Ультра: Марс (СИ)

— Утверждаю, — не стал я с ним спорить.
Все записи с бортовых камер и лог боевых действий в их полном распоряжении, не понимаю, каким образом могут возникнуть подобные вопросы.
— М-хм, — задумчиво произнёс подполковник, который мне сразу не понравился.
Внешность его ещё неприятная: сухой, с развитой физической формой, физиономия этакого землистого цвета, на большом и указательном пальцах следы никотина, это значит, что он курит, причём классические сигареты, глаза серые, колючие, он делает вид, будто видит меня насквозь. Лет ему где-то пятьдесят, судя по отсутствию характерных следов, автомат он в руках держит нечасто. Даже у меня, хоть я и оператор ударного бота разведки, есть физические свидетельства того, что на стрельбище я провожу достаточно времени, а у этого чисто, будто не военный никакой.
А ещё он не представился, вместо этого сразу начав прессовать на предмет выявления каких-либо грешков и припоминания старых.
Вспомнил этот военный следователь про мои тёрки с кончеными, которых я жестоко избивал на стадионе «Кристалл». Вспомнил он про Аркашу и наши с ним совместные экономические дела, которые теперь были выставлены так, будто я гостайну на сторону продавал, вспомнил про бойню в ростовском кафе «Рене», где мутные типчики попытались меня прикончить, по мнению подпола, из-за моих возросших аппетитов в деле продажи секретов Родины. Проблема была в том, что конкретный сегмент памяти городского псевдо-ИИ был уничтожен американским вирусом, поэтому результаты анализа моего состояния на тот момент были безнадёжно потеряны и никто не мог быть уверен, что я там совсем не при делах. Это я про тот эпизод, когда мне, после убийства кучи народу в кафе, пришлось три часа торчать в специальной комнате и отвечать на странные вопросы от псевдо-ИИ, который ответами удовлетворился и я перенёс тот подозрительный инцидент без уголовных последствий для себя лично. А этот подпол начал меня трясти и тыкать в лицо планшетом, приговаривая, что тут дело очень нечисто, пятно на досье офицера ВС РФ и всё такое...
В общем, обычный прессинг на предмет вытащить из меня реакцию, любую. Я на 100% уверен, что меня сейчас активно «пишут» всеми сенсорами местного псевдо-ИИ, который хочет удостовериться, что я действительно не при делах в этой истории с убийством несовершеннолетних нонкомбатантов.
Да, в бомболюке дрона-бомбардировщика содержалось десять детей возрастом от пяти до двенадцати лет, которые якобы хотели покинуть Албанию и воссоединиться с родственниками в Македонии.
Личности их все как один из македонцев, действительно имели родственников за пересекаемой границей, действительно их отправляли в Македонию, только вот одна беда...
Транспортное сообщение не закрывалось, любой, при наличии документа и двустороннего разрешения от посольств, может попасть из Албании в Македонию и обратно, ведь официально войны никакой нет, поэтому странный способ транспортировки детишек вызывал очень сильные подозрения в подлоге.
И действительно, европейские и американские новости пестрели громкими заголовками, дескать, российские войска взрывают самолёты с детьми, звери поганые и всё в этом духе. Детали для них уже не важны, главное — инфоповод. Все прекрасно помнят, что они чёрное могут сделать белым, а белое — чёрным.
А ещё они каким-то образом узнали, что сбитый «самолёт» проверял именно я, брат Париса Мизамидиса, который является автором концептуально нового псевдо-ИИ, потрясшего весь мир возросшей эффективностью и жёсткостью в плане ведения международных дел.
То есть таким образом они в своих глазах замазали меня, чуть-чуть зацепили Париса, а также немного морально оправдали, опять же в своих глазах, предыдущую войну. Типа: «Видите? Не ударь мы превентивно, они бы сами напали на нас, ведь это зверьё не умеет воевать по правилам!»
Другое дело, что теперь мнение западных стран для нас окончательно значит ровно нихрена. Мир был разделён точно так же, как когда-то почти сотню лет назад, разделившись на два полюса силы. Российская федерация на одной стороне, США на другой, а остальные страны запаслись попкорном и тревожно наблюдают за развитием событий.
 
— Не нравишься ты мне, старлей Мизамидис... — произнёс подпол. — Чую, что ты что-то скрываешь, что-то нехорошее...
— Чутьё к делу не... — начал я.
— МАЛЧАТЬ! — резко окрикнул меня подпол. — Будешь качать мне тут права, я тебя на лунную базу отправлю до конца жизни куковать! ПОНЯЛ МЕНЯ?!
— Так точно! — вскочил я и вытянулся по стойке «смирно».
— А теперь слушай... — успокоился подпол. — Совет псевдо-ИИ держит это дело под личным контролем и ты сейчас как мышонок на прозекторском столике, со всех сторон видный, даже изнутри. И их очень не устраивает, что ты даже во время банального патрулирования территории союзной Македонии умудряешься вляпываться в дерьмо!
Подпол взял со стола планшет, разблокировал его и начал что-то внимательно читать.
— Ты увольняешься в запас, — припечатал он меня. — И оператор твой тоже. Как её там? Прасковья Кипарисова?
— Но это незаконно! — поражённо возмутился я. — Я же ничего не сделал!
— В этом и нет твоей вины, — равнодушно пожал плечами подпол.
Он достал из внутреннего нагрудного кармана серебряный портсигар, вытащил оттуда коричневую сигарету и подкурил её от перстня-пьезозажигалки.
— В этом нет твоей вины, но начальству... — он несколько раз указал сигаретой куда-то в потолок. — Военнослужащие с подобной репутацией, увы, не нужны... Ха-ха!
Вот урод...
— Ты же будешь как бельмо на глазу, куда тебя не переведи, их ищейки узнают и части будет уделено пристальнейшее внимание, что совершенно не похоже на военную секретность, — развёл руками подпол. — У нас и так хватает скандалов, поэтому тебя отправляют в запас. Думаю, на гражданке ты не пропадёшь, с таким-то братом...
— С какого дня приказ? — взял я себя в руки.
— Со вчера, — улыбнулся подпол. — Ты уже не на действительной службе, гражданин.
— Ну тогда пошёл ты нахуй, подпол, — встал я из-за стола и направился к выходу.
— Ты бы получше выбирал слова, гражданин Мизамидис... — поднялся вслед за мной этот подполковник.
— В гражданский суд подавай, — рассмеялся я, не оборачиваясь. — Или ты вернёшь меня на действительную службу, чтобы как следует наказать? Стоит оно того?
— Нет, ты достаточно пострадал, — язвительно процедил подпол.
— Кстати, так и не узнал твоего имени, — повернулся я.
— Подполковник Раскольников моё имя, — ответил военный следователь.
Я молча кивнул и покинул допросную.
Да, дела...
Всегда мечтал о военной карьере, но, видимо, не судьба.
Ладно бы капитаном уволили, но старлеем... Эх...
— Чем будем заниматься? — мысленно спросил я у Суо.
— Да чем хочешь, — появилась та перед моими глазами в пляжном купальнике и длиннополой соломенной шляпе. — Можем в Сочи поехать, а можем и в Феодосии отдохнуть.
— А потом? — задал я немаловажный вопрос.
— А потом посмотрим, — пожала плечами Суо. — Проект, кстати, окончательно готов, можно начать обрабатывать Париса, чтобы запатентовал девятьсот двадцать одно уникальное решение, применённое при разработке проекта.
— Это позже, — мысленно махнул я рукой. — Сейчас же надо забрать Прасковью, её уже должны были выпустить.
Прасковью я обнаружил на лавочке в парке, где она сидела и нервно курила свои электронные сигареты с точной имитацией натуральных.
— Тоже попёрли? — грустно спросила она.
— Попёрли, — кивнул я и уселся на лавочку по соседству с ней. — Но это ерунда, мы просто оказались не в то время и не в том месте.
— Да это уже не проблема, — махнула рукой Прасковья. — Что дальше-то делать? Обратно в Феодосию вернёмся, будем куковать в твоей квартире, пока деньги не кончатся?
— Или поедем к Парису, — усмехнулся я. — У него там тоже увлекательно. Я закажу такси.
Институт Париса находился в другом конце города, на самой окраине, далеко за старым МКАДом.