Кубанская конфедерация. Пенталогия (СИ)
– Да зачем мы им?! – горячо спрашивал Серый. – У москвичей вон какая сила в руках, есть танки, вертолёты и ещё чёрт знает что! А нас всегото одна рота, пусть и профессионалов, но это не так уж и много.
– Как ты не понимаешь, – ответил ему Крепыш, – воины – это так, пришли и ушли, а есть ещё фрегат, который мы им так и не показали, а также опыт и связи Мечника, которого удача не оставляет. Вот это уже серьёзно и дорогого стоит.
– Но зачем тогда они так грубо действуют?
– Считаю, что они иначе не умеют, вот и прут буром. Хочешь, прими предложение, а нет – окружат нас со всех сторон и танками задавят. Они на своей территории, а мы у них в гостях. Эти «министры» ничего не теряют, получилось договориться – хорошо, а нет так нет. У нас же на кону жизнь и собственное благополучие. Знали бы эти делегаты Степанова изначально, сколько за нами дел, чем мы с госбезопасностью повязаны и насколько нас ценят, подругому бы разговор шёл, а скорее всего, его и вовсе бы не было. Нас прикопали бы гденибудь в дебрях – и нет проблем.
– Как это «прикопали», мы ведь не враги. С миром в эти края пришли, как к братьям, – не унимался Серый. – Да и наши могут при следующем контакте с москвичами спросить, куда это мы подевались.
– Наши спросили бы, это само собой, да вот только ответ был бы простой: не знаем, не видели, не в курсе, ваши бравые парни плыли через озеро, попали в ненастье да и утопли. А насчёт понятий «друг» или «враг» – это как посмотреть. С одной стороны, мы возможные союзники, а с другойто – самые настоящие конкуренты, ведь не зря местный диктат называется Всероссийским.
– Так это когда ещё мы с ними границами сомкнёмся… До конкуренции далеко…
– Это да, – согласился Крепыш, – наши земли разделены тысячью километров диких земель, варварами и вольными анклавами, но они уже сейчас о будущем думают и планы на перспективу строят.
– И что же тогда получается? Нам придётся принять их предложение? – Голос свежеиспечённого лейтенанта ГБ был совсем не весел.
– Не думаю. – Крепыш посмотрел на меня и спросил: – Мечник, что решил?
Размяв затёкшую шею, я посмотрел на своих друзей, которые и без моих подсказок всё понимали правильно, подмигнул Виролайнену со Снегирёвым, мол, всё в порядке, и подоброму улыбнулся посмурневшей подруге:
– Сделаем так, камрады. Ведём себя естественно и дознавателей, которые завтра с утра снова к нам пожалуют, принимаем как самых лучших друзей. Рядовые бойцы и сержанты попрежнему молчат или ссылаются на языковой барьер, а вы начинайте сливать всю информацию, которую они только захотят узнать. Говорите, что знаете, всё равно за то время, что мы на родине не были, всё кардинально переменилось, а иначе после войны с Альянсом и быть не может. Наши сведения устарели, и толку с них не очень много, но промышленность и личности конкретных людей старайтесь обходить стороной. Через пару дней вернутся «министры», привезут договор, и я его подпишу. Здесь останутся Лида и тридцать самых лучших воинов, а остальной отряд двинется к линии фронта, если таковая здесь имеется, перейдёт на территорию дикарей и уйдёт к Туле.
– Значит, бросаешь нас? – тихо спросила боевая подруга.
– Дослушай сначала, а потом говори. Как только мы пойдём на прорыв, твой отряд получит сигнал по радио. Думаю, наших радиостанций на это хватит, и ты, обходя Москву, двинешься за нами вслед. Вряд ли к тому времени вас будут охранять, сил у москвичей не так уж и много, как на первый взгляд кажется, так что прорвётесь. О месте встречи договоримся, соединим силы и продолжим путешествие к дому. Пока я думаю так, а как это лучше сделать, мы с вами ещё подумаем.
– А как же договор? – спросил Игнач.
– Плевать на него, а если вас интересует, не нарушу ли я тем самым своё слово, то нет. Всё продумано. Как один из пунктов предварительного контракта с Москвой, будет записано, что местные чиновники и командование не станут посягать на жизнь, честь и достоинство воинов отряда, а также разрешат им свободный выход в город Дмитров. Неужели наши парни и красивая беззащитная женщина, – я посмотрел на Лиду, – выбравшиеся в город на отдых, не спровоцируют несколько драк и пару конфликтов с солдатами городского гарнизона? Вот вам несоблюдение пунктов договора по факту, и, как следствие, контракт будет считаться недействительным. Разрыв всяческих отношений в одностороннем порядке – и прощайте, господа «министры».
– Степанов и его товарищи после этого на нас зуб наточат, и в будущем возможны проблемы.
– Пусть в очередь за Внуками Зари и Игнасио Каннингемом встанут. Кто за?
Голосовали все, включая разведчиков из Гатчины. Воздержавшихся не было, меня поддержали единогласно. Дело оставалось за сущей чепухой: претворить задуманную схему в жизнь и без потерь покинуть владения Всероссийского диктатора Степанова.
У местных граждан своя жизнь, а у нас своя. Мы посмотрели, как в этих краях люди живут, и теперь пойдём в другие. А то некрасиво получается: мы к ним с самыми благими намерениями, а в ответ – скрытые угрозы и давление. Мне это не нравится, я всегда за то, что проще договориться похорошему, а давить можно только на того, кто тебе враждебен. Здесь же опирающиеся на непонятную мне идеологию, получившие практически безграничную власть люди слишком привыкли полагаться на грубую силу и идут по самому лёгкому пути. И хотя, скорее всего, со своей точки зрения, подминая всех под себя ради укрепления и расширения государства, они правы, когданибудь московскому диктатору и его сторонникам это может выйти боком. Впрочем, это не мои проблемы. Наша работа – разведка в интересах своей родины, и то, что мы увидели и узнали, уже само по себе немало.
Офицеры отряда расходились в полнейшей темноте. Ночь опустилась на поляну, где находится наша временная стоянка. В животе заурчало, и я вспомнил, что с самого утра ничего не ел и даже чаю попить было некогда. Пересекая лагерь, я направился на кухню, которая находилась в одной из палаток, но в этот момент из темноты резко и неожиданно возникла стремительная тень. Это оказался Лихой, который принёс очередную порцию интересной информации, добытой у наших соседей, которые в скором времени могли превратиться во врагов.
Как оказалось, Семерня и Мартынова не сразу покинули лагерь егерей, а ещё некоторое время общались с дознавателями. Пользуясь сумерками, Лихой смог подобраться к ним вплотную, многое услышал, и то, что он передал, ещё раз убедило меня в том, что, обманывая «министров» диктатора, я поступаю верно. Инструкции, которые они давали своим подчинённым, были просты. Выжать из нас всю возможную информацию, приглядывать, присматривать и контролировать каждый наш шаг. Дальше второй этап. Они хотели дождаться возвращения основных сил отряда Мечникова, полностью подчинить его себе, а вооружение и корабль прибрать в собственность государственной казны.
– Вот тебе и честность в отношениях, – пробормотал я после того, как разумный пёс закончил передачу мыслеобразов и снова скрылся в кустарнике.
Я сплюнул на траву, посмотрел во тьму, туда, где шла дорога, по которой совсем недавно уехали важные гости, и, помянув недобрым словом мелочных людишек, думающих только о сегодняшнем дне, направился ужинать.
Глава 8
Всероссийский диктат. Каширский район.
13.05.2065
– И всё же, капитан, для перехода контролируемых «зверьками» земель предлагаю вам выбрать иной участок фронта.
Я опустил бинокль, с трудом развернулся в узком проходе, который представлял собой две вкопанных в землю бетонных плиты, и посмотрел на своего сопровождающего.
Майор Красин и внешне и внутренне очень противоречивая личность. Ему сорок один год. Крупное лицо с сильно выступающим подбородком, неоднократно сломанный и оттого сплющенный нос, выразительные голубые глаза и редкие чёрные волосы. Одет в тёмнозелёный маскировочный костюм, какой носят местные профессионалы лесной войны. За спиной потёртый АКС, а разгрузка, плотно облегающая тело, как и у меня, до отказа забита автоматными рожками и гранатами.