Хоббит, или Туда и обратно (перевод Зинаиды Бобырь)

Бильбо показалось, что он догадался, о чем думает кудесник. – Что нам делать? – вскричал он. – Что делать, если он приведет сюда Варгов и Орков? Нас всех схватят и убьют! Мне показалось, – вы говорили, что он им не друг.
– Да, я так и говорил. И не глупите! Ступайте лучше спать, у вас мысли уже путаются.
Хоббит чувствовал себя подавленным, и ему не оставалось ничего другого, как повиноваться; и пока спутники Торина пели свои песни, он уснул, продолжая ломать себе голову насчет Беорна; и ему приснились сотни черных медведей, ведущих во дворе, при свете луны, тяжелую, медленную пляску. Потом он проснулся, когда все спали, и услышал то же ворчанье, пыхтенье и царапанье, что и в прошлую ночь.
На следующее утро их всех разбудил сам Беорн. – Так вы еще здесь! – сказал он, потом схватил Хоббита и засмеялся. – Не съедены Варгами, или Орками, или злыми медведями, как я вижу! – И он непочтительно ткнул пальцем в жилетку Бильбо. – Маленький кролик опять поправился на хлебе и меде, – хихикнул он. – Идите же получить еще немного того и другого!
Они сели за завтрак вместе с ним. На этот раз Беорн был очень весел, добродушен и смешил их всех забавными рассказами; и им не пришлось долго размышлять над тем, где он был или почему так ласков с ними, ибо он сам сказал об этом. Он ходил за реку, прямо в горы, – можно догадаться поэтому, что он умеет ходить быстро, по крайней мере в медвежьем облике. По сожженной волчьей роще он увидел, что их история отчасти была верной; но он нашел нечто большее: он поймал Варга и Орка, бродивших по лесу. От них он узнал новости: Орки ходят дозором, и с ними Варга, и они разыскивают Карликов, чтобы посчитаться с ними за гибель Великого Орка, и за обожженный нос вожака волков, и за смерть многих волков от Гандальфова огня. Это они рассказали ему, когда он их заставил; но он догадался, что они готовят и другие злодейства и что целая армия их намерена ворваться в страны, осененные тенью Гор, дабы разыскать Карликов или сорвать зло на Людях, живущих там, ибо они думают, что те могут укрывать Карликов у себя.
– Ваша история была хороша, – сказал Беорн, – но когда я увидел, что она правдива, она понравилась мне еще больше. Простите, что я не поверил вам на слово. Если бы вы жили в пределах Чернолеса, вы бы тоже научились не верить на слово никому, кого вы не знаете, как родного брата или еще лучше. Могу только сказать, что я поспешил домой, как только мог, чтобы убедиться, что вы в безопасности, и предложить вам любую помощь. Теперь я буду думать о Карликах лучше. Убить Великого Орка! – он засмеялся тихо и злобно.
– А что вы сделали с Орком и Варгом? – спросил вдруг Бильбо.
– Идемте со мной и увидите! – ответил Беорн и повел их вокруг дома. Снаружи на воротах торчала голова Орка, а на дереве под нею была прибита шкура Варга. Беорн был страшным врагом. Но теперь он был их другом, и Гандальф почел за лучшее рассказать ему всю их историю и причину их путешествия, дабы получить от него всю помощь, какую он мог оказать.
Вот что он обещал им. Он даст каждому из них пони, а Гандальфу – коня, чтобы достичь опушки леса, и снабдит их пищей, которой хватит на несколько недель, если расходовать ее бережливо, и она будет упакована так, что ее будет легко нести: орехи, мука, сушеные плоды, мед в глиняных горшочках, сухие лепешки, могущие держаться очень долго и дающие силу для долгого пути. Приготовление таких лепешек было одним из его секретов; в них был мед, как и в большинстве его еды, и они были очень вкусные, хотя и вызывали жажду. Воду – сказал он, – по эту сторону леса нести не нужно, так как по дороге встретится много ручьев и источников. – Но путь через Чернолес будет темным, трудным и опасным, – сказал он, – и найти пищу или воду там нелегко. Время орехов еще не пришло, но оно может миновать раньше, чем вы выйдете на ту сторону леса; а кроме орехов, там почти нет ничего съедобного; все там темное, странное и дикое. Я дам вам мехи для воды, дам также лук и стрелы. Но я очень сомневаюсь, чтобы вы нашли в Чернолесе что-нибудь, пригодное в пищу или питье. Там – я знаю – есть один поток, пересекающий дорогу; он черный и быстрый. Вы не должны пить из него, не должны в него окунаться; ибо я слышал, что он несет чары сна и забвения. И в этих глухих, мрачных местах вы не сможете подстрелить ничего съедобного иди несъедобного, не сходя с тропы. А этого вы не должны делать, ни под каким видом.
 
Вот все советы, которые я могу вам дать. Когда вы вступите в пределы леса, я уже не смогу вам помочь; вы должны будете положиться на свою храбрость и удачу и на пищу, которую я даю вам. У входа в лес я попрошу вас отправить мою лошадь и моих пони домой. Но я желаю вам быстроты, и мой дом открыт для вас, если только вы будете возвращаться этим путем.
Они, разумеется, благодарили его и кланялись, размахивая капюшонами и повторяя множество раз: «К вашим услугам, о хозяин прекрасных деревянных залов!» Но сердце у них упало при его серьезных словах, и все они почувствовали, что их приключение гораздо более опасное, чем они думали до сих пор, и что после всех опасностей пути им предстоит еще встреча с Драконом.
Все это утро они были заняты приготовлениями. Вскоре после полудня они поели вместе с Беорном в последний раз, а после того сели на лошадок, которых он им одолжил, и, попрощавшись с ним, выехали из ворот.
Миновав высокую изгородь на восточном краю его владений, они тотчас же повернули на север, а потом на северо-запад. По его совету они не направились к большой лесной дороге на юге его страны. Если бы они прошли по перевалу, то их путь шел бы вдоль горной речки, впадающей в Великую Реку гораздо южнее Каррока. В этом месте на реке был глубокий брод, который они могли бы миновать, если бы у них еще были пони, а оттуда начиналась тропа, ведущая к опушке Чернолеса и к началу дороги от него. Но Беорн предупредил их, что этой тропой часто пользуются Орки, а сама лесная дорога, как он слышал, заброшена и заросла в своей восточной части и ведет теперь к непроходимым болотам, где давно уже нет никаких путей. На востоке она выходит из леса гораздо южнее Одинокой горы, и им предстоял бы тогда длительный и трудный путь к северу. Но севернее Каррока край Чернолеса подходил близко к берегу Великой Реки, и хотя Туманные горы здесь тоже подступали ближе, но Беорн посоветовал им выбрать именно этот путь; ибо на расстоянии нескольких дней пути прямо на север от Каррока находилось начало малоизвестной тропы сквозь Чернолес, ведущей почти прямо к Одинокой горе.
– Орки, – говорил Беорн, – не посмеют пересечь Великую Реку даже в сотне миль севернее Каррока или приблизиться к моему дому, – он хорошо охраняется ночью! – но я должен буду спешить; ибо если они пойдут в набег, то могут пересечь Реку южнее и заполнить всю опушку Леса. Тогда вы будете отрезаны, а Варги бегают быстрее, чем пони. Но все же ехать на север вам будет лучше, так как этого они ожидают меньше всего, а поймать вас им будет труднее. Ступайте же, и торопитесь, как только можете!
Вот почему они ехали сейчас молча, пускаясь вскачь каждый раз, когда почва становилась травянистой и мягкой; слева от них темнели горы, а черта реки и деревьев вдали становилась все ближе. Солнце только что перешло к западу, когда они выехали, и до вечера золотило местность вокруг. Трудно было думать о преследующих Орках; и, отъехав от жилища Беорна на несколько миль, они начали говорить и петь и забыли о предстоящем темном пути через лес. Но вечером, когда упали сумерки, а вершины гор на западе померкли, они устроили стоянку и выставили стражу, и многие из них спали неспокойно и слышали во сне завывание голодных волков и крики Орков.
Но следующее утро было ясным и солнечным. На земле лежал белый осенний туман, и воздух был холодный, но вскоре поднялось румяное солнце, туман исчез, и они снова пустились в путь, пока тени были еще длинными.
Так они ехали еще два дня, не видя ничего, кроме травы, цветов, птиц и изредка разбросанных деревьев; да еще иногда им попадались небольшие стада оленей, щиплющих траву или отдыхающих в тени в полдень. Порою в высокой траве Бильбо видел рога какого-нибудь старого самца и сначала принимал их за сухие листья. На третий день они очень торопились, так как Беорн говорил, что они достигнут входа в лес рано утром четвертого дня: и они продолжали ехать в сумерках и даже ночью, в лунном свете. Когда смерклось, то Бильбо показалось, что поодаль, то справа, то слева, маячит смутным пятном большой медведь, продвигающийся рысцой в ту же сторону. Но когда он осмелился сообщить об этом кудеснику, тот сказал только: