Античный Чароплет. Том 3 (СИ)

  
Античный Чароплёт. Том 3
   
Глава 1
 
Глава 1
Устало поднявшись, я усилием воли ускорил прану в организме, вбросив её капли в духовные линии. Абсолютно неестественные действия. Это словно слёзы в вены вкалывать. Праны в духовных линиях быть не должно. Но не важно. Чёртова Шивкамути, чтоб её себе Пазузу в задницу засунул, буквально излучала мне напрямую в мозг любовь к каждой травинке вокруг. После наложения мощного благословения я пропустил через себя больше пятнадцати тысяч единиц маны Шивкамути. И теперь моё настроение скакало от возбуждённо-восторженного до яростного. Кажется, я теперь знаю, как ощущают себя шизофреники, когда одновременно хочется уничтожить всё вокруг и возлюбить каждую бабочку. К счастью, вспомнив, что ощущал, когда со мной делился своей маной Абтармахан, я сумел слегка подавить воздействие жемчужной маны, нейтрализовав остатки её силы в своём ноусе. Прана, смешиваясь с маной, обладала странным свойством. Я не так давно понял, что мана может нести с собой какие-то мысли или ментальную наполненность. Раньше мне показалось бы это чушью, но после более тесного знакомства с Шивкамути — уже нет. Однако мана такими свойствами обладать не должна. И тут мне пришла в голову мысль, что, возможно, именно это и выделяют в Храме в качестве духовной силы? Этакую эмоционально-личностную ману. Не уверен. Абтармахан, надеюсь, пояснит позже. Ну, а прана обладала, соответственно, свойством «гасить» эту особенность. Она тяжёлым налётом оседала в духовных линиях, вызывая сильный дискомфорт. Но зато мана Шивкамути становилась просто маной жизни. Нюансы? Ну — нельзя было полностью нивелировать воздействие на себя. Я, конечно, рад бы, да только у меня столько праны нет, чтобы «гасить» объёмы архимагов. Вот и приходится лишь подчищать остаточное воздействие.
Благословение тем временем уже полностью легло на окружающую территорию. Что-то такое… незримое растеклось в воздухе. Стало словно бы самую капельку легче дышать. Полагаю, ближайший урожай будет невероятно огромным. Что весьма кстати: в Ниджангу уже прибыли больше десяти тысяч человек. И поток даже не думал прекращаться. Шифран хватался за голову, начиная осознавать, что моё старое предупреждение про сто тысяч было, возможно даже, небольшим преуменьшением. Я сам бы оценил население Бхопалара в примерно полмиллиона человек. Не города в смысле, а всего царства. И сейчас примерно шестая часть его территорий превращалась в кипящий котёл военных действий. Шестая — да, но ведь эта шестая часть одна из наиболее населённых. Единственная причина, почему там сейчас идёт не полномасштабная война, а противостояние множества рейдерских отрядов и битвы против мелких гарнизонов — это то, что армия Раджи старается дать как можно большему числу беженцев выбраться с начинающей пылать у них под ногами территории. А ведь с моего прибытия в город прошла всего-то неделя! Почему эмушиты не начали активно продвигаться вглубь земель Бхопалара, я вообще не понимал. Разве что имелось объяснение, состоящее в том, что их армия является огромным скопищем разнообразных племён без чёткой структуры и с размытой вертикалью власти. То есть заставить их единым кулаком наступать и совершать стратегические маневры довольно сложно, если вообще возможно. Соответственно, куча этих чёрных некромантов сейчас активно разбредается по приграничным землям, пытаясь разграбить всё, что только можно, прежде чем двинуться дальше.
Но у меня тут, в Ниджанге, другие заботы. Огромная масса беженцев, которые всё продолжали прибывать, создавала не меньшую массу проблем. Люди, какими бы они ни были, редко могут с чистой совестью называть себя святыми. Пока у человека полный желудок, есть дом и деньги, он просто живёт. Далеко не мирно, но и не нарушая хоть какие-то рамки порядка. Разумеется, исключения встречаются на каждом шагу. Но тем не менее. Однако сейчас в эти земли нескончаемой рекой текли люди, лишившиеся крыши над головой, имущества, возможно — близких. И это создавало грандиозные проблемы. Так-то многие из этих обездоленных-несчастных и раньше вполне могли ограбить какого-нибудь путника, если знали, что останутся безнаказанными. Бывали случаи похищений. Особенно девушек. Городские терпеть не могут во многих местах деревенских. Во время крупных ярмарок на севере женщины без сопровождения мужей и братьев почти не ходят. Могут ведь приезжие просто дать по голове и увезти к себе на телеге где-нибудь под сеном. Раньше, насколько я знаю, была частая практика. Позже власти Индрахутары стали устраивать по деревням рейды и все селения, в которых находили похищенных, сжигали дотла вместе с жителями. Заживо. Их можно понять. Мне сложно представить, что может чувствовать родня похищенной, когда находит её у крестьян спустя несколько месяцев (а то и лет) изнасилований и тяжёлой работы.
 
Было всё это лет пятьдесят назад. Тогда же вмешались власти Бхопалара в лице Раджи, который и прекратил всё это безобразие. Индрахутарцы перестали жечь и истреблять целые деревни, а деревенские поутихли в своём стремлении найти «общественную невесту» (или невест), как это у них тогда называлось. Меры, способные остановить этот ужас, были приняты весьма жёсткие. Все родственники тех, кто вообще знал и не сообщил о похищении (или ответном рейде) платили большой штраф. Сами люди, которые знали о происходящем, лишались всего имущества и становились рабами на десять лет. А все участники подобного рода событий превращались в рабов на всю жизнь. Если у них были дети до десяти лет, то таковые становились будущими джунуюдха. Север со своими варварскими традициями поутих в то время, но нет-нет, а всё равно что-то такое происходило. А теперь все эти люди пришли на юг, не имея в общем-то, ничего за душой. Разумеется, сразу же начались убийства, ограбления, изнасилования… Благо, Шифран и Тарджи готовы были действовать жёстко. А в их распоряжении помимо самого Тарджи имелась мощнейшая поддержка в виде меня. Обычные люди? Которые даже и не воины? Без амулетов, артефактов, защитных наговоров и прочего? Даже не смешно.
Стража работала на износ, но таки смогла прекратить беспорядки и задавить их, пусть и вышло это ужасно кроваво. Буквально два дня назад жёсткие действия стражи переросли в очередную драку, которая довольно быстро переросла в стихийный бунт объединившихся в большую банду беженцев. Они уже собирались, судя по всему, прорываться в Ниджангу, дабы славно покуролесить и пограбить, благо большую часть приезжих в город не пускали и селили в тех самых бараках, которые я предложил построить. Временно селили, быстро стараясь отправить в новые места.
Так вот, бунт превратился в толпу, которая дорвалась до ворот и не давала их закрыть, пытаясь прорвать обороняющийся около этих самых ворот заслон стражи. Именно тогда там оказался я с приказом от Шифрана максимально быстро и эффективно прекратить всё это, невзирая ни на какие жертвы. Превозмогая боль и собственный ужас, отвращение к самому себе, я начал бить по толпе условно массовыми заклинаниями: воздушным тараном, огненным копьём, перекачанным энергией, множеством ветряных лезвий. Наверное, всего лишь раз десятый-двенадцатый в жизни пришлось применять огненный дождь. Заклинание, которое придумали, как раз чтобы подавлять максимально жестоко вот такие вот восстания черни: небольшие огненные капельки, температура которых достигает градусов четырёхсот. Прожигают кожу и мясо довольно глубоко. Обычно после применения ожоги начинают быстро загнивать и человек умирает в течение дня-трёх в мучениях. Из минусов — развеять можно проще простого, применяется долго: около минуты, даже если его заготовить заранее в ауре. Короче, абсолютно не боевая штука.
Во время того бунта я как раз и ощутил полностью влияние Жемчужины. Убивать людей, страдая от омерзения и ужаса к самому себе — это то ещё испытание. Теперь я каждый вечер трачу не меньше часа, чтобы разобраться в себе и в очередных изменениях, которые в меня постаралась внести Шивкамути. Тот ещё артефакт с двойным дном. Невиданная мощь, но только надо учитывать, что он исподволь постарается направить эту мощь туда, куда хочет сам. На первый взгляд кажется, что это носитель использует силу жемчужины. А реально оказывается, что это Шивкамути старается использовать своего носителя, чтобы управлять своей силой, которая артефакту самому по себе не подвластна. Правда, помимо праны в духовных линиях, имелся ещё один способ справиться с силой Шивкамути. Шак’чи обладал собственной духовной силой. И, вообще говоря, поглощал ману Жемчужины в смешных количествах. Так что он мог время от времени делиться своей силой со мной. Но я даже не представляю, что хуже — хотеть погладить и позаботиться о каждой травинке, или ощущать, подавлять это влияние силой и эмоциями обезьяна, который, имея странное мировоззрение, испытывал постоянно абсолютную безмятежность, желая при этом носиться по всей округе и скакать по деревьям. Шак’чи словно бы желал внутреннего покоя, а его он мог найти только в движении. При этом обезьян постоянно испытывал желание сделать кому-нибудь какую-нибудь маленькую пакость. Забавно, что он полностью удовлетворял это своё желание, когда я вытеснял духовную силу Жемчужины силой духа Шак’чи и начинал испытывать его чувства. Для него заставить меня постоянно сдерживаться в стремлении напакостить окружающим по-мелкому уже было той самой пакостью, которую ему хотелось сделать. В эти моменты он даже скакать переставал, если выбирался из посоха. А если сидел в нём, то начинал тихо пульсировать и даже, кажется, чуточку вибрировать от удовольствия.