Игра света (ЛП)

— Что означают эти надписи? — спросила я, слегка касаясь его руки.
Спенсер казался довольным моим вопросом. Он поднял свою правую руку и повернул ее так, чтобы слова были лучше видны.
— Я набил их для того, чтобы помнить о том, как я хотел бы прожить свою жизнь. Когда мне исполнилось восемнадцать, и я переехал, то решил, что не больше позволю своему дяде или обстоятельствам определять мою жизнь. Я хотел сам устраивать свою жизнь. Как только я понял, кем хотел быть, я решил набить себе кое-что как постоянно напоминание, чтобы никогда не забывать.
Когда я снова взглянула на него, почувствовала смесь трепета и любопытства.
— О том, каким ты хотел себя видеть?
— Почти верно. — Он рассмеялся. Затем взял мою руку в свою и обвел моим пальцем первое написанное слово. Пока мои пальцы скользили по его коже, я практически видела, как между нами пробегал разряд тока.
— Invictus, — произнес он, — означает «непокорность». — Затем он направил мои пальцы выше по своей руке. — Fortis означает «храбрость», а beneficus означает «смиренность». — Он сменил руку, которой держал меня, чтобы продолжить процесс на другой руке. — Fidens это «мужество». Humilis означает «скромность».
Когда он провел моим пальцем по последнему слову около запястья, я могла поклясться, что почувствовала, как он задрожал. Он прочистил горло и сказал:
— Bnignus означает «доброта».
Я почувствовала, что к тому моменту, как он закончил, я расплавилась в его руках и чересчур внимательно следила за тем, как его руки окружили меня, как чувствовались его мускулистые бедра подо мной. В горле образовался комок, когда я подумала о его мужестве, и как тяжело ему было оставить позади все, через что ему пришлось пройти.
— Они прекрасны, — сказала я. — Но я думаю, эти вещи всегда были частью тебя.
— Нет. — Он покачал головой. — Не всегда.
Я уже хотела поспорить с ним, когда он остановил меня, сказав:
— Скажи мне кое-что. Твой парень, ты любишь его?
Я заколебалась на мгновение, прежде чем покачать головой. Я подумала о том, что Спенсер сказал на вечеринке Колби, что не гордился ситуацией, которая у него была с Аннабель. Я чувствовала то же самое по отношению к Нэйту.
— Все нормально, — произнес он мягко, прочитав что-то в моем выражении лица. — Мне не стоило спрашивать у тебя об этом.
Я заморгала, избегая его взгляда, и опустила взгляд вниз на слова, которые он только прочитал мне. Это были те качества, которые я бы хотела олицетворять. Я уже знала, что мне не хватало мужества. Но я бы добавила еще кое-что в его список — «честность». У меня за плечами был короткий путь к тому моменту, как я встретила Нэйта, и со мной произошло так много всего. Я должна была быть честной с Нэйтом, прежде чем вообще задумываться о том, что Спенсер мог хотеть от меня.
Спенсер обхватил мою талию, поднимаясь, и поставил меня на ноги на песок. Он то шел, то скользил, пока спускался с небольшого склона дюн. Затем он протянул мне руку.
— Прогуляйся со мной, — попросил он, глядя на Сэнд-Нэк-Лайн в сторону моего старого дома. Я знала, что именно туда он хотел пойти. Сейчас, когда я была так близко, мне тоже хотелось пойти туда. Со Спенсером рядом, мне казалось, что я могла это сделать.
Я тяжело сглотнула. Затем вложила свою руку в его.
  
Глава 18
 
Когда цветы снова расцветут
 
(Примеч.: картина британского художника Лоуренса Альма-Тадема,
написанная в 1911 году)
Чем ближе мы со Спенсером приближались в тишине к дому, тем больше я замедляла свои шаги. Спенсер продолжал идти со мной в одном темпе, не оставляя меня одну, периодически сжимая мою руку в качестве поддержки.
Когда здесь жила моя семья, дом был серо-коричневого цвета с белой отделкой и изношенной деревянной крышей. Когда я сделала эти два последних шага, и дом оказался в поле видимости, я сдержала дыхание. Большинство домов сильно отличались от тех, что жили в моих воспоминаниях. А вдруг и мой изменился? Но в тот момент, когда я увидела его, из меня вырвался вздох, а потом и улыбка. Он выглядел так же, это было как бальзам на душу. Мы остановились в паре метров от него.
 
Я оглядела крыльцо с входной дверью, потом окно гостиной с белой рамой. Всплыло воспоминание, как мама звала нас к ужину, а Эмма захлопывала дверь в свою комнату, потому что не хотела прерывать свой телефонный разговор. Я услышала доносящуюся из моей комнаты песню «Decode» группы «Paramore», пока я сидела на кровати и делала домашние задания. Затем я представила маму и папу, сидящих на старых пляжных стульях, которые они держали на крыльце, и наблюдающих за тем, как мы с Эммой возвращались откуда-то домой. Обычно я возвращалась от Райли, а Эмма зависала со своими друзьями в магазинчике на углу ниже по улице.
Потом я заметила небольшие изменения. Несколько деревянных черепиц над окном спальни Эммы были заменены. А над центральной дверью висела небольшая желтая вывеска с надписью «Добро пожаловать». Под крышей подвешены ветряные колокольчики, создавая мягкий перезвон.
Но самым заметной и колоритной деталью, за которую ухватился мой взгляд, были высокие яркие астры, тянущиеся стройным рядом вокруг всего дома. Они поднимались вверх, овивая столбики дома. Я помогала маме сажать их, они расцветали с наступлением лета и продолжали цвести чаще всего до первых холодов. Астры продолжали цвести еще долго, после того как весенние и летние цветы увядали, даруя нам последние всплески ярких летних красок, прежде чем блеклые тона поздней осени вступали в свои права.
— Астры все еще цветут, — прошептала я, удивляясь, как они смогли сохраниться здесь. Раньше, пока жизнь живущих здесь людей не изменилась так резко, астры цвели каждый год.
— Они прекрасны, — сказал Спенсер.
Я почувствовала, как по щекам беззвучно полились слезы. Это было непередаваемо больно и непереносимо печально — находиться здесь, но это и не стало эмоциональных торнадо, которого я так боялась. Это не свалило меня на колени. В воздухе повисли сожаление и чувство потери, но также это место было таким прекрасно тихим, вызывало ностальгию по прошлому. Я заметила отметку на деревянной черепице около окна на первом этаже.
— Видишь это? — спросила я.
Спенсер сощурился.
— Что? Ту вмятину в стене?
— Я сделала ее бейсбольным мячом.
Он ухмыльнулся, глядя на меня.
— Ты бросала мяч в доме?
— Не специально. Папа пытался научить меня кидать крученый мяч. Тот закрутился немного сильнее нужного.
— И в тот момент твои мечты стать легендарным питчером Главной лиги разбились в пух и прах.
Я усмехнулась.
— Посмотри на это. — Я указала на отметину под окном, где раньше была комната Эммы. — Здесь раньше была белая решетка, которая тянулась от окна до самой земли. Мечты Эммы о школьной ночной вечеринке разбились, когда она попыталась спуститься по ней, тайком удирая из дома.
— Что произошло? — спросил он, поглядывая вверх на окно.
— Она свалилась. Она заскулила от боли и разбудила весь дом.
Спенсер едва сдержал смех.
— Она не пострадала?
— Она вывихнула лодыжку и отложила свою репутацию крутой малышки на год или около того. Папа разозлился и на следующий день срезал решетку.
— Вы с твоей сестрой всегда были такими разными, — ласково сказал Спенсер.
— Мама говорила, что Эмма похожа на нее, а я на папу. Похоже, мама и сама в свое время внесла неплохой вклад в школьные вечеринки.
Я усмехнулась, пытаясь представить эту картину, и Спенсер засмеялся.
Моя растянувшаяся улыбка тут же спала, когда я вытерла стекающие слезы.
— Ты хоть раз возвращался, чтобы увидеть свой старый дом?
Он повернулся ко мне и кивнул.
— Первый раз я вернулся туда, когда дядя Джексон попросил меня съездить на его грузовике по его делам. У меня были только ученические права, но ему было на это плевать. Это случилось спустя три месяца после смерти мамы, и я находился в стадии серьезного отрицания. Часть меня все еще надеялась найти там родителей живыми. С тех пор, я еще несколько раз возвращался туда. Думаю, чтобы почувствовать какую-то связь с ними.