Измена. Любовь vs Ненависть (СИ)

В проеме вижу свою мать, отца Макса. Словно два мира. Мой, наполненный болью, паникой, страхом и их — счастливый, построенный на сожженных костях моего сердца.
— НЕЕЕЕТ! — кричу, когда трое взрослых мужчин в белых халатах хватают меня.
— Эй! Девочка! — распахиваю глаза.
В квартире светло. Уже утро? Что? Напротив меня сидит пожилая женщина.
— Тебе кошмар приснился. Почему на полу заснула? Ой, нехорошо это.
— Вы... — хриплю, хватаясь за горло.
— Я Антонина Васильевна, слежу за Егорушкиной квартирой. Он предупредил, но не сказал, что все так плохо.
Она помогает мне встать. Я вся в холодном поту, ноги и руки затекли, щеки мокрые от слез. Бабуля осматривает меня, качает головой.
— Ты сходи в душ, там тебе домашние вещи приготовлены. А я пока сварганю завтрак.
— Но...
— Иди-иди! — она подталкивает меня, — чай сделаю успокаивающий на травах, мой фирменный. Сильно тебя потрепали.
— Спасибо...
Иду в ванную. Что это был за кошмарный сон? Почему? Мысли путаются, никак не могу полностью вернуться в реальность. Зачерпываю ладонями ледяную воду и пытаюсь смыть остатки кошмара.
— Я в безопасности... в безопасности, — шепчу себе, стягиваю вещи.
Моюсь. Дрожь постепенно проходит. Вода смывает страх, забирая его с собой. Выхожу, чувствуя себя куда лучше. Надеваю домашний костюм, любезно оставленный Егором.
— Я справлюсь! — заявляю своем бледному перепуганному отражению, — у меня всё будет хорошо.
  
Глава 9
 
Лилия
— Какие же сволочи! — восклицает Антонина Васильна, чуть не обрушив кружку с ароматным чаем, — как таких земля носит?! Бедная девочка...
Я рассказала этой пожилой женщине о своей беде. И на душе стало немного легче. Если ей доверяет Егор, то и я могу, правда?
— Очень вкусно! А что за травы? — впервые пробую столь интересный насыщенный чай.
— Много всего, деточка, — усмехается бабуля, — чабрец, ромашка, пара секретных ингредиентов, — ну а ты и Егор... что между вами?
Мгновенно заливаюсь краской. Вся эта история так сильно закрутилась, завертелась, что у меня совсем не было времени подумать о том, чего я жду от общения с Фадеевым-старшим.
— Он приятный мужчина, — говорю, тщательно подбирая слова, — с ним легко и спокойно.
— Он о тебе с таким чувством говорит, — заявляет она, — глубоким, сильным. Держись его и всё хорошо будет. А муж твой, мразь, каких поискать.
— Знаю...
— Но его настигнет еще судьба тяжкая. А в жизни твоей будет шанс. Ты, главное, не упусти его, — она собирает чашки, тарелки, — а то на Егорку-то тут целая очередь девиц разных. Постоянно пороги обивают.
— Вот как? — мне неприятно это слушать.
Но почему?
— Но сначала в себе разберись, — поучает меня Антонина Васильна, — множество демонов тянут назад, на самое дно. Ненависть — главный из них. Как избавишься, так сразу дышать легче станет.
— Спасибо вам! — восклицаю, — выслушали совершенно чужого человека.
— Может, это у вас в столицах принято мимо чужой беды пройти, у нас помогают друг другу, — она цокает языком, — всегда можешь обратиться ко мне.
Со стороны коридора слышится звук открывающейся двери, затем тяжелые шаги. Сердце предательски скачет в груди. Подскакиваю. На кухню входит Егор, весь такой деловой.
В дорогом темно-сером костюме. Расстегнутая верхняя пуговица идеально белой рубашки смягчает образ.
— Баб Тонь, ну вы как, подружились? — улыбается.
— Да, Лиля твоя добрая и отважная, — бросает бабуля, — ты смотри, какой красивый к девушке приехал. Я холодильник на неделю заполнила. И еще... не оставляй ее пока одну.
— Но... — начинаю было возмущаться, но под строгим взглядом бабульки тушуюсь.
— Она ночь на полу провела... — качает головой.
— Что?! — Фадеев подходит ко мне, внимательно осматривает, — Лиля, почему не позвонила?
А я краснею. Что сказать? Что внутренний страх слишком силен? Что мне стыдно, словно недоросшей девчонке, по каждому поводу обращаться к нему? Прикусываю губу, отворачиваюсь.
— Нам нужно поговорить, — жестко чеканит Егор, — баб Тонь, я вам очень благодарен!
 
— Да ничего, Егорушка. Пойду я. Зайду завтра с утра, нужно прибраться.
— Я сама! Не стоит вам...
— Мне в радость, — улыбается наглая старушенция, — компанию тебе составлю.
Она ушаркивает прочь, а я так и стою, опустив голову, как школьница.
— Лиля, посмотри на меня, — говорит Егор, — пожалуйста.
Поднимаю взгляд. Теряюсь в изумрудной бездне, полной гнева. И чего-то еще. Чувства, которому я не готова дать определения. В глубине души я знаю его, но ответить не пока не могу.
— Почему ты спала на полу?
— Я не... просто кошмар приснился.
— Это не ответ, — жестко говорит Фадеев, — на кровати неудобно? Купить новую?
— Нет, нет! — он слишком близко, делаю шаг назад, упираюсь попой в стол, — просто я...
Блин, вот как объяснить ему, а? Чтобы без особых подробностей?
— У тебя была паническая атака? — угадывает.
— Да...
— Лиля, — мужчина делает шаг ко мне.
Отступать некуда. Позади керамическая столешница. Егор подцепляет мой подбородок. Лишь сейчас я осознаю, что попала в плен его мужественности и защиты. Всегда считала себя самостоятельной. Но в итоге, как хомячок, бегала по кругу в колесе, посаженная туда любящим супругом.
Игрушка...
Я не могу! Мне страшно! Душа будто бьется в липкой паутине. Сгорает от чувств, которых не понимаю. Я боюсь не Егора, а себя рядом с ним. Потому что таю...
— Слишком близко, — лепечу, раз за разом облизывая губы, — пожалуйста...
— Прости, — мужчина отступает, взъерошивает темные густые волосы.
Он красивый. Очень! Уверена, бабуленция правду мне сказала. Егор Фадеев — самый желанный холостяк этого города.
— Тебе нужен специалист. Я запишу тебя в нашу поликлинику при компании. Сдашь анализы, пройдешь консультацию психолога.
— Нет! — обнимаю себя руками, — я не сумасшедшая!
— Никто и не говорит этого, — ласково мурчит Егор, — просто я беспокоюсь, Лиля. Ты не можешь спать на полу. Тебя пытались сломать, понимаешь?
Отворачиваюсь. Я не хочу! Хватит с меня больниц. Не буду!
— Нет... не надо, — из глаз льются слезы.
Снова вспоминаю эту проклятую палату, в которой меня хотели похоронить. Я не вернусь! Нет!
— Я понял... понял! — Фадеев вторгается в мое личное пространство и сжимает в объятиях, — прости, слишком всё быстро. Просто я хочу знать, не навредили ли они тебе...
Но слезы уже не остановить. Они рвутся наружу. Рядом с этим мужчиной я отчаянно хочу быть слабой девушкой. Но мне нельзя! Я сильная! Так что быстро беру себя в руки, вытираю слезы.
— Твой пиджак, — хмурюсь, — я постираю.
— Все нормально. Это лишь слезы. Тем более твои.
— Что это значит? — вскидываю голову, — что между нами происходит?
— Ты мне скажи... — шепчет мужчина, роняя взгляд на мои губы.
Оттолкни! Прекрати это! Но внутренний голос замолкает. Пока лицо Егора приближается к моему. Непростительно! Я замужем, пусть и за монстром. Цепляюсь за мужской пиджак. Приоткрываю губы...
Дзынь! Дзынь!
Егор резко отходит. Наши губы были в миллиметре друг от друга. И я хотела этого поцелуя. Черт возьми, да что со мной не так?
— Кто это? — нарушаю неловкую тишину между нами.
— Я позволил себе кое-что заказать, — улыбается Егор, словно и не расстроился из-за того, что нас прервали.
А я расстроилась, блин! Мне отчаянно хочется узнать, каковы на вкус губы Егора Фадеева. За дверью и правда курьер. Мужчина расписывается, затем принимает красивые коробки. Подхожу к нему.
— Постельное белье. Решил, что синее такой девушке не подойдет, всё же я больше для себя закупался. А тебе нужно все самое изысканное.
— Ух ты! — беру одну из коробок.
— Роял сатин. И один шелковый комплект на особый случай.
Наши взгляды снова встречаются. Уверена, он думает о том, что мы... в этой постели... на этом дорогом шелке. Мамочки! Вспыхиваю, а Фадеев смеется.