Первозданная (СИ)

Я заметно напрягся и стиснул зубы. Да, бабка просто невыносима. Но в ее словах есть здравый смысл. Поэтому пришлось заткнуться и лишь тяжело выдохнуть скопившееся в районе груди негодование.
— Мне нужно идти, завтра к полуночи буду здесь.
Она лишь кивнула и отошла в сторону, освобождая мне путь.
Ни черта мне не нужно. Куда идти? Куда, мать твою, идти-то? Если единственное место, в котором хочешь быть, для тебя недоступно?..
Развить мысль мешает входящий звонок. Некоторое время сверлю экран отсутствующим взглядом, затем, опомнившись, отвечаю:
— Да, Вард.
— Где ты?
Оглядываюсь.
— Оказывается, на парковке у дома. Даже не помню, как доехал.
На том конце виртуозно присвистнули.
— Может, зарулишь ко мне? Приговорим бутылку двадцатипятилетнего виски, который я верчу в руках?
— А ребята?
— Ой, эти — пропащие бедолаги. Миша помогает жене с подготовкой, Сармен укатил в очередную командировку.
Я почувствовал такую жгучую зависть к Мише, что аж дыхание перехватило. Мог бы ведь сейчас толкаться в супермаркетах, гоняя тележку рядом с воодушевленной Сатэ, смеяться над ее репликами по поводу шумной возни. Я ни разу не был с ней в магазине. Но…воображение услужливо вырисовывало картину, как она подносит пачку каких-нибудь спагетти и внимательно вчитывается в срок годности и состав. Я не сомневался, что именно так и выбирает продукты эта кобра.
— Тор, ты там окочурился, что ли? — напоминает о своем существовании друг.
— Есть такое.
— О-о, так тебе точно нужен виски. Дуй сюда. Сейчас организую еще и по еде. А то ты в последнее время и питаться забываешь.
— Ладно, скоро буду. Сам что-нибудь привезу пожевать. Доставай лед.
Через полчаса я уже сидел в гостиной Вардана и уныло разглядывал закуски перед собой. Жидкость в стакане мерцала в свете люстры, то и дело привлекая внимание. Рядом со мной аппетитно поглощали горячую пиццу, но мне кусок в горло не лез.
— Поверь, если от тебя останутся только кости, ей это никак не поможет. Ешь, Тор. Смотреть уже страшно.
Я хмыкнул и отставил стакан. А затем прилег на спинку дивана, откидывая голову назад и прикрывая веки.
— Ты правильно говорил, мы конченые циники. Это болезнь века.
— Уже нет. Ты тоже выбыл из команды, — подтрунивает. — Теперь вы с Мишей в одной лодке.
— Если бы, — хмыкаю. — Сатэ упорно молчит.
Друзья знали нашу историю, и я чувствовал их поддержку. В тот самый день, когда она, очнувшись, прогнала меня, я уехал и нажрался, выдав всю подноготную. Впечатленные мужчины с нетерпением ждали знакомства с девушкой, положившей меня на лопатки. Хотя, в выражениях они не были столь лаконичны.
— Думаешь, откажет?
Я пожал плечами и задумался. Адски хотелось заорать. От усталости, безразличия с ее стороны, этой непроглядной тьмы вокруг нас.
— Меня пугает не ее отказ, — открываю глаза и подаюсь корпусом веред, растирая ладонями лицо, — а способность уверить в том, что я ей больше не нужен. Пока Сатэ молчит, надежда есть. Стоит ей использовать свой скальпель-язык… Вот, бл*дь… Как тебе объяснить, Вард? Просто поверь, эта девушка способна отправить меня в нокаут. Только она.
— Охотно верю и готов аплодировать стоя.
Я рассмеялся и стрельнул в него угрожающим взглядом.
— Долг платежом красен. Однажды я тебе это припомню.
— Всё может быть. Если тебя постигла эта участь, я уж точно не стану зарекаться. Ты всегда был самым категоричным из нас всех, — он вдруг замолк и расплылся в широченной ехидной улыбке, словно Гринч. — Да ты, по факту, отговаривал Мишу жениться прямым текстом. Надо будет поведать эту историю Милене на досуге.
— Ты настоящий друг!
Мы расхохотались, и я внезапно почувствовал прилив энергии. Рука сама собой потянулась за яствами, а разговор принял нейтральное русло. Уже скоро пустая бутылка уныло стояла на столе, а ее содержимое подтолкнуло нас на не менее унылый подвиг — обоих сморило. Вардан отправился в свою спальню, а я облюбовал удобный диван. Все же, усталость взяла свое…
Утро тридцать первого декабря выдалось солнечным. Снег безнадежно таял, как и мое терпение. Чтобы хоть как-то занять себя, решил немного поработать, листая законопроект, присланный мне на почту. К вечеру Вардан засобирался к родителям, и я выехал вместе с ним, намереваясь принять душ и последовать его примеру.
  
Мама встретила одобрительной улыбкой и радостно чмокнула в обе щеки. В квартире витали умопомрачительные запахи, от которых желудок, напоминая о себе, буквально запел «Hello, it's me»[7]. Я уселся за частично накрытым столом, поддерживая разговор отца с братом, и попутно портил различные композиции на тарелках. Пристальный многозначительный взгляд главы семейства вынудил меня отправиться в кухню и попросить полноценной еды.
— Может, все же останешься? — с надеждой спросила мама, проверяя готовность мяса в духовке.
— Обещаю, что следующий Новый год мы проведем вместе. И я буду не один…
Женщина замерла, будто не веря своим ушам.
— Не один — это с друзьями…или…
— Со своей женой.
Я наблюдал, как она в абсолютном потрясении опустилась на стул. Ее глаза забегали по моему лицу в поисках намека на подтрунивание.
— Ты не шутишь?
Меня одновременно забавляла и стыдила ее реакция. Я ведь уверял, что никогда не женюсь.
Дожевав, отставил приборы и твердо произнес:
— Как я могу? Не шучу. И именно поэтому не могу остаться. Я потом подробно вам все расскажу, а сегодня мне нужно к ней. Не спрашивай, там просто есть некоторые сложности.
Материнский взгляд зажегся огоньками восторга и нежности. Она быстро приложила ладошку ко рту и пару раз легонько шлепнула по губам, демонстрируя жест «я молчу». Затем проворно подпрыгнула, удивляя меня, и с еще большей энергией принялась к оформлению очередного блюда. Это вызвало улыбку.
К десяти часам я еще раз извинился и засобирался, дорога занимала больше часа, и я должен был успеть к бою курантов.
По выражению лица хозяйки дома я успел догадаться, что Сатэ все же отказалась присутствовать за столом.
— Спит.
Как говорится, коротко и ясно.
— Я скажу, чтобы принесли вазу, — вижу одобрение в ее глазах, изучающих огромный букет нежных кустовых роз в моих руках.
Бесшумно открываю дверь и в темноте пытаюсь найти торшер. Уверен, на самом деле, она не спит. Но не стану прерывать ее талантливую актерскую игру. Через несколько секунд появляется работница с обещанной вазой, наполненной водой. Совместными усилиями помещаем туда цветы, и она так же молча удаляется, запирая комнату. А я включаю авиарежим на телефоне и осторожно ложусь на вторую половину кровати. Сегодня я здесь до победного.
— Будешь мне должна каждый день молчания, кобра. И я спрошу сполна…
Она, конечно, молодец. Даже ресницы ничуть не дрогнули.
Смотрю в это лицо, а внутри поднимается горячая волна протеста. Как я мог не заметить истинную красоту? Чего искал, игнорируя такую роскошь рядом с собой? Разве смог бы найти подобный сгусток огня, чистоты и живости, приправленных щепоткой подкупающих противоречий?
Через какое-то время веки опускаются, и меня уносит чередой воспоминаний. Где она счастлива. Улыбается. Дразнит. Любит…
Понятия не имею, как умудрился заснуть. Но проснулся от нарастающего ощущения тревоги. Распахнув глаза, встретился с прямым немигающим взглядом. С удивлением заметил, что девушка сидит в своем кресле, а я даже не почувствовал, как она встала.
И мне совсем не нравится выражение отсутствия на ее лице.
Прежде чем заговорить, беру смартфон в руки. Всего лишь начало второго. Прислушиваюсь к гулу голосов где-то за дверью, и понимаю, что веселье в самом разгаре. Затем встаю и направляюсь к ней. Присаживаюсь на ковер у нее в ногах, но не позволяю лишних прикосновений.
— Помнишь, в день свадьбы Луизы и Роберта ты сказала, что мужчина, который будет рядом с тобой, автоматически лучший? Я чуть было не упустил право на это почетное звание.