Чудесная миниатюра

— Возможно, мой отец действительно хотел этого, — возразил маркиз, — но я взрослый человек и в состоянии управиться со своими личными делами.
— Я это понимаю, — заметила герцогиня, — но, сколько я себя помню, в Рэкфорд-парке никогда не было скандалов, и я не позволю вам губить репутацию, подрывать уважение, с которым к вам относятся в графстве, и порочить доброе имя всей вашей семьи.
— В моем роду, — с явным сарказмом проговорил маркиз, — насчитываются целые поколения пиратов, мошенников и мотов. Как вы говорите, я пользуюсь уважением в Оксфордшире. Поэтому мне трудно поверить, будто моя репутация способна пострадать из-за того, что я пригласил в свой дом талантливую художницу. Она любезно согласилась отреставрировать мои миниатюры.
— Она слишком молода и хороша собой, — отпарировала герцогиня, — и все будут думать о ее миленьком личике, а вовсе не о ее художественных талантах.
— Это никому не пришло бы в голову, не окажись, она случайно на званом обеде в Карлтон-хаузе! — запротестовал маркиз.
— Я вижу, что этот разговор уже завел нас в тупик, Даньен, — заявила герцогиня. — Я только прошу вас быть более осмотрительным. Никого не волнует, что вы делаете в Лондоне, но в провинции, как вам известно, все обстоит иначе. Поступайте как хотите, я лишь надеюсь, что в будущем вы станете сознательнее!
Маркиз в ярости покинул замок Тилби.
Маркиз прекрасно понимал, что герцогиню отнюдь не заботило его доброе имя, просто она привыкла вмешиваться и распоряжаться чужими судьбами.
Ее сын, глуповатый и довольно легкомысленный молодой человек, рассказал ей про обед в Карлтон-хаузе, но, к счастью, умолчал о причине появления Ванессы.
Однако маркизу было ясно, что теперь весь высший свет начнет гадать, почему неизвестная, но на редкость хорошенькая молодая девушка без приглашения оказалась во дворце и была представлена его королевскому высочеству.
Сплетни станут распространяться по салонам и гостиным, обрастая новыми подробностями. Маркиз с отвращением подумал, что в высшем свете любая тайна становится наутро громкой сенсацией.
По пути в Лондон он твердо решил, что никакие уговоры не заставят его жениться на леди Аделаиде Уилмотт.
Вполне возможно, что она может оказаться достойной женой, но герцогиня в качестве будущей тещи заранее вызывала у него ненависть, да что там, он ее просто не мог терпеть.
Он был убежден, что больше не пустит на порог ни герцогиню, ни дам, подобных ей, и не позволит им являться в его отсутствие и причинять беспокойство гостям.
Он только надеялся, что Ванессу не слишком расстроили эти нравоучения.
Правда, маркиз понимал, что Ванесса еще находится под впечатлением разговора, и резкость герцогини могла ее обидеть.
Ванесса была столь чувствительна, эмоциональна и неопытна, что одно неосторожное слово равнялось для нее тяжкому оскорблению. Маркиз вновь пожалел, что не был дома в момент визита ее светлости. Наверное, герцогиня прозрачно намекнула Ванессе, что она — его любовница.
Он подумал, что теперь ему надо вести себя с Ванессой очень деликатно и не торопить ее. Пусть она все взвесит и лишь потом примет решение.
Маркиз был убежден, что она сочтет его предложение разумным и позволит ему стать ее надежным и щедрым покровителем.
Ведь она любила его, а он страстно желал ее и сам удивлялся силе собственных чувств.
«Только бы мне ее не напугать», — предостерег он себя, когда четверка взмыленных лошадей остановилась у домика на Айлингтон-сквер.
Конюх спрыгнул с козел и постучал в дверь. Ему никто не открыл, и он постучал снова.
Так и не дождавшись ответа, маркиз поехал к себе на Беркли-сквер выяснить, стоит ли у ворот его дорожный экипаж, в котором Ванесса покинула Рэкфорд-парк.
Его предположение подтвердилось — конюх прогуливал лошадей, чтобы они хорошенько отдохнули перед возвращением в загородное имение.
Маркиз послал за ним.
— Путешествие заняло у нас всего три часа, милорд! — с гордостью доложил конюх.
— Неплохой результат, — похвалил его маркиз. — И вы высадили мисс Лэнс у ее дома в Айлингтоне?
  
— Да, милорд, и леди меня очень благодарила. Уверен, что поездка пришлась ей по душе.
— Можете возвращаться. Это все.
Конюх уехал, а маркиз, немного отдохнув, вновь направился в Айлингтон.
Но дом по-прежнему был заперт.
На сей раз маркиз постучал в обе двери и заглянул в окно первого этажа. Впрочем, ему и без того было ясно, что дома никого нет.
Маркиз отправился к черному ходу, без труда открыл окно комнатки в полуподвале, где спала Доркас, и влез в нее.
Он принялся обследовать дом, сам не понимая, что надеется обнаружить.
Добравшись до гостиной, единственной комнаты, кроме мастерской, где ему приходилось бывать, маркиз сразу заметил, что портрет матери Ванессы, висевший над камином, исчез!
Ему также показалось, что в гостиной недостает нескольких картин, но он не стал бы это утверждать.
Он нахмурился и поднялся на второй этаж, но не обнаружил там ничего ценного.
Он ненадолго задержался в маленькой спальне Ванессы и постоял у ее постели с белым оборчатым покрывалом в тон занавесям и скатерти на туалетном столике.
Рэкфорд вспомнил, как изысканно выглядела девушка в белом вечернем платье, когда неожиданно появилась в Карлтон-хаузе.
Именно в эту минуту он испугался, что никогда больше не увидит ее.
Маркиз вышел из дома и задумался, с чего ему нужно начать поиски. Вскоре он понял, что непременно должен найти портрет ее матери. Тогда он получит ключ к разгадке исчезновения Ванессы.
Через неделю он убедился в своей правоте. Обойдя чуть ли не всех антикваров Лондона, он обнаружил этот портрет в маленьком магазинчике.
Владелец охотно поделился с ним информацией.
— Да, я знал покойного Корнелиуса Лэнса, милорд. Он был отличным художником, и в свое время я приобрел несколько его миниатюр.
— Это портрет миссис Лэнс, — пояснил маркиз, указав на картину, висевшую рядом с двумя невзрачными видами Темзы.
— Да, милорд, — подтвердил владелец. — Очень красивая была женщина! Я часто говорил своей жене: «Если бы миссис Лэнс выезжала в свет, как жены других художников, она произвела бы сенсацию! Однако она почему-то жила очень замкнуто».
— Этот портрет вам принесла мисс Ванесса Лэнс. Я ищу ее повсюду, и меня очень беспокоит, куда она могла исчезнуть. Будьте добры, сообщите мне ее адрес.
— Должно быть, она в доме своего отца в Айлингтоне, милорд.
— Нет, ее там нет, — ответил маркиз.
— Тогда я не представляю себе, где она может находиться, милорд, — проговорил антиквар. — Она пришла сюда с картиной два дня назад.
— Сколько вы ей заплатили? — спросил маркиз.
Увидев, что владелец магазина замялся, он властно потребовал от него ответа:
— Я хочу знать правду!
— Восемь гиней, милорд.
— Вы думаете, что этого достаточно?
— Сомневаюсь, что я мог бы выложить за нее больше двадцати, — отозвался антиквар, — и, видимо, я ее не скоро продам. Корнелиус Лэнс был известен своими миниатюрами, милорд. На них бы покупатели нашлись, но на портреты такого рода особого спроса нет…
— Предлагала ли вам мисс Лэнс что-нибудь еще? — прервал его излияния маркиз. I
— У нее было два рисунка в рамках, — сказал антиквар, — но они вообще не годились для продажи. Я взял их просто из жалости.
— Покажите мне их, — распорядился маркиз.
Он поглядел на рисунки и понял, что это очень выразительные наброски итальянских скульптур. Судя по всему, Корнелиус Лэнс сделал их, когда был за границей.
— Сколько вы за них заплатили?
— Две гинеи, милорд, — смущенно пробормотал антиквар.
«Таким образом, — подумал маркиз, — у Ванессы всего десять гиней. Сумеют ли они с Доркас продержаться и долго ли будут где-то прятаться?»
Он вспомнил, как тяготила ее постоянная бедность, но тут же приободрился — ведь Ванесса еще не кончила реставрировать миниатюры принца, как, впрочем, и его собственные.