Встретимся следующей зимой (ЛП)

— У нас ничего не получилось, когда я жила в Эдинбурге, а ты в Лондоне. С чего ты взял, что у нас получится отсюда до Лос-Анджелеса? Нас бы убила разница во времени, если бы не справилось расстояние.
Меня. Это убило бы меня.
— Мы никогда по-настоящему не пытались! Разница всего девять часов. Я буду звонить тебе перед сном, и мы сможем болтать, пока ты будешь завтракать. Потом я позвоню тебе перед тем, как начну работать, а ты будешь возвращаться домой.
— Это нелепо, — говорю я, отдергивая руки. — Ты сам себя слышишь? Я не хочу отношений, основанных на телефонных звонках.
— Но ты же хочешь отношений со мной?
— Я этого не говорила.
— Пожалуйста, Кайла? Пожалуйста, дай нам шанс.
— Это не то, чего я хочу, Райан! — кричу я.
— Ты не хочешь меня?
— Перестань перевирать мои слова.
Женщина на другой стороне улицы останавливается, чтобы оценить ситуацию. Я машу рукой в ее сторону и понижаю голос:
— Ты несправедлив. Ты не можешь бросить меня на три года и ожидать, будто я соглашусь на отношения на расстоянии только потому, что твоя сестра и твой друг переспали и ты испытываешь из-за этого какие-то чувства. Нет такого мира, где ты и я сработали бы.
Его лицо морщится, и он смотрит на звезды, но уже слишком поздно. Я уже видела тот самый момент, когда разбила ему сердце.
— Райан, не плачь.
— Я не плачу.
Даже в тусклом свете он не может скрыть слез. Я обхватываю ладонями его щеки, наклоняю его голову к себе и смахиваю их большим пальцем. Нет ничего хуже, чем видеть, как ему больно. Я бы взяла на себя всю боль и перенесла ее сама, если бы это означало, что я смогу вернуть его улыбку.
— Это ебать как отстойно. И это так больно, — выдыхает он, а я киваю и смахиваю собственные слезы. — Мы можем пойти домой?
— Ко мне?
Я бы не стала винить его, если бы он передумал. О сегодняшнем вечере и обо мне. Он кивает, вытирая глаза тыльной стороной ладони, и мы продолжаем идти в тишине.
В моей квартире я помогаю ему снять куртку и ботинки. Он даже не пьян, просто переполнен эмоциями и измучен, что неудивительно, учитывая, как мало мы спали последние несколько ночей. С сексом и катанием на лыжах мои бедра никогда так сильно не напрягались.
Он позволяет мне взять его за руку и отвести в гостиную. Я включаю настольную лампу, усаживаю его на диван и спешу сменить лыжное снаряжение на удобную одежду. Я почти ожидаю, что найду его спящим, но когда сажусь, он кладет голову мне на колени.
Мы были подростками и смотрели какой-то дурацкий рождественский фильм когда сидели так в первый раз. Мы бесились, но все началось с невинной щекотки, а закончилось тем, что мы тяжело дышали, а он смотрел на меня так, как сейчас. Наш первый поцелуй случился на следующий день. Я всегда думала, что именно это стало для нас точкой невозврата, но, вероятно, мы переплелись друг с другом задолго до этого.
Откидывая волосы с его лица, он удовлетворенно мычит, подставляя свое тело моим прикосновениям. Это опасный круговорот. Даже испытывая боль, мы находим утешение друг в друге, но это утешение превращается в еще большую боль, когда наши пути расходятся.
Единственное, что может быть хуже, чем быть с ним всего две недели в году — это знать, что он мой, но не получать от этого никаких преимуществ. Никакой близости, поцелуев, понимающих улыбок через всю комнату. Нам пришлось бы жить отдельно друг от друга, так и не обнявшись на ночь или не пообедав вместе. Мы не созданы для такой пытки.
— Я думал, что смогу забыть тебя, — тихо говорит он. — Но не смог, и мне не понравилось то, что ты сказала, что тоже пыталась забыть меня.
— Тс-с, уже поздно. Нам не обязательно говорить об этом.
— Ты сказала, что не можешь представить себе ничего хуже, чем любить меня.
— Что?
— Когда мы виделись в последний раз. Это было то, что ты сказала, — его рука обвивается вокруг моей спины, и он прижимается щекой к моему животу, и вся тяжесть выплескивается наружу вместе со вздохом. — Ты сказала это, а я улизнул от тебя на следующее утро, и мне было так плохо от этого, что в аэропорту меня вырвало в мусорное ведро.
  
— О, Боже.
Джакузи, мое почти признание.
Я до боли прижимаю ладони к глазам. Я не это имела в виду, и в любом случае, было бы нелепо притворяться, что не люблю его, когда уже полюбила. И до сих пор люблю.
Я бессчетное количество раз перебирала в памяти события той последней ночи, пытаясь понять, что же пошло не так. Запутавшись в простынях, он выскользнул от меня, пока я была в таком состоянии блаженства, что не до конца осознала, как «встретимся следующей зимой» слетело с моих губ. Он разозлился, что я не попрощалась с ним как следует? Я тоже должна была разозлиться, что он этого не сделал?
— Это не потому, что я не хотел тебя, — продолжает он. — Это потому, что я хотел тебя так сильно, что испугался, что ты можешь не захотеть, чтобы я вернулся. Думал, что это к лучшему и с головой ушел в работу, и старался не думать о тебе.
— Так вот почему ты не вернулся?
Он кивает и шмыгает носом.
— В первый год мне действительно пришлось много работать. Производство было запущено, я работал по восемнадцать часов в день, чтобы не сбиться с намеченной цели. Это было худшее Рождество в моей жизни.
— А в прошлом году?
— Честно? Не было причин, по которым я не мог бы приехать в прошлом году.
— Рыжая. Это из-за нее ты остался?
Он поворачивает голову и делает глубокий, прерывистый вдох.
— Я же говорил тебе, что у нас никогда не было ничего серьезного. Я собирался приехать, у меня даже был забронирован билет, и я бы порвал с ней, но мысленно убедил себя, что ты, вероятно, кого-то встретила.
Именно это причина — по которой все невозможно, и наш договор должен быть расторгнут. Он непрочен. В один прекрасный день мы встретим других людей, от которых захотим чего-то большего, и если это произойдет, пока мы будем связаны какими-то обязательствами друг перед другом, то никогда не оправимся. Я, конечно же, уже не смогла бы жить здесь, окруженная воспоминаниями о нем.
Как долго мы сможем продолжать в том же духе? Умру ли я, зная, что у меня было много отличного секса, но никто никогда не любил меня по-настоящему, потому что я держала свое месте в сердце для него?
— Ну, а что, если бы у меня был парень, Райан? Что, если бы я встречалась с кем-то в этом году?
— Я бы надрал ему задницу, — ворчит он, бросая на меня свой лучший хмурый взгляд.
— Так же, как надрал задницу Кэмерону, и твой отец выставил тебя на мороз?
Его брови сходятся на переносице, и я разглаживаю их большим пальцем.
— Ханна мне рассказала.
— Я не должен был этого делать, — говорит он.
— Ты выпил. Давай забудем об этом разговоре и пойдем немного поспим.
— Я ничего не могу о тебе забыть. Никогда. Ты моя Полярная звезда. Ты всегда направляешь меня домой.
Он стягивает со спинки дивана одеяло и накрывает нас. Некоторое время мы лежим, вплетенные друг в друга, в тишине, нарушаемой только звуком нашего дыхания и тихим гудением холодильника. За окном, высоко над горами, сияет полная луна. Когда мы были детьми, мне было так приятно осознавать, что мы можем поднять глаза и увидеть одно и то же небо, одни и те же звезды. Но у нас никогда не будет такой возможности теперь, когда мы живем в разных часовых поясах.
— Ты можешь солгать мне? — сонно спрашивает он.
— Хм?
— Знаю, ты сказала, что нет такого мира, где мы сможем быть вместе. Но ты можешь притвориться, как в старые добрые времена?
— Райан, — я зажмуриваюсь, и он переворачивается на бок, уткнувшись лицом мне в живот.
— Пожалуйста…
Прямо сейчас мы должны быть счастливы. Он здесь, в моих объятиях, в моем доме. Этого должно быть достаточно, но это пытка, и чем больше мы этим занимаемся, тем хуже становится. Немного мечтаний наяву не могут сделать это еще более болезненным, чем уже есть.