Эпоха Брежнева: советский ответ на вызовы времени, 1964-1982

Р. Вессон связывал перерождение советской системы с формированием в СССР «общества потребления» [73]. (Характерно, что в сентябре 2021 г. экс-помощник М.С. Горбачева по экономике О.И. Ожерельев заявил, что именно материальный вопрос — проблема с продовольствием — стал главной причиной развала СССР [74].) Исследователи считают, что в рамках этих изменений власти СССР заключили с народом «маленькую сделку», включавшую «расширение дифференциации зарплаты, терпимость к полулегальным заработкам элит и закрывание глаз на теневую экономическую деятельность на нижнем уровне» [75] («мы делаем вид, что работаем, а они делают вид, что нам платят» [76]). В связи с проблемой формирования «общества потребления» распространенным является мнение о постепенном «обуржуазивании» населения СССР [77].
Проблемы социальной политики в Советском Союзе являются дискуссионными. В.Р. Шаяхметова пишет, что хотя «социальное государство в качестве официальной доктрины отсутствовало», тем не менее политика «была направлена на создание условий, призванных обеспечивать достойную жизнь и свободное развитие советских граждан» [78]. С другой стороны, Е.Г. Олейникова считает, что СССР не являлось государством «всеобщего благосостояния» (социальным государством) [79]. Нет среди ученых единого мнения и относительно наличия в Советском Союзе патерналистского подхода к своим гражданам [80], а также проблемы «иждивенчества» [81].
Экономисты и историки часто рассматривают советский тип экономики как «мобилизационный», при этом считая его обоснованным для условий того времени [82]. Однако они также видят в таком типе экономики изначально заложенную «ущербность» [83], в том числе подвергают критике советскую систему планирования [84]. Л.А. Гордон и А.К. Назимова высказали отрицательное мнение об экономических реформах брежневского периода [85]. А.И. Колганов сделал вывод, что СССР вообще не смог создать «эффективное сельское хозяйство, легкую промышленность и сервис, которые бы обеспечили граждан качественными потребительскими товарами и услугами» [86].
Западные идеологические и экономические концепции, разработанные в рассматриваемый период, со стороны ученых получили в основном положительную оценку (в том числе теории Дж. Гэлбрейта и Д. Белла) [87]. С другой стороны, еще в начале 1980-х гг. Г. Бертран подверг осуждению американскую социально-экономическую систему, назвав ее «дружественным фашизмом» [88]. Н. Санандаджи отрицательно отзывался о социал-демократической политике «третьего пути» [89]. А.В. Островский критиковал переход мира к «постиндустриальному обществу» [90].
Относительно реализации западной модели «государства всеобщего благосостояния» — в первую очередь, его скандинавского варианта — среди ученых распространено в основном позитивное мнение [91] (в том числе с оговоркой, что эта модель полностью пригодна только для Швеции или других «малых стран» [92]). В то же время, как указывает О.С. Березкина, слабо исследовано воздействие Октябрьской революции и советской системы на формирование «скандинавской модели» [93].
  
Тем не менее присутствует и отрицательное мнение о западной концепции «государства всеобщего благосостояния», «социальном государстве». Их критика началась как минимум в 1970-х гг. [94] и усилилась после прихода «социального государства» к кризису [95] (характерно, что наиболее радикальным было обвинение этой модели в «левом фашизме», «тоталитаризме» и «подобии СССР» [96]).
Наконец, высказываются идеи, что обе противоборствовавшие в XX веке системы — и социализм (советского образца), и капитализм — негодны. А.Е. Мушкин писал, что они «представляют собой исторически преходящие явления в развитии общества, а отнюдь не будущее человечества» [97].
Таким образом, среди исследователей не сложилось единого мнения практически ни по одному политико-идеологическому аспекту периода правления Л.И. Брежнева. Концепция «развитого социализма» как идеологический ответ на вызовы времени и вовсе не исследована.
  
Исходная точка: Советский Союз в начале 1960-х гг
 
К 1960-м гг. советская социально-экономическая модель [98]достигла зрелости. За предыдущие десятилетия различные ее элементы становились все более согласованными, подкрепляя и обеспечивая существование друг друга [99].
После Великой Отечественной войны в стране возобновился рост экономики. Уровень инвестиций составлял около 38 % ВВП. Быстро нарастал выпуск потребительских товаров [100]. В 1951–1960 гг. Советский Союз удерживал ежегодные темпы развития промышленности в 11,8 %, сельское хозяйство тоже показывало рост, хотя и отставало от промышленности (в 1954–1960 гг. — 6,2 % в год) [101].
По уровню душевого производства продукции, характерной для индустриальной экономики, СССР сравнялся с зарубежными странами, а то и превзошел их [102]. Рост ВВП за 1950-е гг. составил 224 %, значительно превосходя показатели США (133 %) и Великобритании (127 %), опережая французские и западногерманские, и лишь незначительно уступая японским [103]. По оценкам советских экономистов, темпы роста национального дохода в 1960 г. по отношению к 1913 г. [104] в СССР составили 2674 %, в США — 348 %, в Великобритании — 204 %, национального дохода на душу населения — 1738 %, 188 %, 178 %, производительности труда рабочих в промышленности — 1140 %, 295 %, 163 %, соответственно. Хотя в объемах национального дохода, промышленного и сельскохозяйственного производства сохранялось отставание от США [105], экономические успехи СССР были настолько впечатляющими, что не только у советских, но и у многих западных экспертов и политических деятелей сложилось впечатление, что в будущем советская экономика неизбежно опередит американскую [106]. Многие советологи констатировали, что в 1950-х и 1960-х гг. советская экономика переживала расцвет [107].
В стране росла производительность труда. Годовые темпы прироста ежечасного производства в период 1928–1975 гг. составили 5,5 % по советским данным и около 4 % по западным оценкам. Этот показатель был ниже, чем в Японии, но сопоставим с показателями стран Западной Европы и был значительно выше, чем в США и Великобритании [108].