Античный Чароплет. Том 3 (СИ)

— Убери это, человек! — слегка тихим, но настойчивым голосом прошипел старик, сверкая глазами в мою сторону. Гм… Ну, логично. Я сильнее Роши, я стою и держу посох Шак’чи в энергетическом центре всей конструкции. Думает, что я главный?.. Демонстративно поворачиваюсь к Роши.
— Убери, — медленно и спокойно кивнул он. Я качнул головой и сосредоточился. С исчезновением двойника оба моих ментальных щупа обвили посох Шак’чи, благодаря чему мы с ним довольно легко мысленно кооперировались. Сосредоточившись, я стал стягивать с его помощью огненные прожилки к основанию посоха. Подбегая к основанию почерневшей древесины, они забирались на неё и сворачивались, уменьшаясь в толщине, тоненькой огненной паутинкой.
— Главный — ты? — полуутвердительно посмотрел на Роши старый наг.
— Я, — согласился чернокожий чародей. — Я представляю здесь Раджу Бхопалара и Храм Тысячи как полноправный посланник мира и…
— Мира⁈ Человек — посланник мира⁈ — не выдержал наг. — Захлопни свою пасть, лысая обезьяна! И не смей произносить свои поганые речи! Вы, лишь явившись на нашу землю, уже принесли на неё войну! Не вам говорить о мире!
— Почтенный, последняя война была десятки лет назад. Я понимаю… — Чёрт! Вот же свезло! Старик — явно лидер. И, судя по возрасту, он вполне застал исход наг, последнюю войну с людьми и явно нас ненавидит.
— Последняя война была, и этого уже достаточно, — припечатал он. — Вы пришли сюда. И вы же отсюда уберётесь немедленно. Ваши жизни станут доказательством того, что мы не желаем новой. Но ещё больше мы не желаем видеть на нашей земле двуногих обезьян, — выплюнул он. Переведя глаза на остальных двоих, я зафиксировал холодный изучающий взгляд девушки и такой же холодный — у мужчины. Они были явно настроены не так категорично, но всё равно не испытывали к нам симпатии. Роши замялся. Не знает, что сказать? Надеялся, что переговоры будут проходить в более спокойной обстановке, когда за спиной будут десятки джунуюдха и три мага с Шивкамути? Ну, ему не позавидуешь: переговоры после тяжёлого боя на месте, где этот самый бой произошёл, когда мы в меньшинстве и на другой стороне злобная древняя развалина, желающая смерти всему человечеству… Сложная ситуация. Пожалуй, старика нужно задавить. Он не позволит никакого контакта. Сейчас мы говорим лишь с одним племенем. И даже если в других будут не такие категоричные лидеры, мы до них попросту не доберёмся. В состоянии ли мы вдвоём с Роши одолеть всех этих змей? Думаю, что да. С мощью Шивкамути и укреплением территории Шак’чи — справимся. Одна гончая теней стоит двух десятков наг-воинов. А то и больше. Маги у них слабые и, зная этот чешуйчатый народ, больше любят превращения. С большой вероятностью — в змей. Сила, кто бы там что ни думал, на нашей стороне. Особенно в нынешней ситуации, когда каждая секунда позволяет нам отдохнуть и отдышаться. Что же, нужно укротить старика…
— А иначе что? — хмыкаю. Все повернулись ко мне. Старик секунду непонимающе смотрел, а потом его кулаки сжались, глаза налились яростью. Я же решил добавить масла в огонь: — Если мы не уйдём, то что ты нам сделаешь?.. — с интересом спрашиваю. — Героически умрёшь?.. — невинно делаю предположение.
— Ты смеешь угрожать мне⁈ Здесь и сейчас⁈ — кажется, я довёл его практически до состояния жгучего бешенства. Теперь шоковая терапия…
— Да, — хмыкаю, поднимая перед собой руку с медальоном, и позволяю Шивкамути свеситься, заболтавшись в своей оправе перед нагами. — Знаешь, что это, старик?
Он явно хотел что-то сказать, но внезапно замер, словно его пыльным мешком по голове огрели. Я отвратительный чтец мыслей, но тут не нужно было никакого мастерства: всё было и так понятно. В нём боролись множество эмоций и желаний. Неверие, злоба, шок от того, что ЭТО у людей. Желание отобрать и переоценка нашей «скромной» боевой мощи… В нём буквально кипел котёл страстей. Итак… Пришла пора добивания.
— Ты спрашивал, как я смею тебе угрожать здесь и сейчас? — фыркаю. — Ты должен ощущать мою силу. И должен понимать, что с ней в руках я перебью всех вас безо всякой помощи. А мой товарищ тоже весьма силён. Но ты ошибся. Я тебе не угрожал, змееногий… Тебя и твоих соплеменников я убью. Но убью только в целях самозащиты. Так что нет. Об меня ты убьёшься только самостоятельно. Но знаешь ли ты, старый глупец, почему мы тут? Знаешь ли ты, что сейчас на севере идёт война? И я уже не надеюсь, но всё же спрошу. Как ты думаешь, с кем мы воюем, если, придя сюда за помощью в нашей войне, принеся сюда, к вам, змеехвостые, Шивкамути, уверены как в её безопасности, так и в том, что старые обиды не будут играть роли в нашем будущем союзе?.. Ммм?.. — Прекрасно. Кажется, он не может подобрать слов для ответа. И его более младший товарищ желает спасти положение…
 
— У нашего народа не может быть союза с людьми… — прозвучало слегка неуверенно.
— Союза с людьми у вас и вправду не может быть, — ухмыляюсь. — Но мы здесь не затем, чтобы заключить союз с вами. Мы здесь для того, чтобы объединить усилия против общего врага.
— Этот разговор не имеет смысла, — заметила молчавшая до этого девушка. — Никогда ни одно племя нашего народа не объединится с детьми гор и самоцветов.
— А кто сказал, что драгоглазые воюют на нашей стороне?..
* * *
— Он едва не сорвал… Он едва не похоронил идею союза! — брызгал слюной один из советников. Тарджабалахасар устало вздохнул, пытаясь вспомнить, зачем, во имя всех отродий тени, взял с собой этого чиновника.
Совет проходил в Индрахутаре. Посланцы Фараона неплохо укрепились и даже реально занимались тем, что им приказали. И занимались успешно. Меджайи и жрецы под предводительством Имхотепа жёсткими, часто даже жестокими методами укрепляли Индрахутару и очищали окрестности от отрядов эмушитов, которых находили с лёгкостью, пользуясь даруемыми их богами способностями к предвидению и ясновидению. В особо охраняемом здании, которое находилось в центре квартала, занятого посланцами Те Кемет, где дежурили несколько жрецов и два десятка меджайев, сделали целый склад. И ужас обуял бы любого простого человека, который зашёл бы внутрь. Множество закупоренных кувшинов, расписанных странными рисунками в виде искажённых в гримасах ужаса и боли лиц, стояли ровными рядами, отделённые равными интервалами. Из каждого, если прислушаться, можно было уловить отзвуки криков и страданий, а в воздухе буквально разлилось нечто жуткое. Внутри же помимо живых стражей стояли восемь мёртвых. Стояли ровно и неподвижно. Высохшие тела, пропитанные специальными составами, были куда прочнее простой человеческой плоти, а их сила, как и у всякого мертвеца, без сомнения больше, чем у живого человека.
Тарджабалахасар бывал в том месте лишь раз. И передёргивался от отвращения и толики страха при каждом воспоминании. Но его грела мысль о том, что каждая душа, запечатанная в любом из кувшинов, каждое искажённое лицо, изображённое на стенках сосудов, каждое из мёртвых тел стражей — все они принадлежали эмушитам.
Воины Фараона были хороши. Дикари мало что могли им противопоставить. Достаточно только упомянуть, что пришельцы из далёкой земли змей и песков до сих пор не понесли ни единой потери, умудрившись восстановить повреждённую в своё время Абтармаханом стену, установить на улицах Индрахутары абсолютные спокойствие и порядок, заставить местных чародеев, целителей и предсказателей подчиниться и вступить в городское ополчение, что было вообще уму непостижимо! А кроме того — организовать это самое ополчение и укрепить сам город, превратив его в настоящую крепость. Оставшиеся после исхода беженцев люди были переселены ближе к центру, улицы между домов оказались по большей части перекрыты низкими рукотворными стенками высотой примерно среднему мужчине по шею. Несколько десятков домов были соединены между собой и перестроены в простые с виду Храмы богов египтян, где ежедневно проводились службы и ритуалы, к которым присоединялись местные жители. Раджа не мог одобрить чужих богов в своём царстве, но жрецы использовали храмы в качестве мест силы, чтобы наложить различные чары на местность вокруг. В Индрахутаре попросту невозможен был прорыв теней. Даже в Новолуние. Если ему ОЧЕНЬ сильно не помочь извне. Или если не будет рваться чудовище, сопоставимое с Эмушей или его первыми детьми.