Ультра: Марс (СИ)

Стартовую точку ракеты они раздолбали из пушек, но автоматический наблюдательный пункт находился в двух километрах в стороне, врытый в землю и тщательно замаскированный.
Поэтому мы наблюдали за посадкой до самого последнего момента.
И в этот самый последний момент корабль резко накренился, так как у него внезапно погасли посадочные двигатели на левом фланге корпуса. Спустя секунду они заработали вновь, но катастрофу это предотвратить уже не могло. Корабль обрушился с тридцатиметровой высоты прямо на почву Марса, подняв столп пыли на высоту около пятидесяти метров, а также местами вновь загоревшись. Очень скоро камеру заволокло песком и мы перестали что-либо видеть.
По идее, последствия такого удара должны быть летальны для экипажа и корабля. Но мы должны съездить и удостовериться в этом лично.
— Не забывай и про грабёж, — сообщила Суо. — А также про роботов охраны, некоторым из которых такой удар — сущая мелочь. Ну, не совсем мелочь, но надо понимать, что роботы в большинстве своём уцелеют, а так как они 100% были приведены в боевую готовность, то следует ожидать, что встречать вас будут горячо.
— Прасковья, готовимся к ожесточённому сопротивлению, — сказал я своему второму пилоту. — Это будет не просто прогулка к марсианскому кладбищу.
*Марс, равнина Аркадия, 22 октября 2048 года* 
Прибыли к обломкам корабля после полуночи.
Пыль тут оседает медленно, поэтому за обстановкой через камеру автоматического наблюдательного пункта наблюдали лишь последние четыре часа. Было поразительно тихо и спокойно. Будто эти обломки тут очень и очень давно.
Встали перед обломками и начали сканировать их ультразвуком. И понеслось.
Изо всех щелей в обломках по «Астрею» открыли огонь из ручного огнестрельного оружия и гранатомётов.
Активная защита начала рационально расходовать свой боезапас: игнорировала пули, но сбивала все противотанковые гранаты. Защита, может, выдержит прямое попадание, но это неизбежно скажется на её ресурсе. А восполнить его на Марсе пока что нечем. А вот боеприпасы активной защиты воспроизвести гораздо легче. Тем более, что их набрали с избытком.
23-миллиметровые пушки начали бить по вспышкам, наглухо вынося силы противника. Вспышки затухали навсегда, а я в это время наблюдал за показаниями датчиков.
Ультразвуковой сканер показал, что подвижных объектов среди руин много, около пятисот единиц, только особо активны лишь двести. Ничего, патронов хватит.
Грохнуло что-то мощное и я, к удивлению своему, почувствовал удар.
=Рельсотрон на 8 часов= 
Направляю туда орудие и даю длинную очередь на сорок снарядов.
=Цель уничтожена= 
=Повреждён третья левая опора= 
=Угроза экипажу — отсутствует= 
Выпученными глазами оглядываюсь вокруг и обнаруживаю, что на одной из дюн вылезла хреновина странной формы. Но Пит уже навёл на неё орудие и открыл огонь.
Быстрее машины быть уже давно нельзя...
Осознав, что дело кисло и сидеть в обломках бессмысленно, американцы бросились в атаку. Ну, как американцы... Американские роботы.
В основной массе гуманоидные «Guardian», только модель неизвестная, но с узнаваемыми деталями. Некоторые из них несли по два гранатомёта, которые рассчитывали использовать при приближении на минимальную дистанцию.
Только вот две фронтальные 23-миллиметровые пушки не позволили им приблизиться. С машинной точностью и скоростью Пит рассеял их по ветру, меньше чем за минуту оставив на поле перед обломками корабля сотни разбитых металлических тушек.
Откуда-то издалека сверкнула серия вспышек. А потом по броне опасно заколотило серией мощных ударов.
=Рельсотроны на 13 часов= 
=Дистанция — 15 километров= 
=Активация режима уклонения= 
— Ты говорила, что рельсотроны сейчас не реализовать! — панически подумал я.
— Парис хотел ручные версии, — ответила Суо спокойно. — А по вам шарахают сейчас стационарные.
— Пятнадцать километров?! — подумал я возмущённо.
 
— Ну перевезли они их, пока пылевая завеса висела, — пожала плечами появившаяся Суо. — Рельсотроны — это дорого, непрактично и, как ты мог заметить, довольно-таки хрупко. Пятнадцать километров — это не дистанция.
Последний её аргумент полностью подтвердил Пит, запустив десяток скоростных осколочных ракет.
За пятнадцать с лишним секунд, за которые нам пришлось потерпеть три попадания, ракеты преодолели дистанцию и порвали установки к чертям.
Разведывательный снаряд взлетел прямо вверх, повиснув на высоте около восьми километров. Продвинутые сканеры начали «срисовывать» окрестности.
Ещё пять объектов искусственного происхождения скрывались под песком в двадцати пяти километрах к югу от нас. Пит запустил туда пятьдесят ракет. В случае с рельсотронами лучше не экономить.
Рельсотроны были на стадии развёртки, поэтому не успели сделать и выстрела.
— Надо понимать, что на Земле они были бы втрое менее эффективными, — поделилась информацией Суо. — А может и ещё хуже. И как ты понимаешь, это, пожалуй, единственное надёжное средство против УБР. Ещё есть способ минирования области многотонным зарядом или ядерное оружие, но...
И тут обломки вспыхнули в адском пламени.
Мы были от них на дистанции трёх километров, но даже на такой дистанции нас здоровски тряхнуло. И ослепило.
=Детонация ядерного двигателя= 
=Повреждены фронтальные сенсоры= 
=Процесс устранения повреждения= 
=Замена сенсоров завершена= 
Ослепление сенсоров — это один распространённых способов борьбы с УБР, поэтому уже на второй версии старинного «Харона» установили систему оперативной замены сенсоров прямо в ходе боя.
Картинка восстановилась и мы увидели быстро рассеявшийся ядерный гриб. Атмосфера тут особая, поэтому апокалиптических видов долго лицезреть не удастся.
— Надо разведать местность вокруг, — решил я. — Найти и уничтожить любых выживших, собрать металлолом оставшийся от рельсотронов.
Следующие четыре часа шастали по дюнам и собирали цветмет. Ну, то есть не совсем цветмет. Некоторые рельсотроны были повреждены не полностью, сохранились крайне ценные микросхемы, системы наведения, оптика, а кое-где остались даже почти что неповреждённые установки. Пит хотел снести их сразу по обнаружению, но я остановил его.
Стреляли они не автоматически, у них были операторы из роботов, но в случае с одной установкой оператор был уничтожен, а сама она почти что не пострадала. Упаковали её и загрузили на крышу «Астрея». Можно будет присобачить её поверх УБР и использовать в качестве дальнобойной артиллерии.
— Будешь готов терпеть присутствие ядерного реактора прямо на крыше своей машины? — усмехнулась Суо.
Ну или не присобачивать поверх УБР, а использовать на перспективном месте для уничтожения кораблей американцев. Типа, бей врага его же оружием.
Реакторы, использованные в рельсотронах, были довольно-таки компактными, что показывает существенный отрыв американский от нас и в этой области. Пока наши богатенькие ублюдки упивались роскошью и кайфовали, американцы, одновременно с тем же самым, разрабатывали прорывные технологии.
Теперь этот отрыв надо как-то сокращать. Есть один надёжный способ, конечно, но я бы не хотел, чтобы его применяли.
Называется он ядерной войной. Ядерная война очень ультимативно сокращает всяческие разрывы между странами, погружая их в пучину апокалипсиса. И никакая подготовка в таком случае не поможет. Люди, в случае ядерной войны, гибнут в основном не от ракет, которые при всём желании не покроют всю территорию, а от разрушения инфраструктуры. Инфраструктура — это то, что позволяет человечеству поддерживать его текущий образ жизни. Поставки еды, обеспечение водой, материальными благами, медициной, технологиями — ядерная война прерывает эти цепочки, а потом оказывается, что миллионы людей лишаются этого и умирают, так как государство уже не может в разумные сроки всего этого предоставить. Это самый худший способ сокращения технологического разрыва.