Как провести медовый месяц в одиночестве (ЛП)

— Не знаю. Тысячи? Десятки тысяч?
— Верно. И все ли они одинаковы? У них у всех одинаковое понимание издательского дела?
Я вздыхаю.
— Нет, ты же знаешь, что это не так.
— Верно. Поэтому другому издателю может понравиться твоя следующая книга или следующая за ней. Они могут по-другому их упаковать, лучше продвигать и продавать.
— Да, возможно.
— Не позволяй какому-то набитому редактору, который не знал, как продать твою первую книгу, решать, есть у тебя талант или нет. — Он откинулся в кресле, наклонив голову. Его щетина превратилась в зачатки приличной бороды. Из-за этого он выглядит старше, как-то суровее. Но и более расслабленным. — Если ты решишь, что карьера писателя не для тебя, это прекрасно. Но пусть это будет так, потому что ты так решила. А не кто-то другой.
Я смотрю на него долгие несколько мгновений.
— Ты прав. Я имею в виду, что мой первый издатель не знает всего. Они также никогда не вкладывали в нее рекламные доллары.
— Неудивительно, что книга не пошла.
— А еще я думаю, что теперь я лучший писатель. — Я опускаю взгляд на книгу, которую читаю. Это было отличное быстрое чтение, и на полпути оно вызвало у меня такое чувство. Я думаю, что могу это сделать. Я думаю, что хочу это сделать. — Может, мне стоит попробовать еще раз?
— Конечно, стоит, — говорит он. — У тебя теперь и времени больше. Тебе не нужно планировать свадьбу.
— Ну, это определенно так.
— Пока ты не выйдешь замуж по-настоящему в следующий раз. На учителе математики из твоей школы, верно?
Я использую мягкую обложку, чтобы ударить его по плечу. Он смеется, поднимая руку в защиту, и этот звук заставляет меня улыбнуться.
— Мне не следовало признаваться в этом.
— Думаешь, ты пойдешь с ним на свидание, когда вернешься в Вашингтон?
— Нет, конечно, нет. — Я покачала головой и откинулась в шезлонге, вытянув ноги. — Я не хочу встречаться с кем-то на работе. Представляешь, как это может быть неловко?
— Да, — говорит он. — Могу представить.
Это заставляет меня переглянуться.
— Похоже, у тебя есть история.
— Не особенно.
— Филлип.
Он вздыхает.
— В один из первых лет работы юристом-стажером я встречался с другой стажеркой.
— О нет.
— Да. Все пошло не очень хорошо, когда она решила, что ее больше интересует ее сосед по комнате, чем я.
— Ее сосед по комнате?
— Да. Он был стабильным, надежным. Не работал слишком много и всегда отвечал на звонки.
Я нахмурилась.
— Что, в отличие от тебя?
— Да. Я не всегда был лучшим партнером, Иден. — Он проводит рукой по волосам и поправляет солнцезащитные очки. В них я не вижу его глаз. Я могу понять выражение его лица только по движению его челюсти. — Ни одна из моих бывших не была согласна с тем, что мой рабочий день иногда затягивался до полуночи.
— Но ведь это происходит постепенно, верно? Например, когда ты погружаешься в переговоры по слиянию и поглощению. Этого не происходит в обычный вторник, верно?
Он поворачивается ко мне.
— Ты знаешь, с кем я работаю?
— Да, — говорю я. Я погуглила прошлой ночью, лежа в постели. Прочитала и о фирме, в которой он работал. Я даже набрала в гугле его имя. Филипп Мейер. Но ничего особенного не нашла. Похоже, социальные сети — не его конек. — Звучит интересно.
— Ты серьезно? — спрашивает он.
— Да, серьезно. Даже если ты никогда не ходишь в суд.
— Редко, — соглашается он. — То есть, я определенно бывал там.
— Держу пари, в тот день ты был самым сексуальным адвокатом.
Он хихикает, как я и надеялась, и снова проводит рукой по волосам. Похоже, он часто так делает, когда волнуется или его застают врасплох.
— Я не могу сказать.
— Не скромничай, — воркую я. Я откидываюсь в своем шезлонге и снова открываю книгу, все еще улыбаясь.
Рядом со мной Филипп смахнул немного песка со своего предплечья.
— Ну и что?
— Что?
— Ты планируешь встречаться, когда вернешься домой? С учителем математики или с кем-то еще.
— О, — говорю я. — Возможно. На самом деле я об этом не задумывалась. Люди, кажется, используют много приложений в наши дни, а это не совсем то, что мне нравится.
 
Он издает глубокий хмыкающий звук и снова замолкает. Я смотрю на небо и быстро движущиеся облака. Наши разговоры всегда такие. Они идут по неожиданным маршрутам и всегда заканчиваются там, где я и не предполагала.
— А ты? — спрашиваю я.
— Не знаю, — тихо отвечает он. — У меня нет никаких планов.
— Как и у меня.
Он снова хмыкает. В последние дни это стало привычным звуком. Ответ, который не является ни "да", ни "нет", просто глубокое урчание в его горле.
— Мне не хочется возвращаться домой, — говорю я. С океана дует легкий ветер, как теплая ласка. Я закрываю глаза от этих ощущений — бриз, шум волн и песок под моей левой ногой.
— Осталось совсем немного дней, — говорит он.
От этих слов меня пробирает дрожь предвкушения. Я не смотрю на него, но, тем не менее, осознаю, что он рядом со мной, всего в нескольких футах.
— Всего несколько.
— Да, — говорит он. — Интересно, чем ты займешься.
— Кто знает? Я могу делать все, что угодно, — говорю я. — Я слышала, что в этих шикарных бунгало есть частные бассейны. Может, поплаваю с аквалангом.
У него перехватывает дыхание.
— Правда?
— Угу.
— Забавно. У меня есть бунгало.
— Нет, правда?
— Да.
Я прикусываю нижнюю губу, чтобы скрыть улыбку. Флирт — это весело. Не помню, чтобы я когда-нибудь делала это вот так, наслаждаясь растущим влечением. С Калебом все быстро закончилось. На втором свидании мы оба погрузились в комфортную атмосферу.
Я достаю свой крем для загара и сажусь.
— Я думаю о том, чтобы перевернуться, — говорю я. — Ты не против?
Филипп протягивает руку.
— Я могу это сделать.
Я поворачиваюсь к нему спиной и сижу неподвижно. Мы делаем это уже второй раз, но в первый раз мы все еще были осторожны — двое незнакомцев, не знающих границ друг друга.
Его руки проводят по моей спине теплыми движениями. Они задерживаются на моей талии, пояснице и задевают край нижнего бикини.
— Ты тщательный, — бормочу я.
Его голос шепчет мне в правое ухо, а шею щекочет его недавно отросшая борода.
— Я всегда такой, Иден.
— Да… я знаю.
Его руки в последний раз скользят по бокам моей груди.
— Как ты себя чувствуешь? — бормочет он, и я понимаю, что он спрашивает о вчерашнем. Слова пляшут на кончике моего языка.
На пляже кто-то громко хлопает.
Мы оба поворачиваемся и видим сотрудника отеля в униформе «Зимнего курорта», который стоит на пляже с широкой улыбкой на лице.
— Извините за беспокойство! — говорит он. — Но на этой неделе в саду во внутреннем дворе начнутся Зимние Олимпийские игры. У нас осталось одно место, так что если есть пара, желающая посоревноваться с другими гостями, мы будем рады вас видеть. Начало через десять минут!
Он снова улыбается и направляется обратно на пляж, к главному зданию.
Я хихикаю.
— Зимние Олимпийские игры?
— Это умно, надо отдать им должное, — говорит Филипп. Его руки исчезли с моих плеч, но он по-прежнему сидит рядом со мной.
— Может, пойдем? — спрашиваю я.
В этот момент перед нашими шезлонгами останавливается пара. Я узнаю в них людей среднего возраста, которых я недавно встретила в лифте, тех, кто обновил свои клятвы.
— Привет, вы двое, — говорит женщина, одаривая меня особой улыбкой. — Извините, но я не могла не подслушать. Мы участвовали в играх на прошлой неделе, и это было здорово. Вам двоим стоит присоединиться!
— Может, и присоединимся, — говорю я, возвращая ей дружескую улыбку.
Она делает шаг ближе. Рядом с ней стоит ее муж в солнечных очках и не выглядит особенно заинтересованным в разговоре с нами.
— Вы двое женаты?
Я перевожу взгляд с нее на Филиппа и обратно.