Кубанская конфедерация. Пенталогия (СИ)
По нашим прикидкам, в городской общине Папы Миши три сотни бойцов, максимум четыре. При этом серьёзных оборонительных сооружений в городке нет, только несколько домов старой постройки, в которых обосновались вожаки со своими приближёнными, могут служить шверпунктами. Остальные дома изрядно обветшали, но всё ещё стоят, и мастеровые люди постоянно ведут в них какойто мелкий ремонт. В поселении постоянно находится до тысячи наёмников и повольников с оружием, но и они нам не соперники. Однако мы здесь люди проезжие, нам бы закупить продовольствия, лошадок перековать, информацию собрать да поскорее двигаться дальше, так что конфликты нам не нужны. И потому мы передали «медведям» озвученное старшим на посту количество патронов и не возмущались.
По совету и рекомендации дежурного по КПП, который выделил нам проводника из своих бойцов, наверняка шпиона, который должен присматривать за нами, на постой мы остановились невдалеке от блокпоста, сразу в двух гостевых дворах, находящихся один напротив другого через дорогу. Заплатив за постой, а затем назначив караулы, в сопровождении проводника, двух боевых троек и Лиды, при оружии, я отправился бродить по городу, про который попутные торговцы отзывались как о месте, где можно купить и продать всё, что только можно. Я им не верил, поскольку не ожидал от этого провинциального анклава чегото особенного. Однако когда мы миновали несколько грязных улочек и обошли пару алконавтов, подобно свиньям валяющихся в пыли, то попали в место, сильно напомнившее всем нам восточные базары.
На расчищенной площадке, примерно два на три километра, в самом центре поселения стояли чёткие ровные ряды складов, прилавков и навесов. И между ними ходило не менее двух с половиной тысяч человек. Кругом суета, вечный праздник, гомон, торговые споры и следящая за порядком суровая охрана из «медведей». Заметно, что местная власть, в отличие от городских окраин, своему рынку внимание уделяет постоянное и особое. Кругом чистота, суетятся работяги, которые подбирают каждый клочок мусора, упавший на утрамбованный кирпич и щебень. Охрана ведёт себя корректно, постоянные продавцы и покупатели из горожан улыбчивы и приветливы, а выбор предлагаемых на продажу товаров удивил даже меня.
Воин с блокпоста, попрежнему сопровождающий нас, заметив мою реакцию, горделиво выпятил грудь, а я его спросил:
– И давно у вас в городе такой рынок?
– Давненько. Как Папа Миша самым главным в городе стал и твёрдые законы ввёл, так с тех пор рынок только расширяется. К нам из Тулы караваны приходят, из Ельца, из Брянска, из Курска, а пару дней назад даже из Воронежа гости пожаловали.
– Серьёзно… – уважительно протянул я и подумал о том, что с торговцами из Воронежа надо встретиться в обязательном порядке.
В этом городе про Внуков Зари уже знают, и в одном из двухмесячной давности сообщений для отряда мой начальник генералмайор Ерёменко упоминал о том, что устойчивая связь с этим анклавом уже установлена и в ближайшее время планируется отправить в его пределы дипломатическую миссию.
В идеальном для нас варианте было бы хорошо дойти до Воронежа и тихой сапой, через северные районы Донского царства добраться домой. Ну ладно, это всё позже, а пока прогулка по рынку, а то за разведкой о том, что я не только воин, но и торговец, совсем забывать стал.
Мы прогуливаемся по рынку и прицениваемся к товарам. Впечатлений масса. Я заметил, что с продовольствием проблем нет, хотя сахар, чай и очищенные спиртные напитки присутствуют по самому минимуму, а цена на эти товары просто несусветная. Продаётся немного дизтоплива, привезённого непонятно откуда и неизвестно кем, литровая банка стоит пять патронов калибра 7,62 или семь 5,45. Это не просто дорого, а охренительно дорого. Много дешёвой кожаной одежды и обуви хорошего качества. В продаже боеприпасы и самое разное огнестрельное оружие. Сплошь советские и российские образцы, чьё производство, продавцы не говорят, но на гильзах патронов крестик и дата выпуска – 2063 год. Видимо, тульская поставка. Рабов нет на рынке, запрет Папы Миши. Однако купцы намекнули, что за городом живой товар продаётся и покупается. Машин, компьютеров и прочего высокотехнологичного товара тоже нет. Зато имеется табак нескольких сортов и папиросы, а помимо этого конопля, по запаху и внешнему виду не дичка, а серьёзная трава. С лекарствами не густо, в основном дары природы и самые простейшие порошки. В общем, рынок большой, а по местным меркам – так и огромный.
После всех наших передвижений от одного прилавка к другому мы нагуляли такой аппетит, что требовалось срочно перекусить, тем более что время полдень. Перебирать не стали, вышли с рынка и зашли в первое же попавшееся заведение, из которого доносились ароматные запахи жареного мяса.
Здесь, в трактире, который назывался «Вкуснейшие окорока», гуляли наёмники и не просто ели и выпивали, а производили набор бойцов в свои ряды. Большое помещение задымлено клубами табачного дыма с примесью шмали, над сдвинутыми столами стоит рёв молодых мужских и женских голосов, распевающих свои песни, в углу чтото неразборчивое наяривает гармонист. Я было подумал поискать иную харчевню, мало ли что, конфликтные ситуации в подобных местах случаются постоянно. Однако заметил, что пара наёмников посмотрели на меня и моих товарищей с некоторым вызовом и превосходством, и, решив не отступать, мы прошли за широкий стол, удобно расположились и заказали чего посвежей и повкусней.
Спустя всего пару минут нам подали настоящий борщ, аппетитный копчёный окорок, жареного гуся и пельмени. Как достойное добавление ко всему этому изобилию: салаты, сметана, аджика, лучок, чесночок, напиток из лесных ягод и большой кувшин холодного пива. Очень хороший и щедрый стол получился, и мы отвалили от него только тогда, когда наши животы заявили, что им необходим отдых.
Мы расплатились за угощение. Сидим, попиваем пиво и невольно вслушиваемся в разговоры весёлых наёмников, которые хоть и кидают на нас самые разные взгляды, видимо, им приглянулось наше оружие и снаряжение, но не наезжают, ведут себя в рамках дозволенного.
– Сопляк! – Один из бывалых наёмников, крупный полноватый мужик лет пятидесяти, как и все вокруг в серой кожанке без рукавов, расстёгнутой на волосатой груди, хлопнул по плечу щуплого, тощего пареньканедокормыша, который грезил славой и подвигами и мечтал стать воином. – Ты ничего не знаешь о том, кто такой настоящий солдат удачи!
Паренёк угодливо улыбнулся. Наверное, по привычке, чуть поклонился и робко сказал:
– Так расскажите, дяденька.
Мужик засмеялся, его собутыльники этот смех поддержали, и, налив себе в глубокую деревянную кружку хмельной браги, он произнёс:
– Раз уж ты решил войти в наш славный отряд, который существует уже пятнадцать лет и исходил всё пространство от Тулы и Смоленска на севере до Гомеля на востоке, мы тебя спросим. Если наш командир, славный и удачливый Кир Одноухий, прикажет тебе перерезать горло родной матери или кастрировать отца, ты сделаешь это?
Новобранец заметно побледнел, и на его лбу моментально выступила испарина. Он весь както сразу сжался в комочек и ответил:
– Нет, конечно. Это невозможно.
– Тогда зачем ты к нам пришёл, если не готов выполнить приказ командира, который обеспечивает тебя работой и платит такому никчемному паршивцу деньги? Почему ты думаешь, что можешь стать наёмником?
– У нас в селе в этом году неурожай. Голодно было, и меня в город на заработки послали. Здесь работы хорошей нет, а ремесла никакого я не знаю. Вот и решил…
– И решил ты, парень, стать вольным бойцом, который работает за деньги. Так?
– Да.
Мужик одним залпом выпил брагу, одобрительно крякнул, оглядел сотоварищей, которые шумели вокруг него, нахмурился и, ударив по столу кружкой, проревел:
– Тихо! Говорить буду! – Шум стих, а мужик махнул рукой в сторону столика, стоящего в тёмном углу, где сгрудились ещё человек семь новобранцев: – Сюда подойдите. Не хочу по два раза одно и то же повторять.