Античный Чароплет. Том 3 (СИ)

— Жена моя, ты не так давно в моём дворце и ещё не знаешь некоторых особенностей Бхопальского уклада.
— Глава общины отшельников столь важен, что Раджа соберёт целую армию лишь из-за одного его опасения? — Майрам была явно удивлена. На миг Сварнаадж проникся даже к этой девчонке симпатией. Молодая стерва была наглой, своевольной, подлой, хитрой и шла напролом везде, где только могла себе это позволить. И кусала исподтишка там, где не могла проломить.
Неплохие качества для правителя, хорошие для верной супруги. К сожалению, именно в верности Майрам он сомневался. А опыта, понимания людей и банальной интуиции ей не хватало. Но «великое царство» пришлось Раджепо душе. В какой-то момент в его голове мелькнула мысль. Он замер, пытаясь ухватить ту за хвост… Да! Мозаика в голове правителя Бхопалара сошлась. Он знал, на чем сыграть. Дочь Раджи Рек унаследовала все качества своего отца. И была идеальной кандидатурой на проводника влияния родителя в соседней стране, могущество которой было подорвано, но потенциал все ещё велик. Однако Сварнаадж, кажется, нашел ключик, который мог бы вскрыть для него тайную дверь в этой игре и перевернуть её ход. Амбиции молодой женщины. Она и сама их не понимает, но ей бы хотелось быть владычицей могучей страны, империи. А не упряжкой отца на шее мужа. Она и сама этого не понимает, но точно ли она выберет отца и могущество Страны Рек вместо Великого Бхопалара и силы собственного мужа? Наверное, Майрам может считать сейчас и иначе, но Сварнаадж был уверен — озарение, которое на него снизошло, было верным. Он сможет повернуть этот кинжал от своего живота к чужому и решить проблему последнего крупного политического соперника в своем регионе. А дальше останется только продолжить политику отца, брать новые земли и медленно давить нелюдей, забирая у них жизненное пространство. Не сложно. Не так сложно, как было минуту назад. Моргнув, Раджа вернулся в реальность, поняв, что пауза затянулась.
— Гуру Гальди не просто глава общины, он крайне мудр, опытен. И его слово действительно стоит сотен других. Он не указывает мне, что делать. И не просит. Лишь дает свой совет. И его советы достаточно ценны.
— Настолько, чтобы собирать войско? — Сварнаадж мысленно поморщился. Майрам была недостаточно опытна. С первого взгляда. В действительности же она просто ставила под сомнение либо его авторитет, либо авторитет гуру. Какая разница, что именно пострадает? Главное — внести небольшую смуту. Армию же собирать… Бхопалару не до войны. Даже небольшое войско станет тяжелейшим бременем. Змея. Мелкая. Кусает мелко. Скорее — покусывает.
— Достаточно ценный, чтобы быть готовым к сбору войск. ты говоришь об угрозе со стороны берега. В те места отправился мой человек. Один из лучших кудесников Храма Тысячи.
— Храма… — девушка на секунду замялась.
Сварнаадж почувствовал легкое довольство. В присутствии правителя ей было сложно высказывать недовольство или презрение к Храму и его адептам. А между тем в среде отшельников, Сварнаадж знал, людей Храма не сильно жаловали. Он сам учился в Храме Тысячи, пусть и минимально. И потому такого отношения в особенности не разделял и не принимал. Его мысль все время возвращалась в недалекое прошлое, улетая вновь и вновь к дальним соседям. Шумер и Те-Кемет. Две могучие империи. И их мощь была основана в том числе на магах. В обеих странах все или почти все маги состояли в гильдии. Неважно, как она называлась. До последней войны с эмушитами Храм Тысячи мог бы считаться аналогичной организацией, но был все же слабее, чем любая из этих двух организаций. И Сварнаадж знал, почему. В его голове была идея, которая должна была изменить весь регион. А может быть потрясти и мир. Идея настоящей Империи. И выражалась она одним словом. Централизация. Эта мысль начала витать в его голове после покорения Индрахутары и окончания двоевластия в стране. К нынешнему времени она оформилась окончательно.
Раджа Бхопалара четко знал, чего он хотел. Первое — подчинить своей власти чародеев. Всех. Остатки прорицателей Индрахутары, адепты Храма, отшельники, следующие кучи своих мелких и не очень учений, гадалки и травники… Все. В одну большую гильдию. Пусть со сложной структурой, пусть с разными методами обучения… Но все они должны встать под начало правителя в случае войны, все должны выполнять обязательную работу в мирное время. Идея шумерского илькума глубоко запала в душу повелителя крупнейшей страны региона. Второе — уничтожить окрестные страны и силы, которые могли бы представлять хоть какую-то угрозу. Страна Рек в первую очередь. Кланы наг и всю нелюдь. Она либо подчинится и признает своего повелителя, станет платить налог и служить, либо умрет. Третье — разделить земли на уделы единым законом, уничтожив несколько сотен разных традиций, законов, прав и прочих официальных и не очень статусов для земель. Маджараты, уделы, прямые земли раджы, множество местнечеств, непонятная принадлежность Похалайских территорий и бывших земель эмушитов, которые тоже войсками Бхопалара заняты только формально: половина земли до сих пор завалена трупами, половина населена оборванцами, которые больше грабят друг друга, чем делают что-то полезное, а зомби, скелеты и всякие иные твари и вовсе ходят по дорогам, словно у себя дома. Хотя это, считай, и есть их дом. Сварнаадж желал создать единый закон, дающий право на землю и четко обозначающий, какую и где, разделить свою державу на отдельные большие зоны с центрами в полисах и создать четкую структуру управления. Хотя бы до этого уровня. Наконец, ввести по всей стране единый подушный налог для своей казны, а не бесконечность странных сборов, половина из которых не платится, а половина и вовсе уходит неизвестно куда. Если выполнить хотя бы эти три цели, Царство превратится в могучую империю, которая сможет на равных потягаться с обоими сильными соседями за великой пустыней. А если бы это все было бы реализовано раньше, то и их помощь могла бы не потребоваться. Во всяком случае, только лишь Храм Тысячи едва ли объединял до войны хотя бы половину чародеев всех земель большого царства. Если отбросить слабосилков, травников и гадалок, то в Храме было две трети примерно. Даже банальное присоединение к нему всех родов Индрахутары и отшельников юго-востока и востока сделало бы Храм равным шумерской Гильдии Шестидесяти Знаний. И Сварнаадж желал добиться этого хотя бы сейчас. Лучше поздно, чем никогда. И первая цель — Майрам. Нужно было стать в её глазах силой, которой она не осмелится противиться. Женщина не будет уважать того, кому она может перечить.
 
— … Если это брахман, владыка, то он, я полагаю, вернётся, — осторожно ответила девушка.
— Это сатьян.
— Тогда вам не стоит ждать от него вестей, — легкомысленно пожала она плечами.
— Ты решаешь за Раджу, что ему стоит делать, а что нет?.. — Майрам, которой пришедшая явно не нравилась, жестко усмехнулась.
— Я…
— Хватит! — Сварнаадж одним словом, наполненным властью, заткнул всех. остальные придворные и даже мрачный Брафкасап, хотевший уже было что-то сказать, казалось, перестали дышать на мгновение. — Ты говоришь об угрозе. Тот сатьян, Тиглат, куда опаснее некоторых брахманов. и никогда не подводил ни меня, ни моего отца. твой учитель просит меня собрать войско и выдвинуться к побережью, опасаясь злых духов, которые овладели теми местами?
— Демоны. Он шел по следу зла. Мы давно враждуем с родами Индрахутары. И не мы были теми, кто начал эту вражду. Те, кто изучал тайные искусства. уходили в тамошние места давно. Гуру Гальди нашел их. И то, с чем он там столкнулся, было ужасным.
— Ты была там, дитя? — Брафкасап выступил вперёд, тяжело смотря на девушку.
— Я не… Не была там, мудрейший Адаалат-ка-Джаду, — она явно хотела ответить про «дитя», но промолчала. — Но я была в окрестностях побережья. На нас с учителем напали два существа, похожие на огромных волков, и жуткое порождение черных глубин теней, существо, которое было похоже лишь на мешанину плоти, не принимая никаких конкретных форм. Множество глаз, рук и ног — вот, что я помню. И жуткие мерзкие вопли… — несмотря на то, что девушка явно была непривычна ко дворцу и говорила куда более прямо, чем стоило бы, держалась тверже, чем нужно и однозначно не вписалась в придворную атмосферу, сейчас это сыграло ей на руку. Эмоции, которые она испытывала, были неподдельными. И неприятные воспоминания тенью мелькали на лице. — От всех буквально разило гнилью, злобой и чем-то чуждым. Они не были порождениями нашего мира. И они не последние.