Мы — это мы (СИ)

Внезапно Пол закрыл лицо руками и разрыдался.
Хэл бросился к его ногам. Слезы хлынули ручьем, словно только и ждали этого момента.
— Папочка, прости! Прости меня! — повторял он, вжимаясь лицом в колени отца.
Теплые руки знакомо легли на плечи.
— Нет-нет, не извиняйся! — всхлипывая, хрипло произнес Пол. — Ты выбрал путь, он нелегок, но он твой, только твой. И тебе достанет смелости следовать ему. Конечно, мне бы хотелось, чтобы ты всегда был рядом, в глубине души этого хочет каждый родитель. Защищать свое дитя до конца. Но ты уже взрослый и сам можешь защитить себя. У тебя отлично получится, я знаю. Я верю в тебя.
Хэл поднял к нему залитое слезами лицо.
— Как ты можешь верить в меня, если я сам в себя не верю?
— Прерогатива отца, — усмехнулся Пол, вытирая глаза рукавом, — однажды ты поймешь. Ну, обними меня!
Они крепко обнялись. А когда расцепили руки, за окном прозвучал голос Эдварда — они и не заметили, в какой момент он выскользнул из кухни:
— Идут. Хэл, тебе лучше выйти.
— Да! Пойдем! — Пол решительно хлопнул себя по коленям и поднялся, как будто они всего лишь присели на дорожку перед тем, как отправляться, например, во Вьен.
Хэл встал с ощущением, будто все это происходит не с ним. Прошел мимо распахнутой двери в комнату Майло; Изабелла стояла на коленях у кровати, уткнувшись лицом в грудь умершего.
Внутри болезненно кольнуло. Неужели они даже не попрощаются? Поплакать по Майло она еще успеет...
Хэл не успел укорить себя за недостойную мысль — во дворе уже толкалось человек десять, все как на подбор рослые и крепкие мужчины. Эдвард успел куда-то исчезнуть; впрочем, при его потрясающем умении двигаться быстро и бесшумно это, вероятно, не составило труда.
Оглядев собравшихся, Хэл едва не рассмеялся, несмотря на отчаянное положение. Пол озвучил его мысль:
— Что, старейшины решили, будто Свершитель одарил моего сына колдовскими способностями? Послали десять человек, чтобы привести одного шестнадцатилетнего пацана.
— Ты бы помалкивал, Пол Магуэно! — сердито произнес стоявший впереди мрачный бородач — тот самый кузнец, к которому Хэл приходил с идеей плуга. — В случившемся есть и твоя вина!
— Ну разумеется! — легко согласился Пол. — В неугодных поступках любого человека всегда проще всего обвинить его родителей.
Он как будто совершенно успокоился и даже повеселел, звенящей, как струна, истерической веселостью. Хэл крепко сжал его руку и, в последний раз обернувшись на дом — мать так и не появилась, — пошел со двора.
***
Общие собрания обычно проходили в месяц, а то и реже, если не случалось какое-то из ряда вон выходящее событие, требующее обсуждения всеми жителями Кальи.
Сейчас был именно такой случай, и, несмотря на пропадающий прекрасный день, большинство людей уже набилось на небольшую площадь в самом центре деревни. Посередине нее лежал огромный валун в два человеческих роста, неизвестно какими силами принесенный и поставленный аккурат посреди поля.
Видимо, первые жители Кальи увидели в этом некий знак и построили дома вокруг валуна, чтобы его величественная мощь защищала их от бед. После Исхода одни религиозные течения исчезли, другие сильно изменились, но вера в силы природы и их сакральный смысл слишком глубоко впечаталась в подсознание людей и теперь с легкостью вышла на первый план.
Старейшины сидели у подножия камня. Вовсе не дряхлые старцы, двое в самом расцвете сил и лишь третья — седая, но еще крепкая старуха.
В одном из мужчин Хэл не без досады узнал Джо Аганна. И когда это он успел пролезть в старейшины?
В толпе зашептались, когда кузнец и его спутники, заключив Хэла и Пола в кольцо, проложили себе дорогу сквозь нее. Слово «Свершитель» толкалось в уши Хэла со всех сторон, пару раз он услышал и «Райни». Интересно, откуда им известно имя Свершителя, кто такой осведомленный?
Но он не обернулся из страха увидеть отвращение на знакомых с детства лицах. Смотрел прямо, на фигуры старейшин, от которых, впрочем, тоже ничего хорошего ждать не приходилось. Особенно от Аганна — его круглое, обрюзгшее лицо, напоминающее переполненную котомку, светилось торжеством. «Призрака» Хэл устроил еще мальчишкой, но у Аганна была хорошая память.
 
Старухе было, казалось, вообще все равно, она выглядела как человек, которого оторвали от важных дел ради какой-то ерунды. И лишь третий, Дуглас Холл, тоже зажиточный крестьянин, смотрел на Хэла с сочувствием. Вернее, пытался смотреть. Зрение у него сильно ослабело с возрастом, и глаза своим расфокусированным взглядом напоминали голубых рыбок, мечущихся по дну прозрачного ручейка.
— Братья и сестры! — пафосно начал Аганн, едва Хэл и его отец приблизились к камню. — Летний день, как говорится, год кормит, так что давайте решим это дело как можно скорее, тем более что оно совершенно ясное.
Толпа согласно зашумела, и Хэл с тоской подумал, что склонен согласиться с Аганном — поскорей бы все закончилось. Он думал сейчас только об отце. Каково ему стоять здесь, перед всеми, и наблюдать позор младшего сына?
Но Пол совершенно не выглядел ни раздавленным горем, ни даже смущенным. Прямой, как стрела, он заложил руки за спину и мерно покачивался с носка на пятку. Хэл постарался придать себе такой же независимый вид, но устремленные на него со всех сторон взгляды, казалось, высасывали силы, размывали волю.
— Дирхель Магуэно, признаешь ли ты себя виновным в нечестивых сношениях со Свершителем, каковые строго запрещены и караются пожизненным изгнанием из любого сообщества? — Все это Аганн выпалил на одном дыхании и с таким довольным видом, словно ничего лучше ему в жизни произносить не доводилось. Несмотря на полноту, лицо его не выглядело мягким — нос, как клюв ястреба, глаза хищно блестят под нависшими веками.
И тут Хэла внезапно прорвало.
— В сношениях? — громко повторил он, словно не веря своим ушам. — В каких еще сношениях, мы просто дружим!
Возмущенный гул толпы расплескался на отчетливые, одобрительные смешки молодежи.
Аганн побагровел.
— Не смей паясничать, проклятый Темным сопляк! Твоя жизнь висит на волоске!
— Да ну? — Хэл насмешливо упер руки в бока. — Уж не воображаешь ли, что это ты ее подвесил?
— Да ты...
— Минутку, минутку! — прервал перепалку Дуглас и выступил вперед. Споткнулся, неуклюже взмахнул руками, но все же удержал равновесие. — Давайте поспокойнее. Хэл, мы тебе не враги, наоборот, хотим помочь.
— Оно и видно, — не удержался Хэл, и Пол с силой сжал его ладонь.
Дуглас пропустил мимо ушей этот выпад. Он был отцом шестерых взрослых детей, и подобные фразы отскакивали от него, как градины от крыши.
— Даже если ты оступился, это еще не повод прибегать к крайним мерам, — Аганн дернулся, но Дуглас поднял руку и не дал ему вмешаться, — нет-нет, Джо. Все здесь знают, что у тебя зуб на паренька, так что погоди.
Аганн побагровел, как свекла, а Хэл мысленно поаплодировал смелости Дугласа. И впервые почувствовал, что, быть может, есть надежда как-то все решить... ну, без изгнания.
Никогда еще бестолковая Калья не казалась ему столь привлекательной. В жизни здесь вдруг оказалось так много всего, о чем можно пожалеть.
— Слушай-ка, Хэлли, — спокойно обратился к нему Дуглас, игнорируя усиливающийся шум, — молодые всегда совершают глупости. Если ты прямо сейчас, перед всеми, скажешь, что ошибался и больше так не поступишь... наказание, конечно, будет, но никто тебя не изгонит. Правильно? Ведь правильно? — Он возвысил голос так, чтобы слышали все.
Люди беспорядочно загалдели, но в целом Хэл услышал много сочувствующих голосов, и надежда вспыхнула сильнее. Пол вновь до боли стиснул его руку.
И тут сердце упало. Хэл осознал суть слов Дугласа, которая не сразу дошла до сознания, заглушенная надеждой. Бессмысленной, на самом-то деле.
«Скажи, что ошибался и больше так не поступишь».
Но он не мог так сказать. Не мог бросить Эдварда. А если сейчас он солжет перед всей деревней и продолжит тайно общаться с юным Райни, его наверняка поймают, и тогда разозленные односельчане могут и не ограничиться изгнанием.