Безжалостные Фейри (ЛП)

Я чувствовала, как Дариус снова смотрит на меня, но если бы он ждал благодарности, то это было бы чертовски долго. Я опустила взгляд на свою ленту Фейбука и демонстративно проигнорировала его, продолжая ждать.
Спустя, казалось, несколько часов, в комнату с важным видом вошел мускулистый мужчина с монобровью, щеголяющий новым модным кольцом рядом со своими яркими золотыми часами.
Я оживилась и выпрямляясь в кресле, стараясь не показывать того факта, что все мое внимание было приковано к приходу Милтона Хьюберта.
Упреждающая улыбка появилась на моих губах, и я подняла руку, чтобы прикусить ноготь большого пальца, чтобы скрыть ее.
Милтон пересек комнату, чтобы взять себе кофе, а я ждала… ждала… и, черт возьми, предвкушение убивало меня, но я подождала еще немного, черт возьми.
Милтон взял свой кофе, его глаза осматривали комнату, когда он держал чашку в руке, на которой красовалось кольцо из сокровищницы Дариуса. Он демонстрировал его, надеясь, что таинственная девушка это увидит. Он не знал, что его таинственная девушка была вспыльчивой Драконьей задницей ростом шесть с половиной футов, и характером, способным соперничать с ураганом. Мне почти стало жаль Милтона Хьюберта. А потом я вспомнила тот факт, что он сфотографировал меня обнаженной и поделился этим со всей школой в мой первый день в Академии, и мою жалость унесло ветром.
Милтон направился к фан-клубу Дариуса, все еще с надеждой оглядываясь по сторонам, когда опустил свою задницу в кресло напротив Дариуса на диване.
Он сказал «привет». Дариус промолчал. Мне следовало быть незаметной, но сейчас я была поглощена разглядыванием и ничего не могла с собой поделать.
Дариус слегка нахмурился, глядя на Милтона, его брови сошлись вместе, а глаза сузились.
— Где ты его взял? — спросил он, и его голос был таким низким и мрачным, что почти все в комнате мгновенно замолчали.
— Хм? — Милтон осторожно опустил свой кофе, уловив угрозу в голосе Дариуса, не вдаваясь в слова.
Капитан Дома не сводил взгляда со своей жертвы, медленно наклонился вперед, положил локти на колени и пригвоздил Милтона смертельным взглядом.
— Это кольцо, — повторил Дариус, и я должна была отдать должное Милтону за то, что он не описался.
Он прочистил горло, поднял руку и посмотрел вниз на оскорбительное украшение.
— Я эмм… оно было оставлено в моей комнате…
— Кем? — зарычал Дариус. Он не двигался. Вообще. Даже не моргнул.
Мое сердце начало биться в неровном ритме в груди, когда возбуждение смешалось с тем, что, несомненно, было страхом. Я начала обдумывать каждый шаг, который сделала, закладывая основы этой ловушки. Я все приняла во внимание, и не было никакой возможности отследить что-либо из этого до меня. Но если бы Дариус не верил, что Милтон был тем, кто обманул его, тогда он бы охотился за альтернативным подозреваемым. И в действительности, скольких людей в этой Академии он вообще мог считать своими врагами? Может быть, он не верил, что мы с Дарси были достаточно храбры, чтобы сделать что-то подобное, но прошлой ночью я посмотрела его отцу в глаза и оскорбила его. Я все чаще и чаще показывала ему свое истинное лицо. Он мог видеть, что не сломал меня, когда пытался утопить. Так что, может быть, то, что я провернула подобный трюк, больше не покажется чем-то из ряда вон выходящим.
— Не знаю, — выдохнул Милтон, ставя свой кофе на стол и неловко сгибая пальцы. — Там была записка, хотя…
— Покажи ее мне.
— Она… она исчезла, сгорела дотла. Это кольцо что-то значит для тебя?
— Оно было в моей комнате, до того, как она сгорела, — прорычал Дариус. — Что означает, что кто-то украл его.
Милтон сорвал кольцо со своего пальца, как будто оно ошпарило его, и бросил его Дариусу движением запястья. Дариус не сделал попытки поймать его, и оно отскочило от его груди, прежде чем упасть на пол.
Остальная часть отряда, казалось, почувствовала запах крови в воде, и все они начали подниматься на ноги, отступая от Милтона и двигаясь, чтобы встать позади Дариуса.
— Слушай, чувак, я не знал. Ты же знаешь, я бы никогда… Я люблю тебя, я…
 
Дариус одним быстрым движением поднялся на ноги, и Милтон упал на колени на пол перед ним, опустив голову, когда страх пронзил его тело.
Не имело значения, что я сейчас пялилась, все в общей комнате пялились, и можно было бы услышать, как упала булавка. Я вынула наушники из ушей, чтобы повесить их на шею, мои губы приоткрылись от удивления, когда Милтон задрожал перед Наследником, которому он поклялся в верности.
— Где ты взял эти часы? — медленно спросил Дариус.
Милтон быстро отстегнул часы и тоже бросил их к ногам Дариуса.
— Кто-то прислал их мне, я не знаю, почему…
— Дай угадаю, записки тоже нет? Никаких доказательств того, что ты не купил их после того, как наткнулся на кучу гребанного Драконьего золота? — спросил Дариус.
Чем дольше продолжался этот допрос, тем жарче становилось в комнате, и мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что это тепло исходило от Дариуса по мере того, как росла его ярость.
— Я ничего не делал, клянусь, я не…
— Тогда ты не будешь возражать, если я проверю твою комнату. — Дариус повернулся и направился к лестнице, толпа студентов расступалась с его пути, как будто он мог запросто съесть их живьем, если бы они этого не сделали.
Я поднялась на ноги, неглубокие вдохи слетали с моих губ, когда я плыла за Дариусом вместе с остальными учениками Дома Игнис, хотя никто не осмеливался следовать за ним вверх по лестнице.
Мой взгляд скользнул к Милтону, который все еще стоял на коленях на полу, вокруг него оставалось пустое пространство, как будто он был каким-то изгоем, и никто не хотел с ним общаться.
С верхнего этажа донесся оглушительный грохот, за которым последовал рев Дракона. Я вздрогнула, но потом то же самое сделали и все остальные. Ярость Дариуса была осязаемой вещью, витающей в воздухе и угрожающей поглотить всех в пределах видимости.
Он вернулся в комнату, и все расступились с его пути.
Прокатывающаяся волна раскаленной энергии пронеслась через центр общей комнаты, врезалась в Милтона Хьюберта и заставила его проехаться по пространству, прежде чем отбросить в стену.
Дариус двинулся на него, оскалив зубы, а его глаза превратились в золотые щелочки рептилии. Его сила пронзила воздух, и не больше, чем один человек побежали к выходу.
— Что это, черт возьми, такое?! — взревел он, бросая пригоршню золотых монет на пол под ноги Милтону.
Жар, пригвоздивший его к стене, исчез только для того, чтобы смениться льдом, который пополз по телу Милтона, приковав его к стене и заставив его глаза выпучиться от паники.
— Я не знаю, клянусь, я никогда не видел их раньше, — выдохнул он, снова и снова качая головой.
Дариус закричал от ярости, лед раскололся и выпустил Милтона, который растянулся у его ног, он нанес сильный удар ногой ему в живот.
— Ты лжец, вор и гребаный предатель! — прорычал он. — Я даже не могу доверять своим людям в собственном Доме! С этого дня и впредь ты — ничто. — Дариус отвернулся от Милтона, как будто тот даже не заслуживал его гнева, его взгляд прошелся по остальным студентам. — Милтон Хьюберт изгой. Он не имеет отношения к делам. Он не имеет значения. Его вообще не существует. Если вы со мной, то я предлагаю вам всем смотреть на него одинаково.
Никто не осмеливался заговорить, но все вокруг меня закивали головами, и я отшатнулась от того, как вели себя эти люди. Они были готовы избегать того, кого всего пять минут назад называли своим другом. И все потому, что какой-то более крупный, злой, злобный осел велел им это сделать.
Дариус прошелся по комнате, и снова все поспешили убраться с его пути, отчаянно желая не стать следующей жертвой его ярости.
Наступила тишина, и Милтон захныкал, лежа на полу. На самом деле я чувствовала себя немного плохо; Я знала, что Дариус потеряет самоконтроль, но я не совсем была готова к такому уровню. Чувство вины скрутило меня изнутри, и я неловко сцепила пальцы.