Бархатный ангел (ЛП)

— Ты собираешься рассказать ей? — спрашивает он, вглядываясь в мое выражение лица.
— У нас сегодня ужин. Я мог бы сказать ей… в зависимости от того, как пойдет этот разговор.
— Может быть, нам не стоит выкладывать острые столовые приборы.
Я фыркаю. — Я могу справиться с ней.
— Ой, не знаю, — говорит Богдан. — Она дает тебе шанс выиграть. — Я закатываю глаза, когда он пытается подавить смех. — Но ты же знаешь, что я не это имел в виду, когда спросил, говорил ли ты ей. Ты должен сделать это раньше, чем позже, брат. Некоторые вещи нельзя держать в тайне вечно.
  
Я напрягаюсь. В этих стенах есть секреты. Но вопреки тому, что может думать Богдан, я намерен скрывать их до тех пор, пока не придет время.
— Как дела? — спрашиваю я вместо того, чтобы вмешиваться.
— На данный момент, я думаю, все в порядке, — говорит Богдан. — Мама заботится о вещах.
На этот раз я рад, что она рядом. И, судя по облегчению в глазах, Богдан тоже.
— Скрываться от нее довольно сложно, — отмечает Богдан.
Я бросаю на него раздраженный взгляд. — Ты как собака с костью. Я знаю, что это такое и что это значит, sobrat. — Я выхожу в коридор и направляюсь в свой кабинет.
Богдан следует за мной, шагая рядом со мной. — Эй, ты же знаешь, что я на твоей стороне. Всегда. Но эта ситуация… уникальна.
— Я в курсе.
— Я не хочу, чтобы дерьмо попало в вентилятор.
— Ты совсем меня не знаешь? — Я спрашиваю. — С каких это пор я теряю контроль?
— Это займет всего один раз, старший брат, — мягко говорит он.
Я нетерпеливо качаю головой. — Не со мной.
  
7
 
КАМИЛА
 
Мое сердце быстро бьется, когда я прижимаюсь спиной к стене. Я слышу голос Богдана, но не вижу ни одного из них. Надеюсь, это означает, что они меня тоже не видят.
Максим знает, что я здесь. Эта мысль снова и снова проносится в моей голове, как барабанный бой. Тот факт, что он знает, где я, беспокоит меня меньше, чем тот факт, что Исаак может решить скрыть от меня свое сообщение.
Дело не столько в том, что содержит сообщение, сколько в принципе. Я просто не хочу снова быть пешкой. Я отказываюсь позволять собой управлять и манипулировать собой.
Ирония в том, что, несмотря на это, я решила позвонить Исааку.
Но теперь я думаю, не совершила ли я ужасную ошибку.
— …не то, что я имел в виду, когда спросил, рассказал ли ты ей.
Мои уши напрягаются, чтобы уловить каждый вздох между каждым словом. Что еще он скрывает от меня?
Я разочарована, когда Исаак отвечает. — Как дела? — спрашивает он, уклоняясь от вопроса.
Я придвигаюсь немного ближе, надеясь, что гладкие деревянные половицы под ногами не заскрипят и не выдадут меня.
— На данный момент все в порядке, я думаю… осторожно… — Я улавливаю только последнюю часть этого предложения, но не рискую подойти ближе.
Если я это сделаю, они обязательно заметят, как я нависаю над ними.
— Довольно сложно скрывать от нее… — Голос Богдана низкий, но не такой глубокий, как у Исаака. Я не совсем уверена, но могу поклясться, что улавливаю небольшую долю беспокойства в его тоне.
Я теряю следующую фразу Исаака, когда они удаляются вглубь дома, оставляя меня в поисках продолжения.
Я рискую двигаться вперед — и в награду получаю несколько слов, брошенных ветром. — …Эта ситуация… уникальна… — Это не совсем важная подсказка. Но одно я знаю точно: письмо Максима — не единственное, что Исаак скрывает от меня.
Этот наивный, полный надежд, влюбленный голос в моей голове говорит мне держаться.
Может, Исаак просто ждет подходящего момента, чтобы сказать мне. Может быть, он планирует рассказать мне сегодня вечером за ужином.
Вот и все. Это должно быть так.
Вздохнув, я оставляю их позади и следую его указаниям в свою комнату на третьем этаже. Моя первая мысль, когда я вхожу: это слишком.
После трех недель в крошечной обувной коробке с Руди и Лилиан я даже не знаю, что делать с собой во всем этом пространстве.
В то время как усадьба Воробьевых в Лондоне была пышной и богато детализированной, это место скудно по цвету и брутально минималистично. Как и в фойе, черное стекло и нейтральные цвета сияют, как бриллианты. У меня такое чувство, будто я потерпела крушение в столице чужого королевства.
Странно, я не вижу ни шкафов, ни платяных шкафов. Я хмурюсь и медленно иду по периметру комнаты, позволяя кончикам пальцев скользить по холодным гранитным стенам.
Внезапно мой палец за что-то зацепился. Самая маленькая деталь. Я вглядываюсь поближе — затем, руководствуясь интуицией, нажимаю на нее.
Я чуть не вскрикиваю, когда кнопка нажимается. Я отскакиваю назад, когда в, казалось бы, бесшовной каменной стене появляется прямоугольная трещина толщиной с волос, и вдруг появляется дверь, где раньше ничего не было.
Продолжая двигаться осторожно, толкаю дверь ладонью. Он бесшумно поворачивается внутрь, открывая гардеробную размером с квартиру Бри в колледже.
Освещение строгое и профессиональное. Вдоль стен терпеливо стоят полки с одеждой, обувью и сумками.
— Вау.
Я лишь слегка удивлена, обнаружив, что некоторые вещи кажутся мне знакомыми — одежда, которую я купила в Англии, когда была вынуждена отправиться за покупками с Лахланом в качестве моего телохранителя.
Я чувствую легкую душевную боль, когда думаю о яркоглазом шотландце, которому удалось очаровать, преодолев мою видимость неприязни. Он был хорошим человеком. Один из немногих, кого я встречала за долгое время. Он заслуживал лучшего.
С сердечным вздохом я снова обращаю внимание на выставленную одежду. Те, что я узнаю, быстро уступают место бесконечной череде дизайнерских лейблов.
Я ласкаю каждую из них, наслаждаясь ощущением роскошной ткани.
Я останавливаюсь перед отдельной каморкой, стоящей отдельно от остальных.
Там висит куча платьев, которые я точно не выбирала.
Все они красивые, формальные и явно абсурдно дорогие. И, как ни странно, у каждого платья свой запах. Как будто их предварительно намазали духами. Это какая-то богатая вещь, о котором я не знала? Духи, подобранные под наряд?
Я заканчиваю свой обход комнаты. В центре стоит растянутый туалетный столик, ориентированный вокруг огромного зеркала с лампочками. Полки забиты косметикой.
Конечно, есть еще. Обувь. Багаж. Ювелирные изделия. Все это, казалось бы, смотрит на меня и говорит: «Ты хочешь нас?»
И часть меня хочет сказать да. Какая женщина хотела бы чего-то еще?
Это «Секс в большом городе»; это «Дневники принцессы»; это Красотка. Это фантазия, завернутая в мечту.
Но все это окутано ложью.
Это просто еще одна игра в соблазнении Исаака. Его манипуляция.
— Черт возьми, — выдыхаю я. — Мне нужно собраться.
Я поворачиваюсь и поднимаюсь на помост в раздевалке. Шесть разных Камил смотрят на меня, отражаясь в каждом из зеркал. Глядя на себя сурово, я говорю: «Сосредоточься, девочка».
Я приняла решение прийти к Исааку. Требование и мольба не работают с ним; Я знаю это, как никто другой. Поэтому я решаю попробовать другую тактику.
Я сыграю ему на руку и посмотрю, что он с этим сделает.
Для этого я иду в ванную. Она такая же возмутительно большая, как и моя спальня, а еще из нее открывается захватывающий вид на сады. Мне хочется принять ванну, но я передумаю и вместо этого иду в душ. Наклонный световой люк на потолке позволяет солнечным лучам проникать в массивное, гулкое пространство.
Живая стена растений жадно впитывает влагу от горячей воды.
Этого достаточно, чтобы я чувствовала, что нахожусь на улице все время, пока принимаю душ. Что, как я подозреваю, именно в этом и дело.
После того, как я начисто вытерла тело всеми эфирными маслами и ароматизированным мылом, я вытираюсь полотенцем и иду в гардеробную.
Мне нужно время, чтобы найти ящик с нижним бельем. Хотя «ящик для нижнего белья» было бы более подходящим способом описать это. Там все кружевное и чертовски сексуальное.