Луны волшебное сияние

Джейн покачала головой, но, двинувшись прочь от стола, почувствовала, что пол под ногами качается, и обрадовалась, когда Колин поддержал ее за локоть.
— Вот видите? — шепнул он. — Теперь хватайтесь за меня, я помогу вам удержаться прямо. Но только посмейте сказать, что первый танец — не мой, и все, тут же отпускаю, и добирайтесь сами!
Она хихикнула, уцепилась за его руку, и они двинулись по залу. И уже у самой двери Джейн увидела Стефена, шедшего в ту же сторону и улыбнувшегося ей. Она демонстративно отвернулась и с преувеличенной живостью продолжала болтать с Колином, ощутив какую-то мстительную радость при виде удивления, появившегося на лице Стефена.
В танцзале уже играл оркестр, но Джейн отказалась танцевать, пока не выпьет кофе, и уселась в кресло у окна. Ночь была звездной; спасательные плотики, тянущиеся по борту, отбрасывали тени на сияющую белизной палубу. Снаружи было так же пусто и мрачновато, как и у нее в душе, и Джейн, с усилием отвернувшись, уставилась на танцующих, заставляя себя прислушиваться к музыке. Колин, весь понимание и сочувствие, покуривая, смирно сидел рядом, а когда принесли кофе, налил ей сперва одну чашку, потом другую. Постепенно головокружение прошло, стало лучше.
— Пойдемте же, — нетерпеливо сказал Колин, беря ее за руку, — жаль, если так и просидим здесь весь вечер.
И, подняв ее на ноги, сразу принялся танцевать.
Лица их были почти на одном уровне, и Джейн смогла, наконец-то, рассмотреть его поближе. Он вовсе не был таким юным, каким показался с первого взгляда, в золотистых волосах уже протянулись серебряные нити. На расстоянии незаметны были ни морщинки вокруг глаз и у рта, ни довольно-таки жесткое выражение лица. Словно сама его белорукость и розовокожесть скрывали истинный характер, и Джейн в очередной раз запретила себе расслабляться в его присутствии. Колин, конечно, сохранил бы ее тайну, но как-то не хотелось искушать судьбу и, не дай Бог, закончить, как Гоутон.
— Э-эй, Джейни! Чем-то обеспокоены?
Она качнула головой.
— Я думала о том, что девушке все-таки не стоит разъезжать по круизам одной. Хочется ведь и поговорить с кем-нибудь, хоть иногда.
— Вы можете поговорить со мной.
— Я не совсем то имела в виду.
— Только не вздумайте обращаться к Клер, если вам нужна наперсница. Когда вы сегодня уволокли за собой Дрейка, она была в ярости.
— Знаю. Она уже сказала.
— В самом деле? — Колин нахмурил брови, такие светлые, что их было почти не видно. — Я бы на вашем месте, Джейни, не придавал значения ее словам. Она может быть дьявольски злобной, когда хочет.
Джейн ничего не ответила, только вздохнула, и тогда Колин, обхватив ее за талию, завертел в таких сложных па, что пришлось сосредоточиться только на танце.
Сконцентрировавшись на одном, она уже ни о чем другом не думала, и вечер покатился своим чередом. За их столик уселся Грег Пирсон с девушкой из Западной Африки в льняной хламиде. Чуть раньше в разговоре девушка обронила вскользь что-то о "папочкиных золотых приисках", тем самым дав Джейн пищу для новой статьи.
Прошло уже довольно много времени, когда Джейн заметила Стефена и Клер. Они сидели среди каких-то немолодых мужчин, куривших сигары, и женщин, увешанных драгоценностями. В центре компании был тучный человек с шапкой седых волос, бурно жестикулировавший коротенькими ручками, в котором Джейн сразу же признала Динки Говарда. Судя по всему, он рассказывал что-то необыкновенно смешное, и Стефен, запрокинув голову, хохотал вместе со всеми. Джейн опять разозлилась, особенно увидев, как он подает руку Клер, приглашая на танго, которое как раз заиграл оркестр.
Парой они были просто потрясающей, оба высокие, смуглые, с движениями умелыми, полными грации. Вот уж чего Джейн ожидала от Стефена меньше всего, так это умения танцевать, уверенная, что подобное развлечение он считает пустой тратой сил. Однако же танцором он оказался действительно прекрасным, и все глаза были прикованы к нему и этой испанской красотке в его объятиях. А когда музыка умолкла, раздался взрыв аплодисментов, и Клер гордо вздернула подбородок, оставив руку по-хозяйски лежать на плече партнера.
  
Впрочем, ее сияющий гордой радостью взгляд потускнел, едва оркестр заиграл Пола Джонса, и к ней в одну минуту подлетел сэр Брайан Пендлбери, а Стефену в пару досталась низенькая толстуха в розовом дамасковом платье.
— О, это нельзя пропустить.
Грег Пирсон вскочил на ноги и потянул Джейн.
— Но ведь играют же Пола Джонса, — запротестовала она. — Мы не сможем…
Но, не успев договорить, она оказалась в кольце других рук и вскоре уже переходила, кружась, от одного партнера к другому. Музыканты поддали темпа, а Динки Говард, довольный тем, что так много народу дружно стаптывает каблуки, махнул оркестру продолжать. Джейн оглядывалась, высматривая Колина, но он волчком вертел вокруг себя розовый дамаск, и Джейн не сдержала улыбки при виде его страдальчески-обреченного лица.
Музыка снова переменилась, Джейн подхватила новая пара рук. На их прикосновение тело отреагировало таким трепетом, что, и, не поднимая головы, она уже поняла, кто ее партнер. От волнения оступилась, споткнулась — объятия стали теснее.
— Слишком много танцев для такой маленькой девочки в столь поздний час, — произнес низкий голос. — Почему нынче вечером Джейн ведет себя, как Джейни?
— Но они ведь нераздельны. Я — и Джейн, и Джейни.
— Ну да, маленькая неумеха и Мата Хари в одном лице, — хмыкнул он. — В чем дело, Джейн, я вас чем-нибудь обидел?
— Разумеется, нет. А почему вы спрашиваете?
— Потому, что у дверей в этот зал вы прошли мимо меня, как мимо пустого места.
— Но я вас действительно не видела.
— Вздор! Если б я…
Тут опять заиграли другую мелодию, и, видя, как к ним с явным намерением пригласить Джейн направляется какой-то мужчина, Стефен схватил ее за руку и вытолкнул за дверь, находившуюся прямо за спиной. Не выпуская руки, повел по палубе, пока танцзал не скрылся из виду, а звуки музыки стали едва слышны.
— Как хорошо побыть в тишине, — произнес он и, продолжая держать ее за руку, прислонился к перилам.
А она острее обычного ощущала его близость, исходивший от тела жар, резкий запах лосьона, смешивавшийся с ароматом сигары. Но за всем этим чувствовались волнующий запах мужского тела, тепло кожи, и сразу захотелось тесно, всем телом прижаться к нему и закрыть глаза "И чего стоит вся эта пресловутая эмансипация!" — с горечью подумала Джейн. Один лишь взгляд, одно прикосновение стоящего мужчины — и все помыслы о свободе сметены властным желанием быть завоеванной и подчиниться!
Она попыталась вырвать руку, но его пальцы только сильнее сжались.
— Ну, уж нет, — сказал он. — Теперь-то не убежите. Я хочу получить ответ на свой вопрос.
— Какой вопрос?
— Почему вы вдруг обдали меня холодом?
Она заколебалась, не рассказать ли правду, но потом решила — не стоит. Узнай он причину гнева, вполне может сообразить, отчего это ее так задело. И незачем ему знать правду. Незачем знать, что она его любит. Вот оно! Наконец-то, она откровенно призналась себе в том, что подсознательно почувствовала уже с самой первой встречи. Она любит его. И от охватившей ее дрожи, Джейн даже прислонилась к перилам, ощутив плечами их холод и задрожав еще сильнее. Как же можно любить едва знакомого человека? Человека, столь же недостижимого, словно он находился на другой планете?
— Так как, Джейн, — произнес он прямо в ухо. — Вы ведь не ответили на мой вопрос.
— Так нечего… нечего отвечать. Вы меня просто неправильно поняли. Я хотела сказать… ну, объяснить, что вовсе не обязательно и дальше быть со мною таким добрым и любезным.
— Но мне самому нравится быть с вами и добрым, и любезным, хотите вы того или нет.
Она молчала, продолжая смотреть на темное море, на посеребренные луной гребешки волн. Стефен пошевелился за спиной, и вдруг вместо нежного касания легкого ветерка на ее плечи обрушились сильные, тяжелые руки. Впились в нежную кожу, потом, скользнув вниз, стиснули груди. Она задрожала и, пытаясь вырваться, повернулась к нему лицом. И не узнала: глаза превратились в узкие щелочки, запавшие щеки придавали его лицу демонический вид, а рот… Рассмотреть рот она уже не успела, а просто ощутила на своих губах. Ни отвернуться, ни вырваться… Ею овладели чувства, совершенно незнакомые, — страх, экстаз и всепоглощающее желание слиться, раствориться…