Бархатный ангел (ЛП)

— Это так? — спрашивает Исаак.
— Да, — говорю я без колебаний.
— А что, если бы я мог гарантировать это вам?
— Никто не может этого гарантировать. Даже ты.
— Отложи реальность на мгновение. Давай говорить гипотетически. Если бы я мог гарантировать это, ты бы отдала каждую унцию своей силы?
Я не сомневаюсь. — Конечно.
— А если я тогда попрошу тебя о послушании?
Я напрягаюсь, с опозданием понимая, к чему это ведет. Но если я отступлю сейчас, я взорву весь свой аргумент. И я действительно имею в виду то, что говорю: Джо — это все, что имеет значение.
  
— Я бы отдала это тебе.
— Даже если я попрошу тебя встать передо мной на колени?
Все мое тело вспыхивает жаром. Под желанием скрывается гнев, но я более решительна, чем когда-либо. Поэтому я иду вперед, не сводя с него глаз.
Затем опускаюсь на землю перед ним.
Он этого не ожидает. Удивление мелькает в его глазах, когда мои колени касаются пола. Я не спускаю с него глаз и сохраняю свою позицию.
— Что ты хочешь сейчас? — спрашиваю я хриплым шепотом.
Какое-то время он молча смотрит на меня. Я вижу невольное восхищение в его приподнятой губе. — Ты действительно это делаешь?
— Ты спросил меня, откажусь ли я от власти, чтобы убедиться, что моя дочь в безопасности, — говорю я. — Ну, вот я и доказываю, что буду. Вперед, продолжай. Скажи мне чего ты хочешь.
Я уже знаю, чего он хочет. Я на уровне глаз с его промежностью, и его эрекция хорошо видна с того места, где я стою на коленях. Я стараюсь не смотреть прямо на него, но это тяжело.
Глаза Исаака вспыхивают. Там определенно есть похоть, но вместе с ней есть что-то еще. Нежелание? Неопределенность? Сожеления? Я не могу точно сказать. Он мастер скрывать свои эмоции.
— Давай, — говорю я с вызовом. — Ты тот, кто хотел послушания. Разве у тебя нет готовой команды для меня, дон Воробьев?
— Я не уверен, что ты хочешь туда идти.
— Тогда я скажу тебе, чего ты хочешь? — Я насмехаюсь. — Мне прочитать твои мысли?
— Камила… — предупреждает он. В его голосе звучит рычание, от которого я так быстро промокаю, что моя интеллектуальная часть отключается, и просыпается мой животный мозг.
Я протягиваю руку и начинаю расстегивать его штаны. Через несколько секунд я спускаю их на его лодыжки. Его член огромный и набухший, упирающийся в мягкую ткань трусов-боксеров.
Мой рот наполняется слюной, и в тот момент, когда я дразню ткань вокруг его задницы, мои губы смыкаются вокруг кончика его члена.
— Это то? — Я шепчу с его членом во рту. — Это то, чего ты хочешь?
— Чёрт, — рычит он.
Я позволила своему языку обвести головку его члена. Я чувствую, как его тело напрягается с каждым ударом, поэтому продолжаю двигаться.
Понемногу я втягиваю его глубже. Я медленно сосу его, набирая обороты по мере того, как продолжаю. Я играю с его яйцами, сосу и поглаживая, сначала одной рукой, а потом обеими.
Я сопротивляюсь желанию прикоснуться к себе, хотя мне этого очень хочется. Мне нужен его член внутри меня, но я не позволю себе просить об этом.
Когда его член касается задней части моего горла, он рычит. Это гортанный, угрожающий звук, который я чувствую в своей киске.
Желание пульсирует во мне волнами, когда я практически давлюсь его членом. Я задыхаюсь от него, но дрожь удовольствия, грохочущая от него в меня и обратно, делает все это стоящим.
Он долго не протянет.
Он напрягается.
Стонет.
И когда он кончает, он кончает мне в горло.
Я заставляю себя удерживать позицию, пока он не закончит. Затем, когда в нем ничего не осталось, я с одышкой падаю на пол. Я хриплю воздух. Мои глаза не отрываются от члена Исаака.
Это чертовски красиво. Даже в состоянии полусумасшедшего гнева я могу это оценить.
Он выглядит огромным, как будто он все еще тверд и нуждается в большем удовлетворении. Я почти испытываю искушение отдать его ему, но это подорвет то, что я пытаюсь донести.
Он натягивает боксеры и штаны и снова застегивается. Выпуклость все еще есть, но теперь она немного менее заметна.
Я медленно встаю на ноги. Он не пытается мне помочь, и я этому рада. Я не знаю, что произойдет, если я позволю ему прикоснуться ко мне прямо сейчас.
Но когда тишина затягивается дольше, чем я ожидаю, я не могу не нарушить ее.
— Я доказала свою точку зрения? — Я говорю. — Я показала тебе, на что готова пойти ради своей дочери?
Тень мелькает на его лице и остается там. Он не говорит ни слова.
— Я хочу поговорить с ней.
Тень на его лице становится только темнее. — А я уже сказал «нет».
Я почти слишком зла, чтобы говорить. Я определенно слишком зла, чтобы думать о своем выборе слов. — Ладно, — рявкаю я. — Ты не даешь мне поговорить с моей сестрой или дочерью? Тогда я хочу поговорить с Максимом.
— Максимом? — рычит он.
Я сохраняю бесстрастное выражение лица. — Да все верно. Я хочу поговорить с ним. И ясно, что он хочет поговорить со мной.
— С какой целью?
Я пожимаю плечами. — Замкнутость, любопытство… называй это как хочешь. Он украл мою жизнь, как и ты. Я заслуживаю права посмотреть ему в лицо и спросить, почему.
Исаак на мгновение задумался. Я могу сказать, что он зол. Очень сильно. Но он не хочет доставлять мне удовольствие выставлять это на обозрение.
— Он долгое время был частью моей жизни, Исаак. Я согласилась выйти замуж за этого человека. Ты говоришь, что это была фальшивая его версия. Но я отказываюсь верить, что за все эти месяцы я видела только маску.
— Ты будешь сильно разочарована.
— Что ж, это послужит твоей цели, не так ли? — Я спрашиваю.
Я знаю, что он откажет мне. В этом вся суть запроса. Он откажет мне; он рассердится. Может быть, если мне повезет, он даже станет ревновать.
Я ищу именно это в его глазах, но его маска идеально сидит и отказывается сдвинуться с места.
— Что случилось, Исаак? — спрашиваю я со вкусом его семени на языке. — Не уверен в чем-то?
Он фыркает, но даже не удосуживается ответить. Он также не защищается, что чертовски раздражает меня.
Я приближаюсь к нему. — Так что ты скажешь?
Он не ускользает. — Думаю, ты уже знаешь ответ на этот вопрос.
— Чего ты так боишься? — Я требую. — По закону я твоя жена, помнишь? Так что, если ты не собираешься разводиться со мной, мы останемся вместе в обозримом будущем. Ты настолько напуган своим двоюродным братом, что не позволил мне ни разу с ним поговорить?
— Запуган? — Исаак усмехается. — Максимом? Ты ошибаешься, Камила.
— Тогда докажи, что я не права.
Его голубые глаза сверкают сталью. — Мне не нужно ничего доказывать.
— Если ты ожидаешь, что я буду слушать тебя и подчиняться тебе, тебе придется пойти на некоторые уступки. Иначе я стану самой трудной женой в истории Братвы. Ты будешь умолять меня о разводе.
Его лицо расплывается в улыбке, от которой у меня по спине бегут мурашки. Он делает шаг вперед, и я знаю, что зашла слишком далеко. И я настолько глупая, что даже не поняла этого… До сих пор.
— Я никогда ничего не прошу. Когда я закончу с тобой, ты узнаешь об этом.
Мы уже исполняли эту песню и танцевали раньше. Мы ссоримся, я его оскорбляю, обвиняю, обвиняю, а он все время сохраняет спокойствие, чтобы в последний момент нанести удар.
Удар, который неизбежно заставляет меня шататься от боли.
На этот раз ничем не отличается. Но я не позволю ему увидеть, как сильно он обжигает меня своими резкими словами. Я проталкиваюсь мимо него и направляюсь к двери.
— Куда ты идешь?
— На прогулку, — выплевываю я. — Я попросила об одной мелочи, а ты отказался. Нам больше нечего сказать друг другу.
Он не останавливает меня, когда я выбегаю, забирая с собой то, что осталось от моего достоинства.
Я иду к библиотеке, но тут же останавливаюсь, понимая, что я больше не в поместье. Я не знаю, где находится библиотека. На самом деле, я даже не знаю, есть ли она вообще.