Аргентинец поневоле (СИ)
В тот же момент запоздало щелкнул курок пистолета, ударившись о полку, высекая несколько больших искр. Клац! Но выстрела не последовало. Большая часть пороха уже улетела, остаток вылетел от тряски, так как пистолет сменил положение и теперь безвредно смотрел в небеса. Хотя, думаю, что выстрел раздавшийся над ухом мог бы организовать мне серьезную контузию или вышибить левую барабанную перепонку. Но кремневые пистолеты при каждом третьем выстреле дают осечку.
Кроме того, возможно, этот пистолет изначально был не заряжен и меня лишь пытались взять на понт. Чтобы сохранить энергию пороховых газов нужно чтобы между пулей и стенками ствола не было никаких промежутков, чтобы газы не смогли прорваться. Так что свинцовую пулю забивают при помощи шомпола небольшим деревянным молоточком наглухо. Разряжать такой пистолет уже затруднительно, да и опасно, так что если уж зарядил пистоль, то будь добр — стреляй. А если не думаешь стрелять, то лучше не заряжай.
Вторым этапом, левой рукой я цапнул кинжал с пояса главаря, со скоростью тайфуна вырвал его из ножен и пружинисто ткнул в твердый мускулистый живот приходящего в себя молодого урки. Не целясь. Вжик! Кончиком, но хорошо попал. Что ж, и поделом. Ведь он сам первый начал, правда?
Все мои движения были предварительно точно рассчитаны и казались необыкновенно легкими. И гармоничными. И кроме всего, мне показалось, что для меня время убыстрилось, а для других затормозилось. Больно уж медленно и заторможенно вели себя мои противники.
Как я и предполагал, после удара в пах, невысокий латинос начал сгибаться, слабо контролируя обстановку. Тут же словно чугунным рельсом я с неистовством первобытного человека зарядил врагу сильнейшим ударом правого локтя в висок. Хрясь! Удары в висок гораздо эффективнее прямых ударов в лоб. Спереди черепная коробка крепкая, кости толстые и массивные. Бить почти бесполезно.
А вот сбоку кости источаются и при известной ловкости и силе можно проломить противнику височную кость. Как яичную скорлупу. А я вложил в этот прием всю свою силу, развернув тело и с упором ног о землю. Долбанул со всей силой своих мускулов, умноженной страхом смерти, и подкрепленными почти семьюдесятью килограммами веса.
Раздался слабый хруст, приглушенный крик и сокрушенный главарь бандитов начал валиться на землю точно бык на бойне. Желеобразный мозг в его черепной коробке сейчас бешено стучался об стенки, словно язык у работающего при набате колокола.
Будем считать, что этот хмырь пока не опасен. В отличии от второго. Молодой латинос выронил светильник, но тот, упав на землю, не погас. Напротив жир разлился, судорожно вспыхнул и теперь фитиль горел в лужице не только кончиком, а значительной своей частью. Так что стало несколько светлее.
В этом свете я увидел, что молодой бандит зажимает левой рукой свой живот и оттуда струйками течет кровь. Правой рукой он судорожными движениями тряс свою наваху, но та былая тугая, так что открываться упорно не хотела. Нужно было задействовать две руки. То есть реакция «быка» была как у бешеной собаки. Меня порадовало то, что этот придурок от боли немного согнулся. Тем более он был значительно ниже меня, поэтому удобно обнажил шею, чтобы я мог ударом сбоку легко вскрыть ему сонную артерию.
Но я не стал этого делать. Забьет фонтан крови, я уделаю по-свински свой единственный костюм, а мне же этого не надо? Обойдемся без подобных жертв, тем более, что обстановка позволяет. Я же среди невысоких латиноамериканцев выгляжу настоящим великаном среди карликов.
Так что я, по велению чутья и инстинкта, змеей с дьявольской ловкостью проскользнул сбоку противника, с левой стороны заходя ему за спину. По ходу движения я переложил кинжал с окровавленным кончиком из левой руки в правую, а потом с потягом провел врагу лезвием по горлу снизу. Беспощадная, неумолимая траектория.
Раздался хрипящий звук, как будто ты открываешь водопроводный кран, а воду только что выключили. И из крана с хрипами бьет струя воды с выталкиваемым воздухом. Тут было похоже, только из горла латиноса на землю струей била кровь и стравливаемая воздушная смесь. Я почувствовал себя как на бойне, где остро отточенное лезвие впивается в плоть и кость и живые существа превращаются в мертвецов под хрипы, стоны и бульканье крови, фонтаном бьющей из рассеченной яремной вены…
Но у меня оставались еще дела. Главарь бандитов стоял на четвереньках. Я же, переполненный молчаливой яростью, мощным пинком, ломающим ребра, опрокинул его на спину. Сильный удар, выполненный тяжелым ботинком. Бац! Пинок получился на славу. Ахнув, громила свалился на спину, как куль с мукой.
— Лежи смирно, козел, — высказал я свои пожелания.
И тут же сокрушительным ударом ноги в горло сломал врагу трахею. Удар милосердия. Зачем ему еще мучиться? Поверженный засучил ногами и затих. Тело противника сразу обмякло.
Конечно, в 21 веке обоих бандитов еще могли бы спасти. Хирургия творит чудеса. Главарю сделали бы трахеомию, вставив напрямую воздушный клапан в грудную клетку, а подручному бы сшили горло, соединив сосуды и накачали бы до краев тело донорской кровью. Но тут они уже на 100 % мертвы. Мертвее не бывает.
Все кончено. Оставалось убрать за собой.
А теперь быстро собираем трофеи.Такую возможность грех было бы упускать! Я обшарил тела и монеты, и бумажки, не считая, рассовал по карманам. Ножи и пистолет пока отложил, а сами трупы, не долго думая, затащил в сортир и поочередно сбросил в дырку вниз головой. Летите, голуби, летите!
Потом засунул сбоку себе под ремень пистолет, повесил кинжал на пояс, а сложенную наваху положил во внутренний карман пиджака. Еще успел пару раз подгарнуть носком ботинка пыль и землю к лужам крови, немного присыпав их, когда лежащий на земле светильник все же погас. Погрузив картину происходящего во мрак. Ну и ладно. Шито и крыто! Нечего тут стоять, ожидать когда еще кто-нибудь направится в сортир. Пойду к себе, в номер.
Когда я подходил к номеру легким, гимнастическим шагом, то у своей двери заметил согнутую фигуру, которая зачем-то ковырялась в замке. Заслышав мое приближение, человек, по-воровски оглянувшись, мгновенно отпрянул в сторону. Даже в темноте я узнал владельца гостиницы. Жадная тварь! В бога! В мать! Какая гадина, а еще пролетарий!
— Ах ты гнида! — вызверился я от подобной наглости. — Если что у меня пропадет — тебе не жить. Удавлю и имени не спрошу. Пошел вон!
Впечатленный моей искренней речью, хозяин отеля испуганно ретировался прочь, а я войдя в номер, задвинул засов, на ощупь наглухо заклинил его клинком раскрытой трофейной навахи, разделся, улегся в кровать и попытался заснуть. Трудный был первый день в новом мире, аж голова идет кругом.
Как Вы думаете: удалось мне выспаться? Как бы не так! Не все так просто. Во-первых, как только начинаешь дремать, каждый час начинали в городе бить башенные часы. Аргентинцы в своей подавляющей массе настолько тупы, что 80% населения просто не умеют пользоваться обычными часами. Для них это совершенно непонятно. В шесть часов примерно начинает светать и в этом же положении механизма — темнеть. При этом стрелки часов описывают круги. Даже ночью, когда их никто не видит. В общем, без бутылки не разберешь.
При этом, так как жители Аргентины — люди в технике разбирающиеся слабо, то они понимают только звуковые сигналы в виде боя. А отключать их ночью бояться. Работает? Вот и не лезь, пока ничего не сломалось.
Так что однажды мне даже показалось, что проклятые часы ударили раз тридцать подряд! Ох, пиромидону бы мне…
Кроме боя часов, меня периодически беспокоили «серенос». Это, вопреки названию, не певцы серенад, а ночные стражи. Ходят по улицам, стучат колотушками, чтобы грабители слышали их издали и успели скрыться, да еще, по долгу службы, и, с назойливостью заевшего патефона, кричат гнусными голосами:
— Все спокойно! Спите спокойно, граждане города.
Когда я первый раз услышал такой крик, то чуть было не высунулся из окна ( город жил ночной жизнью и все окна были открыты) и не закричал: «Вот я и пытался спать, пока тебя, идиота, не услышал».