Кубанская конфедерация. Пенталогия (СИ)
– Задание выполнимое, и мои воины его вытянут. Однако если бойцы Альянса застанут нас в замке, то придётся с ними биться, а у меня тяжёлого вооружения нет.
– Всё предусмотрено, через полчаса к вам два наших штабных офицера подъедут, так что рейнджеры и морпехи не рискнут в открытый бой вступить. Скорее всего, по нахалке попробуют задавить, но ты не слабак, так что посылай их подальше. Главное, в замке закрепиться и продержаться до подхода гвардейцев адмирала Папастратоса.
– Вот это уже серьёзный разговор. Что по самому замку известно? Кто правитель и какая у него дружина?
– Правитель называет себя комендантом, при этом ни фамилии, ни имени, ни отчества. Дружина – полсотни стволов, вооружены все очень хорошо и недостатка в боеприпасах не имеют. Кроме того, в случае беды на помощь к местному правителю обязаны прийти около трехсот местных поселян, и у этих огнестрелы тоже имеются. Как замок укреплён, не знаю, а в остальном разберёшься на месте.
– Сколько золота в казне?
– Известно, что много, а сколько – простор для самой буйной фантазии.
– Так, а золото откуда?
– Банковские запасы всех окрестных городов, свезённые во время чумы в этот замок на хранение. Насколько я понял, Комендант – потомок начальника одной крупной охранной конторы, а его предок при развале страны не стеснялся и грёб под себя всё, до чего только руки дотягивались. Сам прикинь, сколько золота и драгоценностей в сейфах банков было да сколько его бойцы ювелирных салонов охраняли. В любом случае там не килограммы, а тонны.
– Ни хрена себе…
– Тото же.
– Ну, тогда начинаю работу. Конец связи!
Кара отключился, а я перешёл на командную волну наших батальонов и начал вызывать командира сербов:
– Мечник вызывает Бранко! Мечник вызывает Бранко!
В наушниках раздался щелчок и голос Никшича:
– Бранко на связи.
– Друже, выручай. Ты в лагере лошадей захватил, отдай их мне.
– Это срочно?
– Да.
– Сколько тебе нужно?
– А сколько под сёдлами есть?
– Только пол сотни.
– Возьму всех.
– А телеги не нужны?
– Нет. Туда, куда я направляюсь, только тропами добраться можно.
– Ну ладно, как скажешь. Но с тебя причитается.
– Это само собой.
Сняв наушники, я посмотрел на своих воинов, потом опять на лагеря беженцев, выдохнул и пошёл собирать своих самых лучших бойцов.
В путь тронулись только через полтора часа, а виной задержки были два офицера из штаба нашего полка – губастый негритёнок Бобби Браун и длинный как жердь англосакс Кен Макгвайер. Как оказалось, эти молодые лейтенанты намеревались ехать в горы на джипе, который доставил их от берега в наше расположение. Наивные юноши. С трудом мне удалось им объяснить, что дальше нормальной дороги нет, а затем ещё пришлось учить их основам верховой езды. Разумеется, за двадцать минут у меня ничего не вышло, но время поджимало, а потому, невзирая на протесты Брауна и Макгвайера, их привязали к высоким лукам сёдел, закрепили ноги в стременах, и я отдал команду на выдвижение.
Людей со мной немного, всего сорок семь воинов, в большинстве своём гвардейцы и пластуны. По узкой горной дороге, которая вскоре должна превратиться в тропу, мы помчались на север, а роты моего батальона, который временно возглавил майор Скоков, остались сидеть в обороне. Была идея весь батальон в ружьё поднять, но я решил, что и малым отрядом всё сделать смогу.
Каменистая дорога. Серая пыль. Кругом горы и мелкие холодные ручьи. Никаких привалов и остановок, движение только вперёд по наикратчайшему пути. До необходимой нам долины, в которой окопался хранитель большого золотого запаса, километра четыре, ещё несколько поворотов – и мы должны были выйти к цели, но пришлось остановиться, поскольку тропа, по которой могли ехать не более двух всадников в ряд, была перегорожена одной большой и множеством мелких ловушек. Что характерно, мои разведчики, три самых лучших следопыта, их не заметили. Но зато их почуял Лихой, который вырвался вперёд и перегородил тропу своим телом. Бойцы, зная, что собака несколько необычная, напролом переть не стали, а дождались меня.
Я спешился, подошёл к псу, и от него моментально пришёл посыл:
– Ловушка!
– Где? – спросил я Лихого.
– Восемь твоих шагов прямо.
Я всмотрелся в ровный каменистый грунт передо мной. Человеческие и лошадиные следы, и ничто не говорило о том, что в этом месте какаялибо западня. Слева поросший травой склон, пешим ходом хоть и с трудом, но пройдём. Справа скала, так что самый удобный путь именно по тропе. Я подозвал многоопытного следопыта по имени Буза, он посмотрел и увидел то же самое, что и я, ловушки нет. Как так?
Держась за кусты, мы обошли опасное место по склону, вновь стали выискивать опасность и не нашли её. Неужели пёс ошибся? Вряд ли.
Мы вновь вернулись на тропу, и я спросил Лихого:
– Как выглядит ловушка?
Пёс поколебался, но не оттого, что сомневался. Лихой пытался сформулировать более точный ответ, и наконец пришёл посыл:
– Под землёй железный механизм, который спит, и это похоже на взведённую пружину, которая, как только почувствует большой вес, например человека или лошадь, так сразу склон и обрушит.
– А следы на тропе?
– Механизм не всегда опасен, а только половину дня, и местные жители об этом знают. Днём ходят, а вечером и ночью здесь никто не бывает. Утром приходит человек и делает проход безопасным, вечером он снова ловушку взводит.
– Как ты про это узнал?
– Бежал по тропе, почуял неладное и остановился. Посмотрел следы и во всём разобрался.
– Дальше пройти сможешь?
– Да, но только один.
– Хорошо, иди вперёд и высматривай другие опасности.
Бойцы спешились, сняли с сёдел Брауна и Макгвайера, которые натёрли задницы и от усталости находились в полуобморочном состоянии. Надо было чтото решать, и я приказал отпустить почти загнанных лошадей на волю, а самим продвигаться пешком. Ничего, совсем немного осталось. Пара часов ходом, и мы будем в районе замка. Люди недовольны, ктото из воинов чтото пробурчал, но приказ надо выполнять.
Пока мы обходили первое препятствие, стемнело. Луна еле освещала окрестный пейзаж, и скорость нашего движения снизилась до полутора километров в час. И ладно бы только это, но после первой ловушки тропу перегородили иные, к счастью для нас, самые элементарные, то подкоп с кольями, то арбалетная растяжка, то простые металлические ежи, в беспорядке раскиданные по земле. Разумный пёс чуял каждый неприятный сюрприз, и так, где обойдя опасность, а гдето обезвредив её, нам удалось пройти по тропе без потерь и неприятностей. Разумеется, если не считать таковыми постоянное нытьё штабных лейтенантов, которых бойцам приходилось тянуть буквально на себе.
Наконец мы вошли в долину, и перед нами открылось широкое и хорошо вспаханное поле. Через него шла ровная грунтовая дорога, которая через километрполтора упиралась в самый настоящий древний замок, который был расположен относительно нас в низине. Четыре мощные каменные башни, стены метров под семь в высоту и крепкие ворота по центру. Ещё дальше видна деревушка, неширокая горная река, а вдоль поля, прижимаясь к скалам, был разбит отличнейший фруктовый сад.
«Вот так так, – мелькнула у меня думка, – до места дошли, а как брать этот укрепрайон – вопрос из вопросов. Ждать до утра? Не вариант. С рассветом нас обнаружат и приветят огнём со стен на открытой местности, а там к коменданту и помощь подойдёт. Осада? Тем более нет, время поджимает. Заложники в деревне? Тоже не то, так как правителю наверняка плевать на своих подданных».
– Вперёд!
Моя команда тихо разносится над сопящими уставшими людьми, которые сначала пропотели под жарким солнышком, а теперь мёрзнут от холодного горного воздуха, спускающегося в долину с ледников. Люди с кряхтеньем встают, разбиваются на группы, и, пользуясь сумерками, мы без особой боязни, держась теневой стороны и скрываясь за садовыми деревьями, продвигаемся к укрепрайону коменданта.