Встретимся следующей зимой (ЛП)

— Я ничего о тебе не слышала. Уже много лет.
— Это не значит, что я не думал о тебе каждый день.
У меня чуть голова не слетела с плеч. Я действительно могла бы придушить его.
— А ты думал? Потому что было бы приятно узнать об этом раньше.
Его лицо вытягивается, и в этот момент я вижу, что он понимает, что для меня это не шутка.
— Но мы же договорились, не так ли? Не вмешиваться в жизнь друг друга, пока мы врозь. Ты занимаешься своими делами, я — своими, а потом, ну, знаешь… «увидимся следующей зимой».
Этот договор был самой тупой неразберихой, в которую я когда-либо себя втягивала.
— Наше соглашение не предусматривало исчезновения с лица земли.
— Я никуда не исчезал! Я был в Лос-Анджелесе.
Распутывая концы своих косичек, я распускаю их и расчесываю с меньшей тщательностью, чем обычно.
— О, не волнуйся, я знаю все о твоей шикарной голливудской жизни и о том, чем ты там занимаешься, потому что до сих пор каждый год вижусь с твоими родителями. Я сижу там с улыбкой на лице, притворяясь, что не скучаю по тебе, пока мне рассказывают, над каким шоу ты работаешь, и все о твоей новой прекрасной девушке.
— Какой девушке?
— Рыжеволосой!
Он смеется и качает головой.
— Она больше не моя девушка.
— С каких это пор? И не смей говорить, что вы только что расстались, потому что, если ты заставишь меня почувствовать, что я для тебя просто затычка после несчастных отношений, то дам тебе пинка под зад.
— С февраля. Все было очень недолго. Она получила контракт с модельным агентством в Нью-Йорке.
— Модель? — кричу я, вскидывая руки вверх и протискиваясь мимо него. — Ну, это же блестяще, не так ли? Золотой мальчик со своими крутыми друзьями и девушкой-супермоделью возвращаются, чтобы испортить мне жизнь.
— Мы даже не общаемся, — кричит он мне вслед.
Пока мы были детьми, все было так просто. Мы бы попрощались, а потом жили бы каждый своей жизнью, я в Шотландии, он в Лондоне. Он был просто другом, с которым я виделась на каникулах, и хотя было приятно знать, что мы воссоединимся следующей зимой, я никогда по-настоящему не скучала по нему.
Очевидно, что поцелуи усложняют эти вещи, а секс — тем более, и в какой-то момент мы решили, что это станет нашей собственной традицией. Соглашение «что происходит в горах, остается в горах» для него явно было проще, чем для меня.
— Что все это значит, Кайла? — спрашивает он, следуя за мной в гостиную, где я расправляю диванные подушки и одеяла. Я не ожидала гостей. И меньше всего его.
Это была напряженная неделя, и я не следила за порядком. Хотя он много раз бывал в моей спальне в доме моих родителей, я не хочу, чтобы он осуждал меня или дом, который я создала для себя.
— Вот дерьмо, у тебя кто-то есть? — спрашивает он, и подушка ударяет его прямо в грудь, прежде чем мой мозг успевает осознать, что я ее кинула.
— Как ты думаешь, Райан, я позволила бы тебе кончить мне в рот, если бы была с кем-то? — я вскрикиваю, ловя ее, когда он бросает ее обратно. — Ах, ты меня так бесишь!
— Ты была с кем-то еще?
У меня отвисает челюсть. Мы так не договаривались. Вся наша… кем бы мы ни были, работает только при условии понимания, что мы не говорим о том, чем занимаемся, пока мы не в горах. Мы приезжаем, трахаемся настолько много, насколько это возможно, и разъезжаемся. Раз он спрашивает, значит, ему не похер, а я не могу допустить, чтобы он вот так бросался подобными бомбами, когда я убедила себя, что это не так.
— Ты не должен об этом спрашивать, — говорю я, отворачиваясь, чтобы убрать пустую миску из-под хлопьев, которую оставила утром на кофейном столике.
— Ну, а я спрашиваю.
— Я вижу тебя впервые за три года, так что, думаю, с твоей стороны было бы довольно грубо требовать, чтобы я не спала с кем-то еще.
— Справедливо, — он пытается дотронуться до моей руки, когда я прохожу мимо него, но я уклоняюсь, и ложка со звоном падает на кухонный пол. Я приседаю, чтобы поднять ее, а когда смотрю на него, то вижу только жар в его глазах.
  
— Не стой здесь полуголый и возбужденный и не смотри на меня так, — я поднимаю его футболку с пола и бросаю в него. Он недостаточно быстр, и когда она попадает ему на лицо, я сжимаю губы, чтобы скрыть довольную улыбку. — Оденься, прежде чем разговаривать со мной в моем доме.
Он хватает остальные свои вещи и исчезает, чтобы привести себя в порядок. Я достаю из шкафа кастрюлю и ставлю на плиту, чтобы подогреть молоко. Как только на поверхности появляются маленькие пузырьки, я добавляю две порции шоколадных крошек и медленно размешиваю их старой бабушкиной деревянной ложкой.
У Райана хватает ума держать рот на замке, когда возвращается, он выдвигает табурет и садится за мою барную стойку. Я прислушиваюсь к глухому скрежету ложки по дну формы, чтобы убедиться, что молоко не пригорит. Когда весь шоколад тает, я разливаю густую жидкость по двум кружкам и подношу их туда, где он ждет, наблюдая за мной. У меня небольшая квартирка, и мне ничего не остается, как запрыгнуть на соседний стул.
— Значит, ты скучала по мне? — говорит он.
— Конечно, я скучала, но все еще чертовски зла.
— Мне нравится, когда ты злишься, — он наклоняет голову, чтобы прикусить мой подбородок. — Сразу хочется перекинуть тебя через колено.
От этой мысли у меня сжимается сердцевина. Он очень хорош в порке, никогда не торопится, растягивает удовольствие и дразнит меня до тех пор, пока я не превращаюсь в умоляющую развалину. Всякий раз, когда я просила кого-то другого сделать это, получалось не так хорошо.
— А ты скучал по мне? — спрашиваю я его и тут же жалею об этом. Мне должно быть все равно, и это может плохо закончиться.
— Ты что, издеваешься надо мной? Зимы без тебя — ничто. Зимы в Калифорнии — это даже не зима.
— Как долго ты здесь пробудешь?
— Мы улетаем третьего января.
Почти две недели. На все эти две недели у меня забронированы лыжные туры, чтобы не тратить время на тоску по нему.
— У меня много работы, — говорю я ему.
— Втисни меня, куда сможешь.
Я игнорирую его и вместо этого отвлекаюсь на свой горячий шоколад. У меня будет немного свободного времени, но если он хочет его получить, ему придется поунижаться.
— Давай, ты же знаешь, я сделаю так, чтобы тебе было хорошо, — говорит он, читая мои мысли. — У нас впереди много времени, чтобы наверстать упущенное, и я сделаю все, что ты там напридумывала, пошлая девчонка.
Я чуть не поперхнулась своим напитком и со стуком поставила кружку на стойку.
— Не стыди меня!
— Эй, эй, — говорит он, поворачивая меня так, чтобы мои ноги оказались у него на коленях. Я чуть не падаю назад и хватаюсь за его руку, чтобы не упасть. — Я бы никогда и ни за что не пристыдил тебя. Ты же знаешь, я думаю, ты самая горячая штучка, которую я когда-либо видел. Для меня большая честь трахать тебя.
— Черт возьми, так оно и есть. А теперь убирайся отсюда, пока я не передумала.
Я поднимаюсь и беру наши кружки, не обращая внимания на то, что он выпил только половину своего горячего шоколада. Он смотрит, как я закидываю обе чашки в раковину, и смотрит на меня как на сумасшедшую, но я стою на своем и указываю на дверь.
— Вон.
— Я не могу остаться на ночь?
— Ни в коем случае. Таков был уговор. Никаких ночевок и никого не поймают.
— Но я же уже оставался на ночь раньше? И здесь никого нет.
Он прав, но сейчас все по-другому. В последний раз, когда он оставался у меня на ночь, то ушел из моей жизни.
Я не могу собраться с мыслями, и мне нужно время подумать, чтобы он не заполнял мой дом и мои мысли.
Он осторожно сокращает расстояние между нами, аккуратно беря меня за руки. Нежным прикосновением его пальцы скользят между моими.
— Кайла, все знают о нас. Они знают уже много лет.
— Сейчас все по-другому. Я живу здесь, я работаю здесь, у меня своя жизнь. Пожалуйста, позволь мне сохранить достоинство и не выглядеть так, будто я сразу же бросилась к тебе, потому что ты соблаговолил почтить нас своим присутствием в это Рождество.