Кубанская конфедерация. Пенталогия (СИ)
– Через три дня надо быть в Ейске. Сани, возницы и снаряжение, которые Кара заказывал, уже на том берегу моря, а мы переправимся с наёмниками. В Таганроге дождёмся возвращения отряда Астахова, передохнём денёкдругой, пока его бойцы в норму придут, и двинемся в путь.
– Значит, всё как в старые добрые времена, командир, – проводка каравана и спецназ в охране?
– Да, Саня, вспомним старое. Предложения какиенибудь есть?
Подумав пару минут, я начал излагать:
– Надо наёмников перед походом вооружить и на роты разбить.
– Само собой, и для этого всё готово.
– Нужны дополнительные силы в помощь, миномётная батарея или группа огневой поддержки.
– Этого не будет. Я уже просил, и мне отказали. Для такого путешествия слишком расточительным посчитали.
– Может быть, когото другого об услуге попросить, например Семёнова? Я точно знаю, что у него на КОФе есть миномёты и хорошие артиллерийские расчёты к ним.
– Попросить можно, и нам не откажут, вот только услугу потом отрабатывать придётся, так что надо самим проводку каравана обеспечить. Тем более что ты сам сказал, что бойцов для Кары навербовал хороших, да и твои орлы не слабаки, а сплошь испытанные воины. Думаю, справимся с этим делом и к весне уже дома будем.
– Эх, хорошо бы, командир. Вот только с сектантами ни в чём нельзя быть уверенным.
– Ничего, Саня. Прорвёмся.
Таким было моё прибытие в столицу, и такой разговор состоялся между мной и полковником Ерёменко. И в отпущенные мне на подготовку двое суток я практически не спал, собирал и снаряжал отряд к походу в зимних условиях. После этого ехал домой и вместо отдыха занимался текущими вопросами по хозяйству. Впереди была ещё одна опасная для жизни и здоровья дорога, но снова рядом со мной будут комбат и верные боевые товарищи. Не хочется отправляться в это путешествие, не лежит к нему сердце. Однако страха не было. И ко всему, что должно было произойти, я относился предельно просто. Это всего лишь очередная работа, которая должна быть выполнена, и не более того.
Глава 20
Украина. Окрестности Снежного.
1.02.2063
– Дорога идёт через лес и пересекает несколько глубоких оврагов, – доложил один из моих разведчиков, Буза, наёмник из Невинки, пожилой, но тем не менее ещё очень крепкий дядька с отвислыми седыми усами. – Мы посмотрели, всё тихо. Однако тишина слишком тревожная, вроде бы всё как обычно, но чтото не так. Лично я такое место обошёл бы стороной.
– Что скажешь, капитан? – Ерёменко повернулся к Астахову.
– В прошлый раз этот лес прошли без проблем. А сам бой только за ним случился, на окраине Снежного, – ответил он.
– Саня, – полковник кивнул мне, – а ты что думаешь?
Оглядев тёмную кромку леса, через который шла выходящая к развалинам городка Снежный дорога, я высказал своё мнение:
– В лесу наверняка сектанты есть, может, и не много, но разведчики полюбому сидят. Больно уж место удобное, мимо не пройти, а укрыться есть где. По карте здесь уклон идёт. Командир, разреши, я со своим отрядом ночью в лес схожу? Весь обоз по дороге двинется, а мы в стороне от колонны пойдём и, если что, ударим сектантам в тыл.
– А если их там слишком много окажется и придётся в ночь повоевать?
– Мы осторожно, командир, аки барсы, пройдём на мягких лапах, так что и не заметят. Будет большой отряд, отступим, а малый – уделаем и проход на завтра расчистим.
– Действуй! – согласился с моим планом полковник и скомандовал остановку на ночлег.
Весь наш громоздкий обоз из груженных боеприпасами, медикаментами и продовольствием ста сорока семи саней стал разворачиваться и становиться в круг. Так мы делали каждый вечер с самого выхода из Таганрога. Опасность может поджидать везде, и пример отряда Астахова, который потерял более половины своего личного состава в одном только боестолкновении, всегда перед глазами.
Караван останавливается на открытом месте. Пространство перед лесом чистое, сейчас сани сомкнутся, возницы займутся лошадьми, а три сводных батальона наёмников отработают учебное отражение вражеской атаки, разобьют сектора обстрела, определятся с действиями по тревоге и начнут ставить свои палатки. Всё не в первый раз делается, мы в пути уже целую неделю, свои обязанности народ знает неплохо, и люди уже привыкли к тому, как происходит ежевечерняя остановка на ночлег. Возницы, понятно, люди гражданские, ещё не совсем понимают, куда мы идём. А в наёмниках я был уверен, хорошие и испытанные суровой жизнью бойцы. И просто так они сектантам в руки не дадутся. Правда, вооружение у них не очень, у каждого или карабин, или «калаш» только с одним боекомплектом да парочка гранат. Но для таких сорвиголов и это немало. Впрочем, чего они в бою стоят, ещё предстоит узнать, ведь как ни рассчитывай свой путь, а мимо занятого противником Снежного не пройдёшь. Да и в Дебальцево придётся прорываться силой оружия, а значит, полюбому будет бой.
Я направляюсь к своему отряду, неполной сотне воинов, которых взял в этот поход, и ко мне подходят сержанты, командиры временных взводов, как я их назначил. Это Игнач, Исмаилага, пожелавший вновь повоевать под началом Ерёменко, и Лида Белая, действительно оказавшаяся весьма хорошим бойцом, авторитетным в среде наёмников лидером и неплохим командиром. Они стали в круг, а я достал из планшетки распечатку карты, которая у меня имелась, и начал постановку задачи:
– Значит, так, господа сержанты. Сейчас разбиваем лагерь и делаем то же самое, что и остальные. А когда окончательно стемнеет, уходим назад по дороге, идём два километра и по широкой дуге возвращаемся назад, обходим это поле и двигаемся в лес. Есть вариант, что нам в этой чащобе готовят горячую встречу, и хорошо ещё, что снег неглубокий, так что в случае боя мы сможем с лыжниками на равных побегать. В общем, заходим в лес и продвигаемся вдоль дороги. Если в лесу засада, принимаем бой. А если никого нет, то останавливаемся на ночёвку. Поутру обоз пойдёт дальше, а мы вроде правого бокового дозора будем. Как поняли?
– Ясно, – отвечает Игнач.
– Понятно, – вторит ему Исмаил.
– Сколько боеприпасов брать и за сколько времени лес пройдём? – спрашивает Лида и теребит свою финку.
– На пулемёт – по тысяче патронов, на автомат – по пятнадцать магазинов, сухпай на сутки, вещи оставляем здесь. Лес не слишком обширный, так что за один световой день его пройдём.
– Хорошо, – кивает блондинка, и сержанты расходятся по своим взводам.
Проходит два часа, лагерь живёт своей обычной жизнью, варится каша, дымится в кружках настой или чай, люди ведут беседы за жизнь, всхрапывают кони, а мы выходим с его тыльной стороны и двигаемся по заранее намеченному маршруту. Впереди сводная группа самых лучших следопытов и ходоков – два наёмника, три пластуна и пять гвардейцев. Слева и справа от них, с отступом метров в двадцать – тридцать, идут отряды Игнача и Исмаила. В центре – два радиста, два посыльных, Сеня Бойко и я. Позади нас наёмники Лиды Белой. Своеобразное построение для меня немного непривычное, но для движения ротой или подразделением более крупного состава – то, что надо. Командир и связь под охраной, все на виду, и в боевой порядок можно быстро развернуться.
Спускается морозец, не сильный, не более минус семивосьми градусов, снег под ногами хрустит, люди сопят, и из их ртов вырывается парок. Идём час, второй, третий и около полуночи, оставив лагерь, еле видимый по отсветам костров километрах в четырёх по левую руку, входим в лес, который на фоне белого заснеженного поля выделяется тёмной и устрашающей громадой. Здесь скорость нашего движения сильно снижается – двигаться надо осторожно, а тут ещё и снег, и ветки, и буреломы, и тьма хоть глаз выколи. Однако ничего. Мы люди ко всякому привычные, а торопиться нам особо некуда, два километра в час одолели, и это хорошо. В лесу тишина, и только мелкие зверьки, то ли белки, то ли куницы, скачут по веткам и говорят о том, что здесь есть жизнь.