Странник (СИ)

Марта чувствовала, как грудь сдавливает страх, острый и тяжёлый. Она попыталась разглядеть лицо всадницы, но её черты утопали в тени, и эта тень ложилась так, что казалось, будто её лицо было полупрозрачным, будто черты прятались за вуалью или же вовсе растворялись в густом воздухе. Женщина не шевелилась, не оборачивалась — её глаза были прикованы к какой-то невидимой точке впереди. Взгляд этот был застывшим, мёртвым, словно сама она — кукла, застывший манекен.
И тут Марта заметила воронов. Стая чёрных птиц возникла внезапно, одна за другой они начали появляться из леса, как ожившие тени, и тягучими, ленивыми кругами облепили белую фигуру. Они садились на ветки рядом, на дорогу, спрыгивали с деревьев, и, наконец, один сел ей прямо на плечо. Марта почувствовала, как её охватывает отвращение и страх — вороны были слишком близко, но ни один не боялся её.
Марта попробовала окликнуть женщину, но губы её будто налились свинцом. Голос оборвался на полуслове, и только ветер подхватил её слабый шёпот. Она знала, что ей надо развернуться, уйти, но не могла. Словно прикованная к месту, Марта следила за женщиной — за этой неподвижной фигурой в белом. Время вокруг остановилось, и только вороны каркали и прыгали на женщину, как ожившие клочки самой тьмы.
Прошло несколько секунд, но для Марии они казались вечностью. Наконец женщина, не меняя направления взгляда, чуть качнулась, и лошадь медленно начала двигаться прочь, уводя её в густую, холодную мглу. Марта видела, как её силуэт растворяется в дымке, тает, как призрак, и в этот миг ей показалось, что глаза всадницы всё-таки были обращены на неё. Но в них не было ни жизни, ни света — только пустота, как у мертвеца.
Тут страх накрыл её с головой. Марта не выдержала. Она обронила корзину и с воплем бросилась бежать прочь от дороги. Ноги её подкашивались, и холодный воздух обжигал горло, но она бежала, не оглядываясь, моля все святые силы защитить её от этого ночного кошмара. Она слышала за спиной лишь шорох листьев и карканье воронов, которое преследовало её, гулкое, как раскаты колокола, оповещающие о беде.
Как только она достигла деревни, из ее груди вырвался дикий, полный ужаса вопль, который тут же заставил местных выскочить из своих домов. Люди окружили её, кто-то хватал за плечи, тормошил, прося объяснений. Сбивчиво, едва дыша, Марта описывала то, что видела, не пытаясь смягчить ни слова. Она видела привидение — женщину, не живую и не мёртвую, призрака на черном коне, окружённую воронами. Её глаза, как у мертвеца, видели её, как из другого мира.
Толпа слушала её, кто-то шептался, кто-то сплёвывал, качая головой. Её рассказ, полный деталей, проникал в каждого, и никто не решался сказать, что это бред. В тишине, настороженной и полной неверия, слышался её голос, пугающий и звучащий всё правдоподобнее.
  
Глава 27
 
Особняк застыл в оглушающей тишине, которая, казалось, просачивалась сквозь стены, превращаясь в призрачное эхо. Изабелла шагала по пустым, залитым бледным светом комнатам, не в силах найти себе места, как будто её душа тянулась прочь, стремилась освободиться от тела и убежать подальше от этой муки. Пропажа дочери разъедала её изнутри, как сильнейший яд, растекающийся по венам. В душе бушевал невыносимый страх, который невозможно было унять. Она металась по дому, словно запертая в клетке, чувствуя себя в полном бессилии, пока её девочка где-то там, во тьме, одинока и беспомощна. Изабелла догадывалась, что единственный человек, кто мог помочь ей, был Джузеппе Лоретти, и сердце её колотилось с безжалостной силой, от одной мысли, что ей придётся идти и просить его… и не только о дочери…но и о сыне. Люди считают его исчадием ада, они уже окрестили его антихристом и дьяволом. Если найдут, то линчуют. В Сан-Лоренцо полно фанатиков.
Она долго боролась с собой, прежде чем решилась. Наконец, собрав остатки сил, Изабелла направилась к гостинице. Путь оказался тяжелее, чем она могла представить. Казалось, весь мир обрушивался на неё. Дойдя до гостиницы, Изабелла остановилась перед ярко освещённым фасадом, переводя дыхание, и на мгновение её охватило страшное желание повернуть назад. Но у неё не было выбора. Ей придется встретиться со своим прошлым и еще раз посмотреть ему в глаза.
  
Глубоко вздохнув, она пересекла мрачный холл и направилась к нужному номеру, пряча дрожащие руки в складках одежды. Дверь распахнулась почти мгновенно, и её встретил Лоретти, взгляд которого холодным рентгеном пронзил её с головы до ног. На его лице застыло спокойствие, холодное и непроницаемое, словно он уже знал, что приведёт её сюда.
— Изабелла? — его голос прозвучал мягко, но от этой мягкости было неуютно. — Что ты здесь делаешь?
Она вошла, не сказав ни слова, и, едва прикрыв за собой дверь, отступила к дальней стене. Она пыталась подобрать слова, которые заглушили бы острую боль в груди, но голос сорвался.
— Джузеппе, у меня нет времени на долгие объяснения. Ты — единственный, кто может спасти Риту… и Альберто, — она едва выдавила его имя, и ей показалось, что земля ушла из-под ног.
Лоретти стоял, неподвижный, его взгляд остался холоден, но в нём мелькнуло что-то, когда он услышал её просьбу. Её слова врезались в него, как нож.
- Я именно этим и занимаюсь. Ищу твоих детей. И черт возьми понять не могу что происходит. Вначале я узнаю, что одна твоя дочь встречается со своим братом, а теперь и другая сбежала вместе с ним. Альберто конечно…охренеть какой шустрый. Но я понятия не имею, где он мог спрятаться. Этому засранцу удавалось скрываться от меня месяцами.
Её губы задрожали, и взгляд затуманился, когда она с трудом подняла глаза на него.
- Найди их…я не знаю как все это случилось. Никто не знает. Я тоже не сразу узнала в нем своего сына…Твоего сына.
Его лицо исказилось, он вскинул голову, и тишина, повисшая между ними, стала мучительно громкой. Её слова повисли в воздухе, словно ледяной кинжал, между ними — людьми, которых давно развели разные дороги, но связь которых оказалась сильнее, чем они могли подумать. Лоретти смотрел на неё, как будто не узнавал, словно человек, стоявший перед ним, был всего лишь отражением его собственного страха и вины.
— Мой сын… — он повторил, и голос его едва слышно разорвал тишину комнаты, звучал, как шёпот боли и невыносимого сожаления. — Как же болезненно это звучит спустя столько лет мучительных поисков. А ведь я не поверил тебе тогда. Я искал моего мальчика.
— Джузеппе, город готов его растерзать, я прошу тебя спасти его. Там за этими стенами собрались люди, которые хотят казнить его, они считают его исчадием зла. Они называют его дьяволом и хотят устроить суд. Я умоляю тебя, спаси их обоих — Риту и Альберто.
- Дело в том, что они могут быть где угодно. Он забрал бриллианты. Он может быть уже на пути в Мексику. Черт, возьми, а ведь все могло быть иначе если бы ты от меня не скрыла. Мне бы следовало оторвать тебе голову!
Лоретти встал, опираясь о подлокотник кресла, словно пытаясь выдержать вес всей правды, которая, наконец, свалилась на него. В его глазах мелькнуло сожаление, холодное и горькое. Он попытался справиться с нахлынувшими мыслями, его переполняли воспоминания — каждый момент, когда он пересекался с Альберто, смотрел на него, как на врага, конкурента, человека, с которым следовало бороться… и сына, с которым его связала невидимая нить судьбы.
— После всех этих лет, после того, что мы оба… — его голос осёкся, и он отвернулся.
Изабелла подошла ближе, её лицо оставалось твёрдым, несмотря на слёзы, её взгляд был полон решимости.
- Я пришла к тебе, потому что мне не к кому больше обратиться. — Её голос стал тише. — Пожалуйста, помоги мне спасти их. Спаси их обоих.
- Я сделаю всё возможное. Их ищут…самые лучшие мои люди. И полиция, которая подчиняется тоже мне.
Изабелла едва успела выдохнуть в знак благодарности, когда в дверь тихо постучали, и на пороге возник один из людей Лоретти.