Младший научный сотрудник 7 (СИ)

— Рассказывайте, не томите, — подстегнул его я.
— С сердцем у тебя небольшие проблемы все же имеются, но это, похоже, врожденное.
— А какие именно проблемы? — стал настаивать я, а он взял и объяснил.
— Но по моим наблюдениям, — завершил свой спич Молотов, — такой дефект присутствует у трети мужчин Советского Союза.
— То есть оснований для паники нет?
— То есть да… в смысле нет — живи спокойно, Петя Балашов.
— С меня в таком случае причитается, — радостно ответил я, — в пределах разумного, конечно…
— Ладно, сочтемся, — махнул рукой Чазов, — а сейчас посмотри еще раз на мою болячку — не помешает.
* * *
На радостях я вылетел из элитной поликлиники, как пробка из шампанского, дернулся было к машине, но подумал и свернул к будке телефона-автомата. Так, две копейки у меня в кармане есть, набираем по памяти один номерочек…
— Алло, можно лейтенанта Ковалеву? — попросил я, там явственно чертыхнулись, но не послали… через минуту раздался знакомый голос.
— Лейтенант Ковалева слушает!
— Привет, — ответил я, — узнала?
— Петя что ли… — неуверенно сказала она, — мы же вроде расстались с концами.
— Тут как с кольцом, — туманно возразил я, — у которого нет ни начала, ни конца. Короче слушай и не говори потом, что не слышала — у меня сегодня был удачный денек и я хочу отметить его завершение у каком-нибудь хорошем месте. Приглашаю тебя разделить мои положительные эмоции.
— Ну я даже не знаю… — деланно начала ломаться она, но тут же впрочем перешла к делу, — а когда и где?
— Могу за тобой заехать, я на машине, — сообщил я, — когда у тебя служба закончится. А куда — решим в рабочем порядке.
— Хорошо, — немного поколебавшись, ответила она, — я в половине шестого заканчиваю.
— Договорились, — лаконично ответил я.
И ровно в половине шестого я припарковался возле кунцевского военкомата… Лена особенно ждать себя не заставила и выпорхнула из железных ржавых ворот буквально через пару минут.
— Привет, — сказала она с достаточно искренней улыбкой, — я уж думала, между нами все кончено.
— Я тоже так думал, — ответил я, заводя мотор, — но вмешались сторонние обстоятельства.
— Какие обстоятельства, расскажешь?
— Конечно, — сказал я, — молчать точно не буду. Куда едем?
— Я слышала, что в гостинице Измайловской очень хороший ресторан, — ответила она, — в корпусе Альфа который…
— Вопросов нет, едем в Измайловскую.
И мы вырулили сначала на Молодогвардейский, а потом уже на до боли родной Кутузовский. Путь через центр я отмел, сейчас на дворе конечно не нулевые годы, но и в 80-х можно было встрять в конкретную пробку. Свернул на Садовое, а через полкольца на Стромынку, а там уж огородами-огородами к станции метро Партизанская… ой, сейчас она кажется называется Измайловский парк.
— Ну рассказывай про свои обстоятельства, — не утерпела Леночка до конца нашего пути.
— Слушай, — ответил я…
  
Глава 6
 
Нижнереченские страсти
 
Нижнереченские страсти
Об ужине в Измайловской рассказывать особенно нечего… ну кроме того, может быть, что к Леночку там пытался склеить один жгучий грузин. Пришлось вывести его на улицу к метро и объяснить на наглядных примерах, как следует себя вести в приличных местах, он все осознал и куда-то делся…
Потом я оставил машину на стоянке возле гостиницы, чтобы не дразнить гаишников, и отвез Лену домой, на Кутузовский ей дорога была заказана на какой-то непонятный срок. Перед расставанием она проявила инициативу и наградила меня очень длинным и жгучим поцелуем, сказав при этом:
— Знаешь, я повела себя неправильно и теперь хочу исправить свое поведение… звони завтра в любое время, а сейчас мне домой надо, папа ждет.
Ну папа, значит папа, вздохнул я и отправился обратно пешком через самый центр города. А где в районе Красной площади и памятника Минину и Пожарскому мне в голову неожиданно пришла мысль разобраться с первоисточником своих странных приключений последнего месяца.
  
— Что на это скажешь, Козьма Минич? — мысленно я спросил у памятника,а он мне вполне внятно ответил:
— Ослабевать и унывать не надобно, но призвав на помощь всещедрого Бога, свой ревностный труд прилагать и согласясь единодушно, оставляя свои прихоти, своего и наследников своих избавления искать, не щадя имения и живота своего
Я потряс головой, голоса из моего мозга тут же испарились… все же основательно я набрался в этой Измайловской гостинице…
А проснувшись поутру, у меня был вчерне готов план действий на ближайшие пару дней. Итак, я решил отправиться в сердцевину, так сказать, событий, кои так неожиданно изменили мою (и не только мою) жизнь в сентябре 82 года. А именно, в Институт прикладных проблем имени Академии наук СССР. Ну и в сопутствующие структуры наверно…
Цуканов отпустил меня из столицы на два дня без лишних слов, спросил только, не надо ли мне деньжат подкинуть. А я не отказался — как провидчески говорил в свое время Винни-Пух, деньги это очень странный предмет, они если есть, то и сразу их нет. Тысячу рублей купюрами по четвертаку мне отсчитали прямо тут же в 26-м доме по Кутузовскому. Оказывается у них здесь и своя бухгалтерия была. И билеты на вечерний поезд приложили к купюрам… я собственно об этом не просил, но такая забота о ближнем была приятна, черт возьми.
На следующее утро я сошел с подножки скорого поезда «Огни Заречья» и сразу же отправился в свою, так сказать, альму матер. Интересно, бывает ли на свете альма патер, думал я, трясясь в переполненном по случаю начала рабочего дня автобусе номер 94 сообщением железнодорожный вокзал — улица Луначарского. И не смог ответить что-то определенное на свой же вопрос.
Прибыл в родной институт как раз к старту работы, в восемь часов с копейками, показал на вахте свой не просроченный еще пропуск и сразу же поднялся по кривой металлической лесенке на второй этаж над тем самым бункером. А потом еще на полэтажа, на антресоли зала управления. Товарищ Бессмертнов сидел тут в единственном числе и чах, как тот самый Кощей, над огромной заковыристой схемой на листе форматом А0, как я сумел заметить.
— О, Камак, — обрадовался он мне, — сколько лет, сколько зим!
— Я тоже рад вас видеть, Александр Сергеич, — нисколько не кривя душой, ответил я.
— Какими судьбами тут оказался?
— Дело одно появилось, — пояснил я, — срочное.
— Я могу чем-нибудь помочь? — отложил он страшную схему в сторону.
— А это что такое, кстати? — между делом заинтересовался я.
— Аааа, — с гримасой отвращения ответил он, — опять гидрики хотят чего-то заоблачного… а у нас тут и внутриоблачное-то мало кто умеет…
— Ясно, — пробормотал я, — а дело вот какое… я хочу узнать побольше, что такое Крот, с чем его едят и почему вокруг него так много секретов.
— Ух ты, — восхитился Бессмертнов, — я бы тоже не отказался хоть чего-нибудь из этого узнать, но увы, рылом не вышел.
— То есть ничем помочь мне не сможете? — расстроился я.
— Почему же это ничем, — усмехнулся он, — советом могу помочь… это как в старом анекдоте про страну Советов — слышал?
— Слышал, — угрюмо отвел я в сторону не относящееся к делу, — давайте совет, раз уж больше ничего предложить не можете.
— Советы, — поправил он меня, — их целых две штуки будет. Номер раз — поговори с Горлумдом, он мужик умный и знает много чего не только в своей психиатрии.
— Он сегодня работает? — тут же озаботился я.
— Наверно… он каждый день на боевом посту. А второй совет касается Наумыча…
— Он живой еще? — тут же заинтересовался я, — последнее, что я о нем слышал, это то,. Что в Москве он тоже не задержался и вылетел обратно в наш город, как пробка из бутылки.
— Его к нам назад взяли, — сообщил Бессмертнов, — замдиректора по АХО он теперь…
— Это завхоз, значит? Швабрами и ведрами заведует?