Боярышня Дуняша 2 (СИ)

Дуня попробовала развить мысль о плавном изменении боярского наряда. Неплохо бы избавиться от длинных рукавов, ввести новые варианты потайных застёжек, чтобы женщины отдавали предпочтение приталенным сарафанам. Ещё хорошо бы уделить внимание пройме, и тогда легче станет моделировать верхнюю одежду и может появиться промежуточная в виде кофт.
Дуня поморщилась: процесс изменения моды даже теоретически оказался слишком сложным и длительным. А ей нужен результат прямо сейчас!
Но что же тогда понравится людям? Дунин взгляд скользнул по Моте, её подружке, ключнице… всё не то. Она посмотрела на икону, вздохнула… и поперхнулась. Ответ всегда был перед глазами: каждая семья старается украсить угол, где поставлена икона.<br> И первейшим украшением является рушник-божница!
Лицо боярышни озарила улыбка:
— А давай-ка мы попробуем обвязать края рушника, и хочешь верь, хочешь не верь, а будет шикарно!
Дуня хотела сказать, что не хуже, чем кружево, но она ни разу не видела на ком-либо кружево. Либо это слишком редкий и дорогой продукт, либо боярыни не придумали, куда его использовать, либо оно ещё только зарождалось в Европе.
Все перевели взгляд на красный угол и непонимающе уставились на Дуню. Она ещё не показывала, как создавать узоры.
Боярышня рассадила учениц в общей горнице и начала чертить простенький узор филейной вязки.
Мотина подруженька запыхтела и попятилась назад, бормоча, что не справится. Она и считать не умеет, а тут всё совсем непонятно.
Ключница хмурилась, поджимала губы и качала головой, показывая, что больно уж мудрено. А вот Матрена и, к удивлению, остальных, дворовая девица Даринка, заинтересовались.
— Я поняла… вижу рисунок! — воскликнула Мотя. — Это ж цветочки!
— Да, — улыбнулась Дуня, — и всего-то надо быть внимательными и повторять узор, распределяя его по всему краю полотна.
А в голове уже складывались подзоры для кроватей, окантовка нижних рубах полоской вязаного кружева, да и на головном уборе кружево будет хорошо смотреться, особенно рядом с жемчугом.
Матрёна начала водить пальцем по начерченным кружочкам и палочкам, что-то считая про себя.
— Попробуй вязать сначала в одну нить, но если видишь, что слишком тонко, то в две, — посоветовала Дуняша.
Матрёна согласно покивала и приосанившись, строго посмотрела на свою крошечную команду, собираясь призвать всех к работе, но вспомнила что-то важное и воскликнула:
— Дуня, а я ниточку из козьей шерсти скрутила.
— Молодец, я видела.
— Она такая легкая… что ты из неё будешь вязать?
Дуня тяжело вздохнула. Она думала, что у неё будет время, чтобы посидеть, вспомнить рисунки оренбургских платков, но ведь ни минуты покоя нет!
— Из этой пряжи можно создать узор, как паутинка, и я думаю, что женщинам понравится такой платок. Его можно будет накидывать не только на плечи, но и поверх кики, как свадебный плат. А главное, что он очень тёплый будет!
— Дунечка, покажи! Я хочу попробовать! — взмолилась подружка.
И как ни торопилась Дуня, но села и нарисовала часть схемы, которую когда-то использовала в вязании салфетки. Эту часть можно повторять, а потом придумать что-то, чтобы обвязать по краю. Должно получиться красиво и необычно. А потом уж мастерицы сами придумают новые узоры — у них мозг заточен на составление схем со смыслом.
— Ну, вот примерно так. Но ты лучше займись обвязкой для рушников. Василиса, выдели Матрене и её помощницам полотно, схожее по цвету с купленной пряжей!
Дуня повернулась к Моте:
— А ты следи, чтобы девчонки выучились и не ленились. Даринка пока при тебе побудет, да поможет. Но хорошо бы кого из твоих баб вернуть к этой работе, и тогда вязание станет неплохим подспорьем твоей семье. Если нет, то придется тебе продавать этот дом и переезжать в имение.
— Ой, нельзя продавать… тятя при смерти… мамка пропала… разве я смогу?
— Это самый крайний случай. Быть может, зимой кто из твоих родных приедет, да поможет?
Мотя обрадованно закивала, подтверждая, что родня у неё есть, но все далеко живут. Последний раз собирались все вместе, когда Ксюша родилась.
  
— Всё, — Дуня хлопнула в ладоши, завершая разговор. — Чему надо я тебя научила, а дальше сама. Ты умелая мастерица и лучше меня почувствуешь, как надо делать.
Она ободряюще улыбнулась подружке и строго посмотрела на Василису, чтобы та излишне не ворчала.
— Дуня, а ты куда? — как птичка встрепенулась Матрёна.
— Мне в Кремль бежать.
— А какие у тебя там дела?
— В этом году будем устраивать турнир по клюшкованию.
Мотя восторженно раскрыла глаза и прижала ладошки к щекам. Ей тоже хотелось в Кремль, но её ещё ни к кому не приглашали по малолетству, а старшей сестры, которая могла бы взять её с собой, не было. Она надеялась, что Доронины отстроят большой дом после пожара, начнут созывать девушек к себе, и тогда бы Дуня позвала её, но их имение, как и её, подверглось разграблению. И всё-таки она здесь и даже слушает новости из первых рук
— А это как? — выдохнула она. — И причём тут ты?
— Всё потом, — отмахнулась Дуня, — надо бежать, меня ждут.
Её вправду ждали — во дворе сгорал от нетерпения Семён Волк. Его отец взбеленился, услышав, что Сенька отказался поучаствовать в организации турнира, когда Дунька предложила ему. Григорий Волчара долго не мог успокоиться, обзывая сына безмозглым дураком и обещал отвести его в лес, где ему самое место среди зверья. Напоследок отвесил затрещин и пару мощных пинков по ребрам, когда Семён не удержался и упал.
А утром Григорий вышел провожать сына и дал отцовское наставление, чтобы тот сам завел разговор о турнире и твёрдо обещал, что вся семья поможет.
— Сенька, это ж новая должность при князе! Дурень ты эдакий! — наградив сына ещё одной затрещиной, Григорий обнял его и выпнул вон.
Но Семёна не особо впечатлил отцовский энтузиазм. Влезать в организацию турнира ему не хотелось, а вот служба в разбойной избе его притягивала. Поэтому он первым делом поехал не к Дорониным, а в разбойный приказ, чтобы посмотреть изображение разыскиваемого за награду человека. Ему было интересно поглядеть на картинку, списанную с живого человека, а ещё он никак не мог оставить мысль, что мог бы его найти и даже составил план действий. Для начала надо было переговорить с теми, кто знал злоумышленника.
В приказе он долго и с интересом разглядывал разыскиваемого человека, но уточнить обстоятельства дела было невозможно. Народу там… ох, сколько там народу и все трутся возле рисунка, обсуждают, лезут с вопросами… Дуня могла бы ему помочь… её там знают и не откажут в помощи! Он рванул к ней, а она, как назло, никуда не спешила.
— Едем! — выскочила она и подбежала к давно подготовленному к поездке возку. Семён даже не успел переговорить с ней насчет лиходея. С досады сильнее, чем нужно, ударил коня пятками и тот рванул вперёд, оставляя возок позади.
В Кремле Дуня первым делом побежала к деду. Она вчера рассказала ему, как князь подловил её на разговоре с княжичем, и дед пообещал узнать, будут ли последствия. И пока Дуня возилась с Мотей, он должен был разведать обстановку.
— Даже если князь осерчал на тебя за давление на сына, то ничего страшного. Недолго вам играть вместе.
— Это почему?
— Я ж тебе уже говорил! Ты растешь, он растет, должна понимать, что чем дальше, тем меньше у вас будет свободы.
Дуня об этом уже думала, но казалось, что это будет нескоро.
— А про Анну забудь. Она зимой вернется в княжество Рязанское.
— Как вернется? Разве она там уже жила? — опешила боярышня.
— Дунька, чему тебя учил отец Варфоломей? Он должен был рассказать тебе, что ещё старая княгиня устроила брак Анны и рязанского князя Василия Ивановича, росшего у нас.
— Я помню! — возмутилась она. — Но разве их уже обвенчали? Она ж совсем девочка! Когда? Я не помню, — опешила Дуня.
— Анну Васильевну повенчали три года назад. Ты маленькой была, поэтому не помнишь. Ей тогда сполнилось четырнадцать, а сейчас она в самом соку!