Знаки внимания (СИ)
— А что ты думаешь про это покушение?
Он отходит от окна — там его любимое место в нашей палате, и садится на скрипнувшую кровать. Внимательно смотрит на меня и неожиданно легко начинает:
— За тобой была замечена слежка… полтора года назад. В то время Дикеры как раз сдали очередной заказ. Что-то пошло не так, были перепутаны сопровождающие документы для двух образцов, точнее — пара отдельных листов, так же? Сам-Сам нервничал и говорил с тобой очень резко.
— Там было перепутано изначально — когда заполняли пошагово еще в мастерской и штамповали. Но я тоже виновата — меня для того и поставили на проверку, а я не стала смотреть парные скрепленные листы. Так что получила справедливо.
— Но он тогда наорал на тебя. Ты была расстроена…
— Было бы нелепо… — буркнула я.
— Ты была очень расстроена, и Страшный велел Андрею проследить за тобой и проехать за твоей машиной до самого дома — присмотреть. Но в тот день ты поехала не домой, а в банк. Тогда и обнаружился наблюдатель — далеко не профи, но там и не нужно было — ты не заметила бы и слона.
— И что? — не обратила я на его шпильку внимания.
— Он буквально прибежал туда, когда ты там появилась. Сидел и смотрел, чем ты занимаешься, ждал. Потом подошел к тому оператору, с которым ты работала, поговорил, вышел на улицу и кому-то позвонил, а потом ушел. Андрей проследил за ним и узнал, что он работает электриком в «Ленте».
— Там она рядом — «Лента», — шепчу я.
— Он и жил рядом, — согласно кивает Иван.
— Жил…?
— Да. Его больше нет — несчастный случай, вроде…, но Страшный не очень в это поверил — слишком уж вовремя и потому, можно сказать, глаз не спускал с тебя потом.
В целом, для меня мало что прояснилось, но говорить больше не хочется. Ясно, что если бы у них тогда получилось что-то выяснить у того мужчины или работницы банка, то сейчас аварии не случилось бы. И не сходится — полтора года назад мы с папой еще не лазили в интернете и не светились с разговорами о марке по телефону. Неужели за нашей семьей приглядывали с тех еще времен, а активизировались только после наших неосторожных действий? Трудно верится — траты на такое были бы неразумны, потому что речь идет о десятилетиях наблюдения. Может, все-таки мама проговорилась — если не коллекционеру тому, то своему новому мужу? Так нет — я верила ей, а она сказала, что никому ни-ни.
Но зато мне становится понятно, почему Георгий тогда буквально выдавил из меня признание о марке. Я не знаю, что думать обо всем этом. Но чувствую огромное, просто сумасшедшее облегчение от того, что мои подозрения в отношении него беспочвенны. Это немыслимая, распирающая изнутри радость! Это первая радость, связанная с ним за все время, не считая тех жалких минут. А тревоги от известия о чужой слежке нет, как нет — это мелочь и вообще фигня, потому что они приглядывают за мной — хранят. И пускай даже случилась эта авария… все равно знать, что обо мне вот так заботились — приятно. Я смотрю на Ваню с благодарностью, а он понимает мой взгляд, как просьбу продолжить рассказ.
— Теперь, когда ты ходишь в банк, за тобой всегда идет кто-нибудь из наших, а остальные ждут. И в машине твоей установили маячок, новые маршруты отслеживались, вчера мы не успели совсем немного — пробки, час «пик». А ты и правда — носишься, Катя. Ты на самом деле ездила на эту вашу дачу?
— Я же рассказывала Степановичу, что не совсем нашу — у бабушки есть знакомая. Она серьезно заболела и предложила пользоваться участком, засадить его. Ну, и присматривать, конечно. Я и моталась посмотреть — там маленький домик. Бабушка сказала что теперь откажемся, без машины не наездишься, — терпеливо объясняю я, так же терпеливо, как он только что говорил со мной. И несмело уточняю, чтобы знать причину такой неожиданной его откровенности: — А это, наверное, Страшный разрешил тебе рассказать про слежку?
Он кивает: — Да, и хорошо что ты спросила сама, а то я и не знал, как это все… начать говорить. Я был за то, чтобы сразу все тебе рассказать — еще тогда, он тоже вроде вначале собирался, но потом не стал. Сказал — ты воспримешь все очень серьезно и станешь трястись, как какой-то там хвостик, и смысл пугать тебя? С этим невозможно было бы нормально жить, а мы, как будто, делали все, чтобы обезопасить тебя. Да… еще звонки того мужика — их проверили, там зарегистрировано на старенькую пенсионерку. А оператор за деньги сообщала ему о твоем приходе. Ее уволили, слежки за тобой больше не было. Но мы все равно присматривали.
Я шумно выдыхаю…. тогда Георгий заставил меня рассказать о марке и сделал какие-то свои выводы. Но они не предотвратили того, что случилось — покушения. Значит, выводы были неправильными. В то, что кто-то увидел, как Андрей следит за электриком и сразу убил того, мне не верилось. Это было бы уже слишком. Скорее, он сам понял, что попался, перенервничал, может допустил в работе ошибку… Признали же его гибель несчастным случаем, разбирались люди… Но это сейчас не главное, я думаю о другом — вот почему они оказались рядом так быстро, они уже ехали на сигнал того маячка в моей машине. Вот почему! Облегчение и эйфория накатывают по новой и всей своей силой обрушиваются на Ваню:
— Вань, ты такое солнце! Если бы ты только знал!
* * *Мама медленно покачала головой, потянулась и дотронулась до моих пальцев, погладила их и сразу же убрала руку. Я не дернулась и не отодвинулась на этот раз, просто в голову не пришло.
— Мне они зачем, Катя? К слову пришлось, разговор перевести на менее болезненную тему… У меня там новый круг знакомых и один из них заядлый коллекционер. Зашла как-то речь об этом, и я заинтересовалась, а еще вспомнились рассказы Дарьи Марковны и мамы: раньше были специальные магазины «Филателия» — для обмена марками и просто — их скупки. А на улицах стояли киоски Союзпечати и в них, кроме газет и журналов, продавались новые, только что выпущенные наборы марок. Помню — у нас дома тоже валялся старый альбом, и там куча их была — цветы, животные, знаменитые картины, бабочки, машины. Потом я этот альбом больше не видела, родители, наверное, отдали кому-то из мальчишек-соседей. Или просто затерялось, пропало все куда-то после их смерти. Но я помню, как это было — рядами под целлофаном, ярко, красиво… А если совсем уж честно, то после знакомства с ним мелькнула у меня мысль — тебе нужна квартира, Катюша. Мы тогда погорячились со своей… Ты же не возьмешь у меня деньги? Они так и лежат на счету — почти все. Вот видишь… А этот человек не то, чтобы богат, но коллекция у него значительная и он состоит в этом их обществе, а главное — он как будто неплохой мужик.
— Ты спрашивала его, рассказала о марке? — затаила я дыхание.
— С ума ты сошла? — удивилась она, — нет, конечно.
— Не говори никому, мы решили не трогать ее, временно оставить все, как есть. Даже из дома убрали от греха, как говорит бабушка.
— Хорошо, — легко согласилась она, — расскажи мне тогда о себе… пожалуйста. Я уже знаю, что ты работаешь по профессии в очень хорошем месте, а как у тебя с личной жизнью? Есть кто-нибудь? — улыбалась она и смотрела на меня, медленно обводя взглядом мое лицо, будто изучая его и запоминая.
— Есть. Я встречаюсь с сыном папиного друга. Это они выкупили его дело тогда, приехав с Урала.
— Земляки? — казалось, она совсем не расстроилась из-за упоминания того времени — развода, дележки… Невозможная женщина.
— Как бы я хотела посмотреть на твоего парня… может, у тебя есть его фотки? Обязательно должны быть фотки в телефоне.
Я покраснела от непонятной неловкости — фото Сергея у меня не было. А вот мои у него были…
— Мы часто видимся, зачем мне это? — неловко пробормотала я и набросилась на салат.
— Катюша…, - помолчав, печально сказала она, — не очень спеши замуж, ты еще совсем молоденькая. Ты любишь свою работу, так же? Только начала жить… ищи дольше, но лучше. Если ты не совсем уверена…
— Я уверена. Ты не считаешь, что как раз тебе не стоит… — оборвала я себя и отвернулась — я не хотела говорить ничего подобного. Но она не обиделась, а тихонько засмеялась.