Жало 2 (СИ)

— Время! — вдруг гаркнул кто-то в строю, бесцеремонно перебив на полуслове увлечённого рассказом це-стожа.
Словно ожидавший этой команды Члюфа Грууск на окрик из строя отреагировал молниеносно. Оказалось, наш це-стож всё время своего рассказа прятал в огромном кулаке небольшой метательный нож, и по команде тут же швырнул его. Бросок у бывалого ветерана вышел на загляденье — хотя до цели было не меньше двадцати метров, нож по рукоять вошёл в глаз ватургу — одному из четвёрки бегемотоподобных толстяков нашего стожа.
Убитый ватург беззвучно завалился на спину. Из ноздрей, ушей, рта и, разумеется, пробитого глаза у него хлынули густые багровые ручьи крови вперемешку с розоватой кашицей мозгов, и вокруг изувеченной головы за считанные секунды растеклась огромная кровяная лужа.
Потрясённые жала, нарушив строй, сгрудились вокруг убитого товарища. От явно слетевшего с катушек це-стожа все опасливо отводили глаза и старались держаться подальше.
— Прочь! Не тронь его! А то мне и тебя придётся также! — рявкнул Грууск на ватурга, попытавшегося было подцепить когтями кольцо рукояти и вытащить нож из глазницы убитого друга. Толстяк испуганно шарахнулся в сторону, а це-стож продолжил, обращаясь уже ко всем нам: — Сожалею, что пришлось его ликвидировать вот так, на ваших глазах. Но у меня, просто, не было другого выбора. Замешкайся я хоть на секунду, и все мы отправились бы к праотцам.
— Это ещё почему? — выражая общее недоумение, осмелился спросить один из великанов саарков.
— Разумеется, я обязательно всё вам расскажу, только сперва нужно избавиться от тела, — пообещал центурион. — Вруст, ну куда ты пропал? — позвал он, устремив взор поверх голов окруживших жал, высматривая помощника, хладнокровно подавшего команду на убийство ватурга.
К всеобщему изумлению, этим помощником оказался наш бывший сослуживец горз (настоящее имя которого было вовсе не Вруст, а Шуриг Чемереха) — дело в том, что после нашего с ним откровенного объяснения в члюфином кабинете высокоранговый шпион решил вдруг завязать с едва начавшейся карьерой рекрута, обратно в казарму он не вернулся, и вплоть до сего дня больше на глаза мне не попадался. Каким образом этот ловкач снова исхитрился стать одним из нас и, не привлекая внимания, занял место в строю на построении стажа? — стало неразрешимой загадкой для всех нас.
Как бы то ни было, но именно гривастый малыш выскочил из толпы на зов Члюфы Грууска, неся в руках объёмистый свёрток серебристой ткани.
На пару с це-стожем, отмахиваясь от посторонней помощи, эти двое сноровисто запихали громоздкую тушу убитого ватурга в большой мешок из серебристой ткани. Туда же в мешок следом побросали тряпки, которыми насухо вытерли набежавшую на пол кровь. Запечатали мешок, соединив специальные вакуумные клапаны — после чего от упакованной в серебристую ткань туши ощутимо пахнуло морозом. И только теперь, прибегнув к помощи силачей саарков, вместе с ними, це-стож с низкорослым помощником понесли убитого ватурга из казармы в коридор.
Там надежно запечатанный труп уложили в поджидающую около входа в казарму роботизированную тележку, которая тут же укатила с грузом, бесследно сгинув в лабиринте коридоров хофа.
Вернувшись вместе с «похоронной командой», це-стож сам подозвал потрясённых и жаждущих разъяснений бойцов. А когда мы заново обступили его плотным кольцом, поведал следующее:
— Перво-наперво, господа жала, хочу по новой представить вам вашего бывшего товарища Вруста, — Грууск похлопал по мощному плечу стоящего рядом и едва достигающего макушкой ему до груди горза. — Кое-кто из вас уже в курсе насчет его скрытной миссии, для прочих же объявляю: он тайный агент Четвертого Разведывательного Управления. И если бы не его замечательный дар, все мы с вами сейчас уже были бы мертвы.
Дальше Члюфе пришлось изрядно повысить голос, заглушая возмущенный ропот потрясенных слушателей:
— Чтобы всем всё стало понятно, начну, пожалуй, с самого начала, и буду описывать последовательность событий по порядку. Итак, накануне поступления очередной партии призывников, коменданту Седьмой Юго-Западной учебно-тренировочной базы курьером была доставлена секретная депеша из Четвертого Разведывательного Управления. Из которой стало известно, что разведкой получены достоверные сведения, о весьма вероятном проникновении на Седьмую Юго-Западную диверсанта, под видом призывника. Не вид разумного, не внешность, не пол — ничего этого разведчикам выяснить не удалось. Известно было лишь, что это будет не трунг.
  
Разумеется, после такого предупреждения, за шестым сборным стожем с первых же часов его формирования началось самое пристальное наблюдение.
Меня, как це-стожа, комендант, разумеется, проинформировал о проблеме, но, кроме нас двоих, об опасном секрете сборного стожа на базе не знал никто. В помощь коменданту из Четвёртого Управления под видом плановой инспекционной комиссии прибыла группа специалистов. Им на базе были созданы все условия для плодотворной работы. И охота за диверсантом началась.
Поведение каждого из вас с первых минут пребывания на базе тщательнейшим образом анализировалось и оценивалось опытными психологами-физиономистами. Скрытое наблюдение круглосуточно велось за каждым рекрутом сборного стожа. Кроме того, к нам, под видом обычного призывника, был внедрён спецагент Четвёртого Управления — как вы уже знаете, им стал славный горз Вруст.
Но тотальная слежка, и ежедневные тестирования рекрутов не приносили результатов. У горза с тайным расследованием изнутри тоже не заладилось. Открытое сканирование рекрутов специфическим даром, провоцировало частые конфликты с сослуживцами, и Врусту пришлось покинуть казарму стожа, переключившись на тайное наблюдение.
Потянулись недели учебы. А диверсант все никак себя не проявлял. У наблюдателей даже закралось сомнение в достоверности добытых разведкой сведений. Однако новые разведданные подтвердили большую вероятность грядущей диверсии. И ещё стало известно, что диверсант был подвергнут процедуре зомбирования. По задумке обработавших сознание несчастного слизней-мозголомов, до определённого часа икс «зомби» должен был оставаться неприметным, адекватным жалом Империи, в нужный же момент живая бомба должна была выйти из спячки, и выпустить наружу весь тот ужас, что в него вложили ублюдки-рухи.
Мастера отдалённой смерти, как красиво себя величают слизни-мозголомы, стоит отдать им должное, те еще придумщики. И если бы диверсанту удалось в час икс беспрепятственно реализовать заложенную в него программу разрушения, то одному богу известно сколько еще жал на хофе он захватит бы с собой на тот свет.
Три месяца слежки на базе не дали результата. Все вы благополучно прошли учебно-тренировочный курс на Седьмой Юго-западной, с честью прошли суровые испытания и стали полновесными жалами. А затаившийся среди вас диверсант по-прежнему оставался не разоблачён. Удерживать подготовленный стож дальше на базе стало невозможно. По давно согласованному и утвержденному командованием плану шестой сборный стож должен был быть доставлен на борт орбитального хофа, для последующей переброски к месту прохождения дальнейшей службы.
Теперь стал очевиден коварный замысел рухов: «живую бомбу» они задумали активировать на борту хофа. Подрыв межзвездного имперского лайнера в глубоком космосе на несколько лет, а то и десятилетий, вывел бы из строя крайне опасную боевую единицу. Это раз… Укомплектованный свежими стожами внушительный десант хофа, при внутреннем взрыве, понёс бы грандиозные потери в живой силе, а выжившие после взрыва жала все одно не долетели бы до конечного пункта назначения, застряв вместе с подорванным хофом на долгие десятилетия где-то в открытом космосе. Это два… Потеря стожей и боевого хофа обернулась бы для Империи срывом стратегических планов и огромными убытками — не только финансовыми, но и политическими. Такая крупномасштабная диверсия, уж поверьте моему опыту, чревата неминуемым ослаблением влияния в целом регионе Галактики. Это три… Вот так одним выстрелом сразу трёх зайцев. Согласитесь, задумано рухами было лихо.