Темный Охотник (СИ)
Юрист из местных, значит. Что ж, есть у меня один на примете. А точнее говоря «одна». Габи. По правде говоря, коммуницировать с ушлой ацтечкой у меня нет никакого желания, но, как говорится, с паршивой овцы… Ладно… Всё равно других вариантов пока что нет. А эта хотя бы знает, чего от меня можно ожидать. Попробует меня кинуть — и одним испугом не отделается. И самое главное — она это чётко знает и понимает.
— Слышь, Чернов? Ты это… молодец, что на бабки не повёлся. Если вдруг что понадобится, ты сразу говори, не стесняйся. Чем смогу — помогу.
— Спасибо, — сказал я, залипая на водопад. — Евгений Евгеньевич, я только одного понять не могу.
— Чего, Чернов?
— Почему жёлтый-то? — спросил я, кивнув на машину.
— Э-э-э, — Жихарев моментально раскраснелся. — Ну ладно, расскажу. У нас же с тобой секретов почти нет, верно? Так вот. Есть одна барышня…
— Линда, — подсказал я, как ни в чём не бывало.
— Э⁉ — Евгеныч чуть на задницу не сел от неожиданности. — А ты откуда знаешь⁉
Я загадочно улыбнулся и промолчал.
— Слышь, Чернов⁉ — Жихарев толкнул меня кулаком в плечо. — Откуда, спрашиваю⁉
— Белочка на хвостике принесла… — заржал я. — Не возражаете, если я сделаю один звонок?
— Алло, — судя по голосу, Габи не ожидала, что я наберу так скоро.
— Здравствуй-здравствуй, моя краснокожая отравительница!
Что ж. Несмотря на весь наш сложный бэкграунд, я не стану общаться с девочками, как с дерьмом. Напомнить при случае, что они живут в долг — да. Осадить — пожалуйста. Рявкнуть, если забудутся — почему бы и нет? Ни в коем случае не доверять и держаться на расстоянии — само собой! С доверием особенно тяжело.
А вот все эти бабьи полутона и уничижительные подколки не для Охотника. Думаю, им и так хватает в жизни токсичного общения.
Ну а мы… мы будем работать. И разговаривать в сугубо рабочем ключе. А вот потом, когда дело будет сделано… может быть… при определённых условиях… в зависимости от лунных циклов, солнечных фаз и настроения… а также в том случае, если я почувствую, что кисель в голове барышень начал оформляться в подобие нормального человеческого мозга… проще говоря, когда рак на горе свистнет — тогда и буду думать, что с ними дальше длелать.
— Помнится, ты упоминала про своё высшее юридическое, — я добавил в голос металла.
— Да-да, у…упоминала, — та сразу аж зазаикалась, видать вспомнила, где и когда уже слышала такой тон.
— Отлично. Значит, у меня есть для тебя работа. Нужно придумать, как сделать меня вольным егерем. Справишься?
— О… Я… А…
— Соврала насчёт образования? — я даже напрягся — других знакомых, а главное, уже шуганных юристов у меня здесь нет.
— Нет-нет! Не в этом дело. Просто у меня сегодня как раз смена и…
— Бери больничный, — отрезал я. — Или отпуск. В зависимости от того, сколько понадобится времени. Это уж тебе самой виднее.
Габи замолчала. Даже через мобильную связь я почувствовал, как у девушки начинает болеть голова и возгораться жопа.
— Это не шантаж, Габи. Это работа. За работу платят деньги.
— А-а-а…
— Б-э-э-э, — передразнил я её. — Я готов заплатить среднюю рыночную стоимость за подобные услуги. Надеюсь ты понимаешь, что шанс я тебе даю ровно один раз. Шанс вылезти из… ну… в чём ты сейчас находишься.
Девушка снова замолчала. Радуется? Или наоборот?
— Так, — начала Габи уже другим, деловым, тоном. — Я примерно понимаю, что надо делать. Но мне придётся хорошенько поработать с законодательной базой, поискать лазейки.
— Сутки, Габи, — я решил сразу её осадить. — Мне нужно решение край завтра к обеду.
— Это… Изи мне поможет, мы вместе учились. Вдвоём больше шансов.
— Разумно, — легко согласился я.
— Мне нужна будет доверенность на право подавать запросы в местные органы власти от твоего имени, паспортные данные само собой, подтверждение твоего класса, идентификатор егеря в базе…
О-о-о! Пошла жара. Ну что ж, надеюсь это не выйдет мне боком.
— И всё то же самое на твою группу. Это потребуется для…
— Стой-стой-стой, — я непроизвольно улыбнулся. — Нет никакой группы.
— Что? — не поняла Габи.
— Группы, говорю, нет. Я хожу в разломы один. И да, к слову, скорее всего мне попытаются помешать юридически, так что к этому тоже нужно готовиться. Мне нужно иметь официальный доступ ко всем разломам, которые только есть в эпицентре. Отчётность, налоги с лута, все дела. Будем работать в белую. У ацтеков же есть такое понятие, как «работа в белую»?
— Да-да, я понимаю о чём речь, — девушка ответила не сразу, видимо, переваривала услышанное.
— Ну вот и хорошо, Габи. Как тебе всё это передать? — перешёл я к делу. — По телефону скину — достаточно?
— Нет, надо всё оформить у нотариуса… Есть знакомый, он всё сделает быстро.
— Отлично, — я прикинул где нахожусь, где город, и паспорт в казарме… — Через сорок минут жду тебя на парковке возле базы. По дороге объясню детали.
Я не сбросил звонок, Габи тоже забыла, и спустя секунду я услышал в трубке радостный писк.
— Что он сказал? — затараторила перепуганная до усрачки Изель. — Что он сказал?
Глава 18
Секреты рода
Ещё в детстве Габи поняла одну вещь: мир вокруг — полное дерьмо. И началось это дерьмо задолго до её рождения. Её мама — красавица, но простолюдинка — встретила Его. Молодого аристократа. Бурный роман, беременность и — все мечты о сладкой жизни разбились о всего лишь один разговор. Мать Габи выбросили, как ставшую ненужной игрушку.
Девочка родилась красивая в мать, и с утончёнными аристократическими чертами в отца. И довольно быстро превратилась в главную причину всех неудач своей матери. Которая через несколько лет всё же вышла замуж за молодого амбициозного бизнесмена. Габи ушла на третий план, зато подружилась с книгами. Какое-то время её мать была счастлива, рожая своему мужу детей одного за другим. Пока не случилась неприятность — тот проигрался в пух и прах. Матери Габи пришлось найти работу, пока отец семейства восстанавливал разрушенное за одну ночь. Потом ещё одну работу… И только, казалось бы, забрезжил свет в конце туннеля, как снова игра, снова проигрыш… Разумеется, мужчина был ни в чём не виноват. Все играли, ему просто не повезло сесть за стол с каталами.
С третьей работой матери уже помогала Габи. А к азартным играм у отчима добавилось спиртное. Сменилось и окружение. Теперь в дом приходили не менеджеры и партнёры, а собутыльники и откровенные алкаши. Да и дом пришлось сменить, на поскромнее. Некоторое время семья проедала вырученную разницу в стоимости, а потом переехала в откровенную лачугу.
Габи к тому времени уже училась в старших классах и мечтала о поступлении в университет. Оставалось доучиться всего два года, но семье не на что было жить, и вопрос встал ребром — или учёба, или работа. Учителя, вступившиеся за девушку, почти уговорили её мать дать возможность дочери доучиться, как случилась очередная неприятность.
Вернувшись с работы, мать застала дочь полуголой на коленях у отчима, в компании ещё парочки его друзей. Неизвестно, чем закончилась бы эта вечеринка, но мать психанула. Едва дав Габи нацепить на себя хоть что-то из вещей, мать выставила неблагодарную дочь на улицу. Ведь подумать только — эта бесстыдница покушалась на её любимого мужа! Конечно, мать потом разобралась, что к чему, но было уже поздно. «Бесстыдница», основательно проревевшись, пробралась в дом, забрала свои документы, телефон, немного денег из копилки, что-то из вещей, поцеловала братьев и сестёр, и первым же поездом уехала в Тулу, к тётке, старшей сестре матери. Перевод из одной школы в другую удалось оформить дистанционно.
Новая жизнь разительно отличалась в лучшую сторону. Хотя тётка тоже была не подарок, и воспринимала племянницу скорее как бесплатную прислугу, девушку это не сильно напрягало. Навидавшись в своей пока короткой жизни всякого, она ничего хорошего уже не ждала. На улицу не выгоняют — и ладно. Она поднажала по учёбе, блестяще окончила школу и поступила в университет. Не самый престижный, откуда в Туле взяться престижным, да и учатся в тех сплошь одарённые аристократы. Но всё же вполне приличный. Она даже увлеклась музыкой, научилась играть на гитаре и вошла в состав студенческой музыкальной группы.