Первозданная (СИ)

— Я здесь…
Иронично ухмыляюсь, когда набитая щека заметно приспускается от неожиданного сглатывания недожеванной пищи. Девушка непроизвольно дергается, а лицо ее вытягивается от изумления. Пока она, пребывая в шоке, прирастает к месту, я двумя широкими шагами преодолеваю расстояние между нами и, убеждаясь, что мы одни, наклоняюсь к ней, с шумом втягивая девичий запах.
Господи…
Еле сдерживаю стон удовольствия.
Сатэ действительно пахнет цитрусами и какой-то чистотой. Не свежестью, не ароматами бризов и всего подобного. А именно чистотой. Кристальной. Слепящей. Сопровождающий её повсюду. Первое время, когда она просто приносила комиссии документы в отведенную нам комнату, я не мог понять, откуда этот стойкий запах в воздухе. Пока однажды не увидел на ее рабочем месте фильтр с водой, в котором было огромное количество нарезанного лимона.
Стою в жалких сантиметрах от нее и расслабляюсь, скидывая накопившееся за эти несколько дней напряжение, граничащее с болью из-за дичайшей потребности поскорее увидеть ее и убедиться — ни черта мне не показалось, мы оба нуждаемся в этом.
Ловлю настороженный взгляд бестии, отмечая, что она не в состоянии пошевелиться. Но язык-то ее, как всегда, гиперактивен:
— И чего это Вы там обнюхиваетесь, давясь слюнями?
А потом проворно отстраняется, гордо вскинув подбородок. А в глазах — бескрайнее, зеленючее, интригующее огниво.
— Кобра, — усмехаюсь, — а не борзеешь?
— Борзеют собаки.
Еле сдерживаюсь, чтобы по этому поводу не обозвать ее сучкой. Видимо, угадав ход моих мыслей, Сатэ предупреждающе щурится, немного повернув голову в сторону, типа, ну, давай, попробуй только.
Примирительно улыбаюсь.
— Тебе не кажется, что с советником генерального директора не стоит так разговаривать?
Бум.
Переваривая информацию, девушка вдруг делается слишком неестественно неподвижной и теряет цвет лица, заставляя меня всерьез обеспокоиться.
— Сатэ?
Приближаюсь и мягко касаюсь ее плеч. Девушка тут же с шумом наполняет легкие и понуро роняет голову на грудь, мелко потряхивая шевелюрой, будто отказываясь принять услышанное.
— И мы…постоянно…будем…видеться?.. — слова даются ей с трудом, и теперь мне совсем не до шуток.
— Более того, я беру контроль отдела на себя. Это значит, дополнительно в каждой процедуре закупок добавляешь меня в состав членов оценочной комиссии.
— Зачем? — вырывается тихим обреченным шепотом, неожиданно пробравшим меня до костей.
Я цепляю пальцами ее подбородок, буквально обмирая от реакции своих рецепторов на шелковистость девичьей кожи и от несчетного количества импульсов, моментально возникающих между нами. Теперь эти невозможные глаза направлены на меня. Пусть ее поза и кажется подкупающе покорной, но взор вспыхивает от зарождающейся ярости. Бесится, что наступаю на хвост, оккупировав ее территорию, не давая права выбора.
— Есть ли смысл в вопросе, ответ на который тебе известен? М-м?
— Неизвестен, — упрямо поджимает губы.
— Хорошо, — теряя терпение, наклоняюсь ближе к ее уху в слишком интимном жесте, чтобы продолжить шепотом, будто в тайне, — чтобы сократить период твоего ярого сопротивления, Сатэ. Чтобы дать нам обоим эту необходимую разрядку. И как можно скорее.
Девушка дернулась, будто ее ударили.
— А если я не хочу? — копирует мою интонацию, завораживая своим красивым голосом.
— Я так и понял, — издевательски усмехаюсь, прикрывая веки и вдыхая ее аромат.
— Что Вы поняли?! — внезапно отталкивает от себя весьма ощутимым ударом ладоней по моей диафрагме.
А потом отходит к дальней от меня стене, скрестив руки на груди и принимая демонстративную воинственную позу.
Горит. Полыхает. Дышит огнем.
— Я не рассчитывал на легкий путь, — ухмыляюсь, приподняв уголок рта. — Но я гарантирую исход любого выбранного тобой пути.
  
Ухоженная длинная бровь приподнимается в немом вопросе.
Слежу за ее реакцией, понимая, что, если и была до этого с мужчинами, такого откровенного напора не встречала. Да и не поверю ни за что, если скажет, что и раньше испытывала подобное влечение.
Наигранно улыбается, обдавая меня холодом:
— В Вашей постели, так понимаю? Вот так легко и просто? — на мгновение замолкает от возмущения. — Но я сама выбираю, с кем и где спать.
Примирительно киваю с облегчением. Все же, нельзя было исключать вариант, что она до сих пор девственница. Это стало бы для меня запретным плодом. Если девушка до такого возраста хранит себя для кого-то особенного, то бишь, мужа, это слишком много значит и достойно уважения. Я не притронулся бы к ней даже под дулом пистолета.
— Умная девочка. Я бесконечно рад, что ты избирательна в этом вопросе…
— Более чем, — перебивает, фыркая.
— …и отдаешь себе отчет в том, что так оно и будет. Когда ты открыто этого захочешь. Без лишних притворств.
— А до этого момента Вы оставите меня в покое?
— При одном условии.
Скрипит слишком сильно сжатыми зубами, заполняя пространство волнами праведного гнева. А я наслаждаюсь.
Ох, бестия, кому бы понравилось, если бы его попробовали загнать в угол? Но, Боже, как же меня заводит эта твоя борьба!
— Каком? — шипит злобно.
— Называешь меня по имени, хотя бы когда мы вдвоем.
Растерянно хлопает ресницами, явно до этого ожидавшая каких-то пошлых требований.
— Какому из…
— Не нарывайся, Сатэ! — предупреждающе качаю головой. — А теперь, если хочешь, чтобы я ушел, выполняй.
От ярой мятежности у нее заметно начинают дрожать губы. А я расплываюсь в довольной широкой улыбке, когда, шумно выдохнув, с интонацией «на, подавись» она произносит:
— Торгом.
Делает вдох и теперь тверже, с ядом:
— Торгом!
Выдох. И с придыханием:
— Торгом…
Теперь я вздрагиваю и окидываю ее тяжелым сканирующим взглядом. Невозможно не чувствовать, как нас обоих молотит.
Я знал, что мое имя из ее уст будет звучать музыкой.
Но не ожидал, что настолько чувственной.
Сдерживаю слово и удаляюсь. Четко понимая — еще минута, и сброшу тормоза, опозорив девчонку примитивным дешевым сексом на твердой поверхности. А мы нуждаемся в совершенно другом формате…»
* * *
— Попробуй фаршированные баклажаны, — заливается соловьем Татев, — это одно из коронных блюд мамы…
Отправляю в рот кусок запеченного мяса, стараясь не напороться на заискивающий взгляд Софы, как раз «удачно» сидящей напротив. Да, сестра перешла на новый уровень, однозначно. Раньше хотя бы не таскала этих девиц домой, ограничиваясь «случайными» столкновениями в заведениях города.
— Софочка, а чем ты занимаешься? Что-то я не помню, — продолжает свои бесполезные попытки эта невозможная женщина.
— Я бизнес-аналитик.
— Как интересно. Расскажешь подробнее?
Действительно. Очень интересно.
Впервые открыто взглянул на девушку, отмечая ухоженный дорогой вид и полное отсутствие хотя бы намека на интеллект в постреливающих в меня с завидной частотой глазах.
— Я рассчитываю финмодели, анализирую бюджет, просчитываю риски, выявляю неэффективные расходы статей…
— Как давно работаете в этой сфере? Может, пойдете к нам? — протягивает отец, отпив немного воды.
Еле сдерживаю готовый вырваться смешок. Да, папа это умеет — цепко распознать фальшь. Он тоже заметил, что Софа слишком вычурно и заученно выдает текст начальных лекций обучения.
Откидываюсь на спинку стула, принимая расслабленную позу. Понимаю, что у меня есть единомышленник, который невозмутимо серьезен, хотя люди, знающие его давно, сразу заметят этот хитрый блеск во взгляде. Мужчина собирается повеселиться. И я с удовольствием буду наблюдать за этими манипуляциями.