Кубанская конфедерация. Пенталогия (СИ)
Всюду порядок. Матросы занимаются своим повседневным трудом. Десант чистит после боя оружие и перебирает трофеи. Ктото сидит в курилке, а ктото в одном из помещений, отведённых под спортзал, тягает штангу. В общем, всё как обычно, очередная схватка позади, нервы никого не подвели, пьянства не замечено.
Я вспомнил про алкоголь, и ноги сами принесли меня к карцеру, в котором томился Эрик Тролль. Переделанное из кладовки для лакокрасочного материала в одиночную камеру для особо важных пленников небольшое глухое помещение на основной палубе три с половиной на три метра, раковина, топчан и табуретка. Сидящий на стуле рядом с дверью молодой боец из одесситов вскакивает, и я киваю на навесной замок:
– Открывай.
Дверь распахивается, и, чуть пригнувшись, я вхожу внутрь. Пленный викинг, закинув ладони за голову, лежит на топчане, смотрит на меня и спрашивает:
– Что, капитан, ещё чтото хочешь узнать?
– Да так, – присаживаясь на табуретку у входа, ответил я, – захотелось ещё с новым человеком пообщаться.
– Интересно с варваром поговорить, покуражиться и почувствовать себя цивилизованным человеком? – Эрик сел и пристально посмотрел на меня.
– Не в этом дело. Есть и более отсталые граждане, чем вы, которые человечинку едят и кровосмешением не брезгуют. Вот это да, там я цивилизатор. А у вас все шансы имеются, чтобы быстро с колен подняться и возродить хоть чтото из того, что до Чёрного Трёхлетия было.
– Странный ты. – Викинг усмехнулся. – В Сестрорецке меня частенько нашей технической отсталостью и откатом к дикости попрекали, а ты всё это только как факт воспринимаешь. Неужели неинтересно, как мы всего былого величия лишились?
– Это я и так знаю. Ты сказал, что началась гражданская война, и этого достаточно. Наверняка на начальном этапе воевали все и против всех. Затем войска выдохлись, а лидеры стали собирать новые силы и уничтожать все вражеские предприятия и лучших мастеров. Пятьшесть лет такой кровавой мясорубки – и не остаётся практически ничего, а что ещё имеется, то обслуживать некому. Правильно?
– Ну, примерно так всё и было. Только ты это как понял?
Усмехнувшись, я ответил:
– Так дела почти на всей планете обстоят, и государств, которые смогли сохранить в порядке техническое наследие прошлого, совсем немного.
– Ясно. Что ты ещё хочешь узнать, капитан Мечников?
– Скажи, ты ведь в Сестрорецкой Республике не только посольские обязанности выполнял?
– С чего ты так решил?
– Больно ты грамотный и шустрый, а такие люди всегда интересуют разведку своего государства, и если они не дураки, то работают на неё.
– Так мы же варвары? – Эрик хитро прищурился.
– Это не отменяет наличия разведки.
Викинг помедлил и согласился:
– Было дело, выполнял пару заданий по поручению одного из королевских сановников.
– Значит, в Сестрорецке у вас имеется агентурная сеть?
– Я никого не сдам! – нервно воскликнул пленник.
– А мне это и не надо.
– Тогда зачем спрашиваешь?
– По прибытии в Сестрорецкую Республику я тебя отпущу. Дальше сам определяйся, куда пойдёшь и чем займёшься. Но перед этим навестишь ваших шпионов и через них передашь письмо вашему королю. Если так получится, моё послание дойдёт до адресата лично в руки?
– Должно дойти, там люди верные.
– Вот и славно.
– А что ты ему написать хочешь?
– Объясню Никласу про то, как видится бой под Мальмё с моей стороны, и предостерегу его от поспешных выводов. Если всё пойдёт так, как я предполагаю, то в будущем, года через два или три, корабли Конфедерации будут частыми гостями в Зундском проливе, и твой король должен навести в тех краях порядок, а иначе его наведём мы. Понятно излагаю?
– Куда уж понятней.
– Отлично. Теперь скажи мне, Эрик Тролль, что ты знаешь о других людских анклавах, которые имеются на территории России?
– Это помимо Питера и окрестностей? – уточнил он.
– Да.
– Мало что известно… – Эрик замялся.
– Говори как есть, невзирая на секретность или ещё чтото. В любом случае по прибытии в Сестрорецк я всё узнаю. И если ты утаишь от меня информацию, я это пойму и могу пересмотреть своё решение относительно твоей свободы.
– Ладно, – через силу кивнул скандинав, – не угрожай, пуганые мы…
– А это не угроза, а констатация факта.
– Что тебя конкретно интересует?
– Москва. В первую очередь меня интересует, имеет ли Прибалтика с ней связь и если да, то как она происходит?
– В точку бьёшь, капитан. – Эрик уважительно посмотрел на меня и хмыкнул. – Насчёт Питера и Гатчины не скажу, мы с моим ярлом в тех краях только проездом были и не задерживались, а Сестрорецк действительно контакты с Москвой поддерживает. Местное начальство это в секрете хранило, но у нас получилось коечто узнать. Связь Сестрорецка с Москвой осуществляется по радио, и два анклава хотят наладить между собой постоянную торговлю.
– Как, ведь большинство железных дорог к использованию давно непригодны?
– Водный путь. Через Ладожское озеро мимо Волхова и Тихвина. По реке сохранился выход в Рыбинское водохранилище, а там по Волге и до самой Москвы добраться можно. Однако учти, это всё несколько лет назад было, а как сейчас у них дела обстоят, я не знаю.
Вот это уже в самом деле информация была очень важная, и, уточнив пару деталей, я оставил дальнейшие расспросы на завтрашний день и отправился в свою каюту ворошить старые атласы и карты России. Наконецто появились первые задумки на то, как нашему отряду поскорее добраться в родные края, и это согревало душу даже больше, чем утренняя победа над викингами.
Глава 3
Балтийское море. 28.03.2065
Встречу с братьями по разуму, крови и языку из Сестрорецкой Рабочей Республики я представлял себе в самых радужных красках.
Предполагалось, что когда мы войдём в Финский залив, то на открытых международных радиочастотах сразу же вызовем на связь местные власти. Обозначим себя, они укажут нам курс к уцелевшим пирсам, а возможно, даже вышлют нам навстречу лоцманское судно. Дальше фрегат причаливает к берегу, и нас с радостью встречают. Я веду переговоры с республиканскими начальниками, объясняю нашу ситуацию и делюсь с ними информацией о том, что творится в мире. После всего этого мы договариваемся с ними о сотрудничестве в торговой сфере, и наш отряд делится на две части. Фрегат под командованием Скокова и двадцать десантников возвращаются на ВМБ «Гибралтар» и помогают Семёнову в его трудах. А я вместе с остальными воинами при содействии и поддержке властей Сестрорецкой Республики начинаю поход на ридну Кубань.
Однако я ошибался, а всё изза того, что изначально опирался на недостоверную и неполную информацию, полученную от Эрика Тролля. Скандинав так ярко и красочно расписывал счастливое и добропорядочное общество всеобщего равенства и братства, которое царило в СРР, что другие прибалтийские анклавы ни мной, ни командирами отряда как возможные будущие партнёры просто не рассматривались.
Впрочем, Эрик ввёл меня в заблуждение не специально и зла за поражение своих братьеввикингов под Мальмё на нас не держал. Он давно уже не был в этих краях и о том, что творилось на территории Ленинградской области и Прибалтики последние пару лет, знал чрезвычайно мало. Оттого всё происходящее с нами в этот день мы воспринимали не так, как могли, если бы владели более полными сведениями об изменениях в жизни Сестрорецка за минувшие полгода.
Итак, сегодня «Ветрогон» вошёл в Финский залив. День начинался просто замечательно. Солнечное раннее утро и спокойное море. Мы со Скоковым стоим на ходовом мостике и разговариваем о какойто ерунде. Радиосвязь работает, через часдругой мы собираемся вызывать на связь Сестрорецкий радиоцентр, и тут на открытой частоте раздаётся истошный женский крик:
– Помогите!!! Спасите!!! Убивают!!! Ктонибудь, на помощь!!! Умоляем!!!
Кроме этих слов более ничего, треск динамика – и всё смолкает. На несколько секунд мы с кавторангом замираем в ступоре. В крике было столько страдания и боли, а на заднем фоне ещё и маленький ребёнок плакал, что долетевший к нам через радиоэфир крик о помощи по нервам ударил очень сильно.