Измена. Любовь vs Ненависть (СИ)

В груди появляется надежда. Неужели есть шанс сбежать от мужа, одержимого местью? Но вопросов больше, чем ответов. И самый главный: почему Макс ведет себя так, словно верит в то, что я сама себя... Господи!
Да я ни за что и никогда! Тем более, когда узнала о беременности. Здесь что-то точно не вяжется.
— Тук-тук! — писклявый голос моей помощницы вырывает из пелены мыслей.
— Убирайся, — говорю коротко, продолжая глядеть в окно.
— Как вы некрасиво себя ведете, — надувает губы, — я ведь беременна.
От этих слов внутри всё переворачивается. Руки сжимаются в кулаки, появляется желание выдрать тонкие волосёнки этой паскудной девки. Сколько времени она улыбалась мне, подставляя свои дырки моему мужу? Дрянь!
— Меня это не касается. Пусть он с тобой нянькается, — говорю ровно, — пошла вон из моей палаты, дешевка!
Однако Маше всё как с гуся вода. Она раскладывает фрукты, ставит минеральную воду. Что-то напевает себе под нос. Улыбка не сходит с до омерзения миленького личика.
— Ты глухая? — рычу, — выметайся!
— Не разговаривай так с ней, — на пороге появляется Макс с огромным букетом цветов.
И вручает их своей любовнице. Прямо на моих глазах! Да что здесь происходит? Они целуются. Она что-то шепчет ему в губы. А я чувствую, как сжимается сердце.
Ведь все эти годы любила... так искренне, беззаветно, отдавая всю себя! Была готова раствориться в своем муже. Пожертвовать ради него всем, даже жизнью. Это бред какой-то! Дурной сон!
— Как вам не стыдно? — с трудом держу себя в руках, — я пока ещё здесь.
— Ненадолго. Тебе нужно вести себя хорошо, Лилия, — ухмыляется Максим, — иначе поедешь в психушку. Радуйся, что я позволил тебе вернуться домой и заняться собой.
Когда любовница мужа скрывается за дверью, я не выдерживаю. Сжимаю пальцами одеяло, чтобы не швырнуть все эти фрукты и воду в его беззаботную рожу. Мне мерзко даже касаться того, чего касалась эта дешевка.
— Ты мне отвратителен, — выплёвываю, — из-за вас погиб наш ребенок. И вместо того, чтобы просто отпустить меня, ты мучаешь. Глумишься, словно не ты — причина всего, что случилось!
Он молчит. Совершенно спокоен. Идеальный. Гладко выбритый, волосы уложены. Костюм выглажен. Красивый. Для него ничего не изменилось. Просто обхаживать теперь его будет другая. Какая же я была дура! От его молчания внутри всё кипит.
— ТЫ УБИЙЦА! — выкрикиваю, — я тебя ненавижу! Презираю! Бессердечное животное!
— Всё сказала? — равнодушно спрашивает Макс.
Я резко замолкаю. Его пустой тон отрезвляет, словно звонкая пощёчина. В палате повисает гнетущая тишина. Она сминает меня, как консервную банку. Хочу высказать всё, но мне страшно. Вчерашняя выходка Максима до сих пор не укладывается в голове. Он впервые за все наши годы применил силу.
— Ты правда веришь, что я могла так поступить с нами? — горько усмехаюсь.
Нет сил смотреть на мужа. На того, кого любила больше жизни. Кто был моим первым и единственным! И где-то внутри души по-прежнему бьются эти чувства, умирая в агонии. Ведь он сломал меня. Растоптал всё, ради чего мы вместе боролись.
— Я верю тому, что видел, Лилия, — продолжает хлестать меня по щекам жестокими словами, — не пытайся давить на жалость. Ты совершила страшный проступок. И ответишь за него сполна.
Порываюсь начать оправдываться, но вовремя прикусываю язык. Ему плевать. Он топчет мои чувства, убивает всё светлое, что было у нас. Прикрываю глаза, считаю до пяти. Затем спокойно гляжу на супруга.
— Зачем ты пришёл и свою пигалицу притащил?
— Она моя женщина. Будь с ней уважительнее и привыкай, что она рядом. А приехал я сообщить, что сегодня вечером тебя навестит отец.
Ой! По спине ползет страх, жадно хватаясь ледяными пальцами за каждый позвонок. Олег Фадеев — глава нашей большой семьи. Хозяин. Тиран. Один из влиятельнейших мужчин в России. Приверженец патриархата и лютый женоненавистник.
Сглатываю.
— Ты должна во всём признаться и раскаяться. Бред про измену ляпнуть не вздумай. Запомни, милая, останусь на улице я — и потяну тебя с собой. Раздену, разую и вышвырну на помойку. Ясно тебе?
 
Голос мужа переходит в шипение. Машинально отодвигаюсь. Противно.
— Да.
— Отлично. И не вздумай что-нибудь выкинуть.
Киваю. Чёрт! Каждый день после аварии вокруг шеи словно стягивается петля. Всё туже и туже... забирая с собой возможность дышать. Мать больше не приезжает. Наверняка укатила в свою Швейцарию к любовнику. Значит, я одна...
Приближение Олега Фадеева я чувствую задолго до того, как он переступает порог больницы. Все вокруг начинают суетиться. Медсестры наводят марафет в палате.
А я испариться хочу. Превратиться в облачко и улететь прочь. Чтобы спокойно оплакать своего малыша. Его так жестоко забрали из этого мира. Собственный отец, который не в состоянии удержать свой член в штанах.
— Здравствуй Лилия, — металлический, немного с хрипотцой, голос свёкра вынуждает меня выпрямить спину.
— Добрый вечер, — скриплю, словно выплевывая комья земли.
— Что же ты наделала, доченька? — он вздыхает, затем подходит к окну.
В мою сторону даже не смотрит. На пороге топчется его жена. Свекровь с сочувствием глядит на меня. От этого взгляда становится немного теплее.
— Я... не знаю... — выдыхаю, с трудом удержав порыв выложить всё, как есть.
— Мой сын так любит тебя... — продолжает, каждым словом выворачивая мою душу наизнанку, — а ты придумала какую-то любовницу?
Фадеев цокает языком. В его серых пустых глазах нет ни грамма любви или сочувствия. Он купил меня у матери для младшего сына. Чтобы мы стали наследниками его империи. Я подходила им. Красивая, образованная, с манерами. Девственница. Говорят, у таких гены лучше. Но теперь я стала паршивой овцой.
— Убить невинную душу из-за своих глупых домыслов. Лилия, я не думал, что ты такая! — говорит он, — я понимаю, душевный недуг. Но всё-таки.
Молчу. Это всё ложь. Но кому нужна правда? Чувствую, как по щекам начинают течь горькие слёзы. Я попала в какое-то зазеркалье. Все против меня! ВСЕ!
— Конечно, до прессы это событие не дойдет. Моя компания всё замнет. Общественность не узнает о твоём грехе. Но ты должна молиться, Лилия, — Фадеев подходит ближе.
Хватает меня за подбородок. Сжимает до боли. Морщусь. Такое чувство, что кости вот-вот хрустнут. Глаза пожилого мужчины напоминают акульи.
— А в противном случае молиться будут о тебе.
Это угроза?! Помогите! Мне так страшно!
Но спасение снова приходит внезапно... и снова в виде старшего сына Фадеева.
В палате появляется Егор.
— Сынок! — мать Макса дёргается, но тушуется под взглядом мужа.
Олег Фадеев отпускает меня, затем гладит по голове. А из меня будто всю жизнь выкачали.
— Зачем ты явился? — спрашивает его отец, — я отрёкся от тебя. К этой семье ты больше не имеешь отношения. Уезжай, иначе пожалеешь.
Но старший сын Фадеева не боится. Я невольно начинаю любоваться его выдержкой. Он одного роста с отцом. Плечи расправлены, руки в карманах. Егор выглядит совершенно спокойным.
— А я и не к тебе, папуля, — улыбается, и от этой улыбки мне жутко.
Он похож на отца гораздо больше, чем Максим. Эта жесткость, выдержка, эмоции на замке. Лёд, сковавший губы в мёртвой ухмылке.
— Ты опять за своё? — вздыхает Фадеев-патриарх, глядя на свою жену, — сколько раз, Любовь, я говорил тебе: не поддавайся эмоциям.
Свекровь молчит. Признаться, вспоминая наши семейные ужины, я не могу припомнить случая, чтобы она злилась и говорила что-то плохое про своего сына. Как правило, она тенью находилась подле мужа.
— Выздоравливай, Лилия. И не вздумай делать глупости. Мой сын простит тебя. Но ты должна быть благодарна.
Жестко схватив жену за локоть, Олег Фадеев покидает мою палату. После его ухода кажется, что температура стала на пару градусов выше.
— Чего вы хотите? — холодно спрашиваю, когда Егор подходит к моей постели.