Кубанская конфедерация. Пенталогия (СИ)

– Не ожидал такого от пса, пусть даже и разумного.
– Это я у людей нахватался, больше ведь всё равно полноценно общаться не с кем.
– А почему сам не спустишься под землю?
– Аварийная лестница во время пожара обвалилась, а в шахту лифта я проникнуть не смог. Да и если бы смог, всё равно ничего бы не вышло, у меня нет рук, а лапы не предназначены для того, чтобы ими по канатам перебирать. Если ты мне поможешь, мы выпустим вас, а если нет, то смерти я не боюсь, пожил достаточно, и всё, что хотел, от этой жизни получил.
  
– Мне надо подумать и посоветоваться с другими людьми.
– Но ты такой же Лидер, как и я, а значит, решения твои самостоятельны.
– Это так, но люди говорят, что один ум хорошо, а два лучше.
– Как долго мне ждать ответа?
– Тридцать минут. Ты знаешь, сколько это?
– Знаю.
В последнем образеэмоции мне почудилась лёгкая насмешка, и телепатический контакт между нами прервался.
Делать нечего, слово моё сказано, время обозначено, требовалось принять решение, и я собрал на совет Игнача и Лиду. Рассказал им всё как есть, и, как ни странно, они сразу поверили в то, что вожак разумное существо. Совещались мы недолго и в отведённые полчаса уложились. Мнения разделились, Белая была за то, чтобы согласиться с условиями Лидера, а Игнач сомневался и надеялся на то, что удастся связаться по рации с одним из населённых пунктов на пути прохождения его отряда и вызвать подмогу. И, выслушав доводы сержантов и взвесив все pro и contro, я сказал своё решение:
– Камрады, поступим так. – Игнач и Лида, которые затеяли спор, прервались и посмотрели на меня. – Половина отряда, всех поровну, повольников, гвардейцев и пластунов, вместе с Игначом отходит на ЧолунХамур. Там есть люди, и собаки туда не сунутся. После этого освобождаем Лидера, и остальной отряд вместе со мной идёт в Чёрные Земли. Там шерстим и перетряхиваем базу «Восхода». После чего мы возвращаемся. Если пёс нас обманул, то с этим новым разумным видом будет кому посчитаться. А если всё хорошо пройдёт, то мы будем знать, что с этими существами можно иметь дело.
Возражения последовали только от Игнача, который не хотел бросать меня и остальных братков в беде. Однако я ему приказал, и он подчинился.
Посмотрел на часы, до назначенного мной срока остаётся одна минута. Я встал, потянулся всем телом и направился к нашему пленнику. Точность – вежливость правильных мужчин, хоть двуногих, хоть каких. Теперь дело за словами и игрой под названием «Верю – не верю», которая мне знакома хорошо. Не люблю в неё играть – это как «русская рулетка», где шансы пятьдесят на пятьдесят, но иногда приходится.
 Глава 26 
  
 Нейтральные территории. Чёрные Земли. 
  
 10.07.2063 
  
Первые наши разведчики, три гвардейца, пробыли в подземелье четыре часа. По верёвкам они передавали сообщения о том, что живыздоровы, и вот благополучно вернулись на поверхность. Все грязные, в чёрной копоти, дышат тяжело и отхаркиваются грязью. Хорошо ещё, что вода есть, и воины могут вдоволь напиться да обмыть свои физиономии. Торопить их я не стал, люди на взводе, так что нечего воинов лишний раз дёргать. Как приведут себя в порядок, сами доклад сделают. И хотя, конечно, мне хочется поскорее узнать, что же там внизу, спешить не надо, и я подожду.
К растянутому на четырёх кольях тенту, где мы с Лидой сидели за чаем, разведчики подошли только через пятнадцать минут. Я пригласил их к столу и налил им в глубокие жестяные кружки чай. Парни делают по глотку сладкого горячего напитка, их лица разглаживаются, они расслабляются, и теперь можно поговорить.
– Ну что там? – Я обращаюсь к старшему в этой подгруппе, отставнику из Первой гвардейской бригады Колычу, тридцатилетнему кряжистому старшине без двух пальцев на левой руке.
Тот делает ещё один глубокий глоток и начинает рассказ:
– Первый уровень находится гдето на глубине тридцать метров. Спускаться тяжело, фонари тьму почти не пробивают, а факелы только воздух сжирают. Дышать трудно, после пожара до сих пор запах гари стоит, и все стены в копоти. Двигались осторожно и не торопились. Но проход в основные помещения нашли быстро. Аварийная дверь открыта, всё как Лидер говорил. Основная кубатура первого уровня – это круглые коридоры, которые изгибаются под резкими углами. Высота потолков приблизительно три с половиной – четыре метра. Помещений немного, всего пять, но они большие, напоминают ангары, видимо, делалась внутренняя перепланировка. Все помещения открыты, и там ничего ценного. Сплошь ржавчина, кости, вольеры, мусор и металлическая труха. Там же нашли шахту лифта, створки спеклись, и открыть их нельзя.
– Как низко спустились?
– До самого дна, но там надолго не задержались, дышать почти нечем, и пару раз мы были близки к потере сознания. На втором уровне кубатура не меньше, чем на первом. Коридоров всего два, а помещений около сорока.
– Тридцать семь, я считал, – добавил второй гвардеец, Джан, смуглый и вёрткий мужичок, ровесник Колыча.
– Да, тридцать семь, – подтвердил старший и продолжил: – Нашли центр связи, большой продовольственный склад, лабораторию и несколько жилых комнат. Всё выгорело, и даже закрытые помещения пострадали. Одну комнату вскрыли и нашли это. – Из сумки, висящей у него на боку, Колыч вынул стопку пожелтевших обуглившихся листов бумаги и передал мне. – Эти листки по всему помещению валялись, посмотри, может, чтото интересное.
Сразу бросаться на просмотр бумаг я не стал и спросил:
– На втором уровне всё проверили?
– Нет, половина помещений заперта, а замки электронные. Почти все двери убогие и хлипкие – опять же постперестроечный новодел, выломать их можно без особых трудов, но оставили на потом.
– Почти – это как?
– Две двери солидные и просто так их не возьмёшь, наверное, за ними чтото серьёзное.
– Компьютеры встречались?
– Да, в центре связи и в лабораториях, но от жара всё оплавилось, кусок стекла и пластика – вот и весь компьютер.
– Понятно. Что на третьем уровне?
– Технические помещения, артезианская скважина и ещё один большой продовольственный склад. Ничего интересного. С третьего спустились на четвёртый, нашли пустые клетки для собак и три комнаты. Открыты только две, и обе выгорели. Та комната, в которой родня собачьего вожака умирала, на запоре. На четвёртом уровне не задержались, осматривать было нечего, и мы спустились до пятого уровня, откуда пожар начался. Судя по всему, сдетонировали ёмкости с топливом, а потом всё само собой пошло. Я думаю, что двери между этажами были заклинены, перекрыть их не успели, а пожарная система ещё до возгорания находилась в аварийном состоянии. Внизу воздуха почти нет, а от каждого шага поднимается гаревая пыль. Мы начали слабеть и решили подниматься наверх. На обратном пути попались на акустическую ловушку и немного перетрухали. – Колыч усмехнулся и кивнул на третьего разведчика, высокого парня лет двадцати пяти, который служил радиоминёром в одном из разведбатов Четвёртой бригады. – Серый движение замыкал, чихнул, а нам эхо от выхода пришло. Да такое искажённое, что чуть ли не целый диалог послышался.
– Хорошо поработали, мужики. Завтра я с вами пойду. Подготовимся получше и подробней всё осмотрим. Надо хоть чтото ценное вытянуть, а то с пустыми руками домой возвращаться – примета плохая. Да и Лидеру кости его родни надо предоставить, а то можем отсюда и не выбраться. Для начала четвёртый уровень очистим, и скелеты собак на поверхность вынем, а затем мародёркой займёмся.
– Жаль, что у нас противогазов и дыхательных масок нет, – сказал Колыч.
– Это да, с ними было бы проще, – согласился я, – да и фонарей всего семь штук. Однако что есть, тому и рады. Ладно, сегодня всем отдыхать, а работа завтра.
Разведчики ушли, а я взял в руки бумаги, которые они мне оставили, и посмотрел на Лиду, всё так же сидящую рядом. Она понимающе кивнула, встала и ушла вслед за гвардейцами. Понятливая девушка, соображает, что к чему. Как сказал Суворов, каждый солдат должен знать свой манёвр, и, как добавил когдато полковник Ерёменко, при этом не совать свой нос куда не положено.