара минут, и поступают доклады:
– Первый этаж за нами!
– Второй наш!
– Третий, проблемы, имею одного раненого, лестница обвалена, наверх пройти не могу!
Взяв рацию в руки, я скомандовал:
– На третий этаж не лезть! Оставить заслон и приготовить материал для костров! Будем выкуривать гадов!
– Понял! – отвечает незнакомый офицер.
Только рация замолчала, как откликнулся Крепыш:
– Второй дом взяли, трое раненых!
– Собирайте трофеи и боеприпасы. Всем отдыхать, а мы пока последних сектантов выжигать будем.
Стрельба затихла. Сатанисты не стреляют, да и нам зазря боезапас изводить смысла нет. Офицеры Максимова отрывают в жилых комнатах паркет и тянут его к лестнице на третий этаж. Туда же летит вся обнаруженная в жилищах местных жителей одежда и домашняя мебель. Пожар будет славный, такой, что ни один вражина не уцелеет.
Проходит несколько минут, и с третьего этажа выкидывают белый флаг, грязную простыню на швабре. Это чтото новенькое, такого, чтобы Внуки Зари использовали знак перемирия, я до сего момента никогда не видел. Но война идёт не первый год, а мы в родных краях давно не были, значит, многое могло измениться, в том числе и отношение сатанистов к смерти.
– Эй, не стреляйте! – сверху донёсся смутно знакомый мне голос.
– А что хотел? – встав в непростреливаемой сверху зоне и подняв голову, спросил я.
– Говорить хочу. Кто самый главный?
Голос вновь показался мне знакомым, и, переворошив свою память, я вспомнил, где встречался с тем человеком, который сейчас сидел наверху. Это был Ига Косец, военный вождь Фиолетовых Ромбов. Некогда, в Дебальцеве, этот сектант со своими воинами захватил в заложники рабочих местной металлообрабатывающей мастерской, и тогда в обмен на жизни мирных граждан я выпустил его из городка. Теперь же расклады совершенно иные, и в душе я почувствовал моральное удовлетворение от того, что такая сволочь, как Косец, попался в капкан.
– Ига Косец, это ты? – окликнул я вождя Фиолетовых Ромбов.
– Да, так меня зовут. А ты кто?
– Александр Мечников. Помнишь такого?
Некоторое замешательство и ответ:
– Да, я помню тебя, Мечник. Ты родственник Мясника, и ты сорвал нам захват Дебальцева.
– Зачем белый флаг выкинул, Ига? Заложников при тебе нет, а договариваться с тобой неинтересно.
– Хочу в бою погибнуть, а не в огне сгореть. Мой топор против любого холодного оружия. Схватка один на один.
– А смысл, Ига? Мне бойцами рисковать просто так не хочется.
– Информацию о нашем войске дам.
Во время разговора ко мне подтянулись офицеры, и, посмотрев на них, я спросил:
– Что думаете?
За всех ответил Игнач:
– Пусть говорит, мы всё равно ничего не теряем. А желает схватки, так без проблем. У нас Мустафа Рыжий с собой парные клинки постоянно таскает. Разделает этого дикого сатаниста, как барашка, тот и сделать ничего не успеет. Конечно, можно и Арсена выставить, но Мустафа лучше.