Кубанская конфедерация. Пенталогия (СИ)

– Хотелось бы их взять, но ведь в любом случае найдётся чтото более ценное, чем пушки. Останется в трюмах место – пару штук и запас снарядов можно забрать, но я Максима Сергеевича внимательно слушал и понимаю, что это вряд ли.
– Реалист, и это правильно, – одобрил я слова казака и обратился к Куму: – Что по штабу?
– Мелочовка, – поморщился командир всех наших радистов и связистов. – Радиостанцию мы уже разобрали, три компьютера запаковали, документы изъяли, шифры и коды добыли и готовы к погрузке. В общей массе у нас полтонны полезного груза.
  
– Угу. Крепыш, что у вас?
– Добра много, – покачал головой контуженный, но уже оклемавшийся офицер, – очень много. Всё взять не сможем, а бросить жалко.
– Давай конкретные цифры.
– Очень много стройматериалов: цемент и асбест, шпаклёвка и клей, кирпич и краска, линолеум, обрезная доска, керамика, плитка и так далее. К этому всему оборудование: бетономешалки, смесители, распылители, пилорамы и многое другое. Это то, о чём просит комендант нашей базы, – кивок в сторону Тимошина. – Однако, на мой взгляд, это не самое важное. Есть санчасть, а там гора лекарств, антисептиков, антибиотиков и новенькая операционная. Это не одна тонна груза, но это необходимо взять. Помимо этого имеется склад ГСМ, склад вооружений, на котором около полутысячи стволов, в основном древних винтовок и карабинов, склад боепитания с миллионами патронов и несколькими тысячами гранат, и это добро тоже бросать нельзя. Про автопарк, в котором шесть броневиков, полтора десятка автомашин, два тягача, восемь тракторов, шесть передвижных дизельгенераторов на прицепах, аккумуляторы, батареи и провода, промолчу, цену таким вещам вы и сами прекрасно знаете. Дальше больше – частные и армейские магазины: горы продуктов, деликатесы, сахар, тысячи пачек курева, консервы и спиртное. Может быть, я неправильно считаю, но это не мелочь и не пустяк. Конечно, основное решение на тебе, Мечник, но моё мнение таково: в первую очередь необходимо забрать всё вооружение, большую часть боеприпасов, медицинское оборудование, лекарства, самое ценное из техники и только затем стройматериалы.
Крепыш тряхнул головой и замолчал, а командиры посмотрели на меня. Люди ждали решения, и я его принял:
– В первую очередь грузим все дизельгенераторы, электрику, ценные продукты питания, которые нельзя достать на Сицилии, спиртное, табак, тысячу тонн цемента, самое новое стрелковое вооружение, боеприпасы к нему, всю медсанчасть и четыре гаубицы с двумя боекомплектами на каждое орудие. Что касается автомашин, броневиков, тракторов и прочего интересного добра, это во вторую очередь, но думаю, места уже не будет. Под погрузку назначаются оба БДК, я говорю про наш и один трофейный. Пока они грузятся, «Ставрос» разгрузит свои трюмы, и начнёт это делать с обмундирования, так как одежда у нас имеется в избытке, а вот продовольствие всё же пригодится. Как только десантные корабли закончат погрузку, они отходят от основного грузового причала, и им на смену становится «Ставрос». Старший на погрузке – майор Скоков. За порядок в городе отвечает Игнач. За контроль над рабочими бригадами – Крепыш. Кум обеспечивает связь и контролирует радиоэфир. В течение суток беглецы из Ретимнона доберутся до наблюдательного поста в посёлке Панормос и выйдут на связь с Ираклионом. Как только это произойдёт, всё бросаем и уходим. Гдето неподалеку бродят два старых эсминца, и вступать с ними в морской бой нашей эскадре нельзя.
Лейтенанты кивнули, мол, поняли. Скоков довольно улыбнулся, в его эскадре теперь на два судна больше и яхта в отличном состоянии. Тимошин нахмурился, он получал не всё, что хотел. А сицилийцы, которые смогли поучаствовать в настоящих боевых действиях, были както сами по себе и полушёпотом обсуждали какойто свойский вопрос. Всё ожидаемо, и никто не против моего решения. Игнач, который подумал, что совет окончен, было встал, но я его придержал:
– Подожди, ещё не всё.
– Чтото серьёзное, – он сел обратно, – или, может, про казну рассказать хочешь?
– Про казну всё ясно. Вы про неё наверняка и так уже всё знаете, благо радиостанции есть у всех, а Джан человек говорливый.
– Как ни странно, но он молчит, – усмехнулся казак.
– На вилле у адмирала была тонна золота в слитках. – Я не стал томить неведением боевых товарищей. – На местные деньги это почти сто тысяч кипрских фунтов. Сумма приличная, но и это не всё. Кроме того, имелось немного драгоценных камней, так что, когда выберемся в цивилизацию, получите свою долю и станете обеспеченными людьми. – Офицеры зашумели, а я продолжил: – Однако золотишко сейчас дело десятое, и есть два других вопроса, о которых я хочу переговорить прямо сейчас.
– Что за вопросы? – спросил Кум.
– Первый. Как поступим с рабами, которых здесь больше пятисот человек?
Командиры задумались, ведь вопрос в самом деле непростой, поскольку среди рабов более двухсот пятидесяти человек были с берегов Чёрного моря: украинцы, болгары, турки и несколько десятков наших пленных, взятых во время боёв за Туапсе. Для себя я решение уже принял, но общие голоса должен был учитывать, так как каждый пленник – это минус семьдесят – восемьдесят килограммов груза, который останется на берегу.
На этот вопрос решил ответить Скоков, и он сказал то, что мне было нужно:
– Наших людей в любом случае забираем, а насчёт остальных я сомневаюсь.
Оглядев офицеров, я спросил:
– Другие предложения есть?
– Нет.
– Максим Сергеич всё правильно сказал.
– В таком случае всех кубанцев и украинцев берём на борт. Кто сможет драться, вольётся в отряд, а кто не в состоянии, те займутся работой на нашей базе и будут переданы в подчинение коменданту. Это около ста пятидесяти человек. Остальных отпускаем на волю, и пусть они сами решают, оставаться им здесь или с оружием в руках в горы уходить.
– Мечник, давай другой вопрос, время поджимает, – откликнулся Крепыш.
– Второй вопрос такой. Что делаем с пленными солдатами Альянса? Отпускать их нельзя, а рабских рынков или лагерей для военнопленных рядом не наблюдается. Ваше решение, товарищи офицеры.
– Тут и думать нечего, – снова откликнулся Крепыш. – Всех пленных в распыл, а чтобы самим не поганиться и бойцов на это не отвлекать, отдадим средиземноморцев рабам. Среди угнетённых работяг в любом случае найдутся те, кто с ними поквитаться пожелает. Кому жизнь обещали, Папастратосу там, да нескольким добровольно сдавшимся бойцам, тем её оставим, мы слово держим, а кто был взят с оружием в руках, тем смерть.
– Кто поддержит Крепыша?
Все подняли руки, никого против, и даже Тимошин с решением согласен.
– Значит, так тому и быть. Кто и за что отвечает, все знают. За работу, камрады!
Слова сказаны, решения приняты, и покатила мародёрка в полный рост, но не просто так, а по плану и под руководством отрядных офицеров. Всё делалось быстро, без малейшего промедления, и то время, что отряд провёл на захваченной нами базе, для меня и всех моих воинов пролетело как один миг. Движение, суета, бег. Уже вечер. Скорый ужин сухпайками, снова суета, короткие фразы, уточнение мелких вопросов и проблем. Бац! Наступило утро. Кажется, сутки сжались, часы пролетели как минуты, и только накопившаяся усталость да желание спать говорили о том, что с момента, когда мы отдыхали, минуло почти двое суток.
Шесть часов утра, погрузка ещё не окончена. Большая часть рабов и пленных бойцов Альянса уже покинули город, не уверен, что бывшие подневольные люди произведут расстрел своих мучителей, но нам это и не важно, проблему с плеч скинули, и это хорошо. Ещё пара часов – и эскадра отчалит. Однако сбежавшие из городка вражеские бойцы оказались чуточку быстрее, чем мы предполагали.
– Кум вызывает Мечника! – голосом главного отрядного связиста проговорила моя радиостанция.
– На связи!
– Панормос вышел в эфир. Передал: «Всем! Всем! Всем! База Ретимнон захвачена пиратским соединением. Предположительно, это приватиры Кубанской Конфедерации, которые атаковали Ретимнон с берега силами полного пехотного полка».