Вампирский дедушка (СИ)

Арбалет (оружие). Ранг — эпический. Изношенность — 10 / 10. 
Свойства: повышенная пробиваемость. 
Затем отстегнул саблю. Ага, это для сражения верхом. Пригодится. При этом оружие простое, человеческое. Никаких дополнительных пояснений нет, но раз императорская гвардия не чурается с таким ходить, то и мы не будет.
Плащ и доспехи очень приметные. Интерфейс показал, что они редкого ранга. При этом имеют довольно высокую защиту. Но всё-таки щеголять в них пока что нельзя. Привлекать чужое внимание — себе дороже. Пока что отложим их до лучших времен. Хотя наручи и щитки на ногах не сильно будут выделяться, если носить их под камзолом. Надеваем. Ботинки... Эх, не мой размер. Первые слишком большие, а вторые не налезут.
Я вспомнил, что у сотрудников императорской службы были ещё и сидельные сумки, вот только подобраться к ним не получилось. Боевые кони, заприметив чужака, начали недовольно фырчать и бить копытом. Около десяти минут бесполезных попыток закончились неудачей. В конце я всё-таки получил копытом в грудь. Ей-ей, был бы обычным человеком, отправился бы к праотцам.
Получен урон — 412. 
Резервуар «ж»: 901 / 3000. 
Меня отбросило на пару метров и снова перебило дыхание. Добивать меня зверушки не стали. И ведь видно, что удар был скорее предупреждающий, чем убийственный. И всё-таки оставлять скакунов здесь без присмотра слишком уж чревато неприятностями. Жаль, конечно, но придется от них избавиться.
Вскинул арбалет и прицелился. Механизм самострела был такой, что крючок мог спуститься сгибом локтя. Но я не стал заморачиваться этим, а просто использовал вторую руку. Заостренный болт вошел точно в глаз и вылетел из черепа. Животное взбрыкнуло и сразу же упало на землю. Оно несколько раз конвульсивно дернулось и затихло. Спи спокойно, боевой товарищ! Надеюсь, в загробной жизни ты найдешь своего седока.
Вторую кобылку постигла та же участь. Через минуту я уже осматривал сумки. Бурдюк с кровью — хорошо. Пара исписанных блокнотов и карт — полезно. Хм, да тут ещё и куча меток с пояснениями — вообще прекрасно! Несколько комплектов сменной одежды, среди которых были и обычные человеческие балахоны — странно и необычно, но точно пригодится. Вяленое мясо, еда, вода. Я уж думал, что дворянчики не питаются обычной пищей. Ошибся! Эх, ну вот надо было этим воякам прискакать ко мне? Ведь так всё хорошо с налоговиком начало складываться! А теперь придется на пару недель где-то затаиться. И желательно подальше отсюда.
На глаза попалась фляжка. Я открутил пробку и понюхал. В нос тут же ударили ядреные алкогольные пары. Сделал глоток и почувствовал, как тело наполнилось энергией.
На вас действует отвар светопыли. 
Регенерация увеличена на 200%. 
Глаза заслезились, но самочувствие при этом улучшилось в разы. Эх, знатное пойло! Прекрасно мозги прочищает! Надо, наверно, и тигрице дать. Пусть уж в себя придет. И хорошо, что изменения, которые в ней произошли, случились, пока она мелкая. Что бы кто ни говорил, но детский мозг намного пластичней, чем взрослый.
Во время блокады Ленинграда постоянное чувство голода и ощущение холода для меня стали привычным состоянием. А сейчас возьми какого-нибудь двадцатилетнего лба. Да хоть того же петуха, который рассмешил меня перед смертью. Если он сутки не поест, то будет нудить и жаловаться, какой он бедный и несчастный. Тьфу, блин!
С трупами как лошадей, так и благородных надо было что-то делать. Оставлять их здесь — себе дороже. План созрел быстро: привлечь Павлу, Осипа и Остапа, и пусть они с помощью магии выкопают яму. Будем надеяться, что по времени это окажется не так затратно.
Я вернулся в хибару. Влада, что удивительно, уже полностью оправилась. Она сноровисто, будто всю жизнь этим и занималась, раздевала безглавого дворянина.
— Я нашла два кошелька, — сказала тигрица, протягивая мне два зеленых браслета. — Я такие и не видела никогда. А цифры девять, семь, семь и два с буковкой «л» — это много?
— Ты же помнишь, что я не местный? Но налоговик утверждал, что это большая сумма. Ты в порядке? — я взглянул на пустую склянку. Рядом стояла ещё одна, ополовиненная.
 
— В полном, — девчонка вскинула носик. — Я чувствую, что больше крови мне не надо. И ещё я будто стала сильнее и умнее, — она с легкостью перевернула покойника и отстегнула кирасу. — А что за циферки и буковки перед глазами? Я их почему-то понимаю, но не знаю, как именно понимаю. Это удивительно.
Вот ведь ещё одна печаль на мою голову! Ребенок, который заперт в теле красивой и молодой девушки. При этом ребенок говорит, что поумнел, но при этом не знает, как называются числа. Ну хоть цифры знает — и то хлеб.
Тигрица передала мне элемент доспеха. Он оказался намного легче, чем представлялось вначале. Я повертел предмет в руках. Десятки каких-то заклепок, цепочек и кнопок. Начал беспорядочно нажимать, тянуть и надавливать во все места. При очередном усилии кираса неожиданно лопнула посредине. Стальные пластины разъехались. В ранее цельной оболочке образовался зазор. Я согнул доспех в месте сгиба. Ну офигеть! Очень интересный механизм. Что-то я не припомню, чтобы на моей старой Земле был такой. Если кираса собирается в нечто компактное, то это просто замечательно. Легче будет спрятать. Сейчас светиться в этом доспехе не следует. Скоро местные безопасники прознают, что два их собрата отправились на вечный покой. Тьфу, блин. Не на вечный! Они же тут бессмертные и могут возрождаться. Но так или иначе, аристократы начнут рыть землю. А такой предмет — это очень большая зацепка. Светиться в нем нельзя.
Вполглаза я наблюдал за Владой. Девушка не могла усидеть на месте. Она расхаживала по хибаре, постоянно что-то трогала и раз за разом ощупывала своё тело. При этом детское выражение на лице сменялось вполне себе взрослой напряженностью.
— Чего мельтешишь? — спросил я с усмешкой. — И чего брови хмуришь?
— Вот! — вскрикнула она, водя руками во все стороны.
— Ну да, убитые благородные. И что с того? — я слегка удивился. Пытки налоговика показали, что для тигрицы дворяне больше ничего не значат.
— Я не могу владеть своим временем. Я даже огненный шарик создать не могу. Я помню, как это делать, но у меня ничего не получается.
— Не волнуйся, внучка, — я поднялся и притронулся к её плечу. — Так у всех благородных. Теперь твое тело само будет залечиваться, так что магия тебе не нужна. Ты мне вот что скажи. Ты зачем на вот этого, — я пнул безголовое тело, — всю свою энергию потратила? Я тебе благодарен, но ты чуть не умерла.
— А я потратила не всю энергию, а только год или два. Но этот, — тигрица скопировала мой жест ногой, — хоть и сдох, но продолжал тянуть из меня энергию. И я не могла остановить это.
Хм. Всё-таки хозяин кладбища в чем-то был прав: корму нельзя трогать игроков. Но ведь можно оказывать не прямо воздействие. Если люди мысленным усилием поднимут лопату и запустят ей в дворянина, то это будет считаться нарушением неписанного правила? Или если сделают яму в пару десятков метров, а благородный в неё провалится? Вопросов было много, а вот ответов — с гулькин хрен. Зато сейчас я понимал одно: мне очень нравится этот мир. Молодое и здоровое тело, много знаний из прошлой жизни, несоблюдение местных порядков и устоев (я их попросту не знаю) — всё это должно было помочь мне в реализации моего назревающего плана.
— Ты знаешь, где мне найти Павлу? — спросил я. — Да и мужики тоже понадобятся.
— Так у одного из костров должны сидеть. Мы их легко найдем. С ними же мои друзья из приюта.
Я не стал ей говорить, что друзья теперь и не признают в этой статной девушке прошлую шебутную тигрицу. Да и нельзя было, чтобы Влада сейчас выходила на улицу. Из простецкой одежды у меня были только мужской балахон и штаны, а щеголять сейчас в нарядах благородных — себе дороже. Сарафаны, платья и платки отсутствовали, так что я сказал:
— Ты остаешься здесь. Я скоро вернусь. Если увидишь, что приближается кто-то чужой, сразу же убегай.