Бархатный ангел (ЛП)

Исаак стоит в нескольких футах от бессознательного тела матери.
Богдан стоит на коленях рядом с ней. Я смотрю в сторону и понимаю, что Светлана тоже лежит на полу.
Но в отличие от Никиты, чья грудь вздымается и опускается, до боли очевидно, что она мертва.
Из ствола ружья Богдана валит легкий дым. Я сразу понимаю, что это он сделал смертельный выстрел.
Не могу сказать, что я что-то чувствую при виде лужи крови вокруг головы Светланы. Ни жалости, ни раскаяния, ни даже оправданного гнева. Ничего. Она едва ли была человеком. Полое пространство, где должна была быть душа.
  
— Не смей ее трогать, блядь, — рычит Исаак Максиму.
— Я же говорил тебе, кузен, — огрызается Максим. — Я не собираюсь так просто сдаваться.
Если вид его мертвой матери и вызывает у него какие-то чувства, он определенно мастер скрывать это.
— Пожалуйста, Максим, — шепчу я. — Просто верни мне мою дочь.
— Она в пределах твоей досягаемости, — говорит он мне. — Если ты пойдешь со мной и перестанешь поднимать такую суету.
Только тогда я понимаю, что борюсь, пытаясь сопротивляться его хватке. Я немедленно останавливаюсь и поворачиваюсь, чтобы посмотреть ему в лицо.
— Я пойду с тобой, — говорю я, не теряя ни секунды.
— Камила, не верь ему! — Исаак зовет меня. — Он не отпустит Джо только потому, что у него есть ты.
От Максима исходит отчаяние. Он крепче сжимает мое плечо, но я почти ничего не чувствую. Я смотрю на Исаака и извиняюще качаю головой.
— Прости, Исаак… но я не могу рисковать. Я должна вернуть ее.
— Если кто-нибудь из вас, ублюдков, пойдет за нами в тот дом, я ее пристрелю, — угрожает Максим.
Он кивает своим людям, и мы медленно возвращаемся в дом. Я замечаю, что Влад что-то говорит Исааку, но поднимает сжатую в кулак руку.
Он отпускает меня.
Как только мы оказываемся в доме, Максим оборачивается и толкает меня к лестнице. — Наверх, — рычит он таким голосом, которого я никогда раньше от него не слышала.
Пять или шесть его людей сопровождают нас наверх. У всех наготове оружие. Один Эндрю. Он держится рядом со мной с ухмылкой на лице, словно наслаждаясь всем этим безумием.
Максим толкает дверь сразу за лестничной площадкой и жестом приглашает меня пройти. Затем он поворачивается к Эндрю. — Встань здесь и предупреди меня, если кто-нибудь из них войдет в дом.
Я вбегаю в комнату и отчаянно оглядываюсь.
— Мама?
Я оборачиваюсь и вижу Джо, сжавшуюся в углу комнаты между шкафом и кроватью. Треск выстрелов внизу пугает ее. Меня это тоже пугает, если честно.
Но это не имеет значения. Ничего этого нет. Это — моя малышка у меня на руках — это единственное, что меня больше волнует.
— Джо! — Я задыхаюсь. — Иди сюда крошка.
Она вскакивает на ноги и бежит ко мне. Я хватаю ее и притягиваю к себе, стараясь прижать ее голову к своей груди, чтобы заглушить шум.
— Все в порядке, — шепчу я. — Все нормально. Мама сейчас здесь.
— Я боюсь.
— Я знаю, дорогая, — говорю я ей. — Я тоже боюсь. Но теперь мы вместе. Это все, что имеет значение.
Дверь открывается. Вбегает Максим.
Я притягиваю Джо к себе и качаю головой. — Не трогай ее.
— Осторожно, — предупреждает он меня. — Или твоя дорогая свекровь не единственная, кого ты собираешься хоронить.
Мурашки покрывают мою кожу, когда я пытаюсь узнать мужчину передо мной.
— Что с тобой случилось, Максим?
— Что случилось? — повторяет он. — Ты случилась. Чертов Исаак случился. Ты хоть помнишь, что когда-то любила меня?
Я сморгнула слезы, боясь, что сказать, когда он такой непостоянный. — Максим, прости. Но… но я не думаю, что когда-либо любила тебя.
Его глаза расширяются.
— Я говорю это не только сейчас. Я всегда это чувствовала. Я просто… Мне нужен был кто-то, кто помог бы мне выбраться из этого кошмара… а ты…
— Я был твоим выходом, пока ты не нашла того, кто тебе больше нравился, — рычит он. — Витрины в поисках ебаного мужа-белого рыцаря. Как очаровательно.
Я прижимаю голову Джо к своей груди. Мои руки закрывают ее уши, но я не уверена, сколько всего она впитывает.
— Пожалуйста, Максим, прости. Но мы с тобой никогда не были в конце игры.
— А он?
— Я… я не знаю.
— Ты врешь! — рычит он. — Я вижу это в твоих глазах. То, как ты смотришь на него. Как он смотрит на тебя.
Его взгляд падает на Джо. Я дрожу рядом с ней. Он небрежно размахивает пистолетом в руке, и я пытаюсь прикрыть Джо на случай, если он выстрелит.
Бог знает, что скоро что-то произойдет. Максим выглядит так, как будто он сходит с ума. Это прямо контрастирует с ледяным контролем Исаака, когда ярость искажает его черты и искривляет челюсть.
Он смотрит в окно, и тут я понимаю, что выстрелы в основном стихли. Звук боя становится далеким. Подавленным.
Я стою на своем. Максим подходит к окну и выглядывает наружу.
— Ну… хорошие новости для Исаака, — рычит он.
Меня наполняет облегчение.
Но оно сворачивается и умирает почти мгновенно, когда он поворачивается ко мне. — Но для тебя плохие новости, — заканчивает Максим. — Я не собираюсь умирать сегодня, Камила.
Я киваю и сглатываю. — Хорошо.
— Потому что, если бы я это сделал, боюсь, мне пришлось бы взять тебя с собой. Ты или тот ребенок, которого ты держишь.
Холодный, мучительный страх пронзает мое тело. — Пожалуйста, Максим…
— Не надо, — перебивает он. — Умолять меня на этот раз не получится. Если я не выберусь отсюда живым, то и ты тоже.
Я смотрю на темную голову Джо. У нее все еще есть тот невинный, детский запах, которого я так жаждала по ночам, когда была за тысячи миль от нее.
Я знаю, что мне делать дальше.
Я просто не знаю, хватит ли мне на это сил.
— Возьми меня с собой, — слышу я свой собственный голос.
Максим делает двойной дубль. — Что?
— Исаак не причинит тебе вреда, если я буду с тобой. Используй меня, чтобы выбраться отсюда. Таким образом, ни один из нас не должен умереть.
Он сужает глаза. — В чем подвох?
— Пусть Джо останется здесь… с Исааком.
Он обдумывает это на мгновение. — Ты бы оставила ее?
— Да.
Я сделаю это для Джо. Для моей малышки. Я сделаю то, что уже делала однажды: оставлю ее, чтобы у нее была лучшая жизнь, чем та, которую я могу предложить ей.
Даже если мы никогда не сможем быть семьей, по крайней мере, у нее будет отец. По крайней мере, Исаак получит ее.
Это максимум, что я могу дать любому из них сейчас.
— Ты не хочешь ее, Максим, — говорю я ему. — Нам придется уехать из страны, а ты ведь не хочешь быть оседланным чужим ребенком, не так ли?
Кажется, это доходит до него. Он решительно кивает, как будто принято деловое решение. — Хорошо, — говорит он. — Я оставлю ребенка, а ты поможешь нам выбраться отсюда.
Я киваю.
Удовлетворенный, он открывает дверь и жестом приглашает меня идти вперед. Его люди расступаются, пропуская меня вперед всех.
Максим присоединяется ко мне на пороге двери. Я слышу, как войска Исаака собираются на другой стороне.
— У меня твоя жена, Исаак, — кричит Максим. — У меня твоя дочь.
Голова Джо дергается в мою сторону. — Мама, что он говорит?
Я поднимаю ее на руки. — Ничего детка. Не слушай его.
Она зарывается головой в мое плечо. Я крепко цепляюсь за нее, пытаясь усвоить этот момент, прежде чем мне придется ее отпустить. Возможно ли, что это будет последний раз, когда я ее увижу?
Это жестокий конец пути, который я проделала за последние несколько лет, но… я замираю, вспоминая, что сейчас у меня в кармане. Кое-что дала мне Никита, когда мы выходили из комплекса, чтобы прийти сюда. Последние слова, которые она когда-либо говорила непосредственно мне.
Женщина никогда не должна оставаться без выхода, сказала она мне, вложив его в мою руку.
Знание того, что у меня в кармане, придает мне новую смелость. Свежая надежда.
Может быть, я смогу спасти Джо и себя.