Дождись меня в нашем саду
Стоило сесть за стол возле мужа, но Велга вдруг поняла, что просто не могла заставить себя подойти к королеве. Она боялась её. Каждого слова. Каждого взгляда. И так же сильно, если не больше, её боялся Матеуш. Поэтому он молчал, поэтому напивался и всё больше погружался в уныние.
– А моя тётка вам нравилась, ваше величество? – вдруг спросила Велга, задыхаясь от собственной дерзости.
– Никогда не встречала её.
– А мои родители?
– Что до них? – приподняла бровь Венцеслава. – Ах да. – Она потянулась рукой с тонким запястьем, выглянувшим из-под пурпурного рукава, к кубку на столе. – Слышала, тебе пришлось много пережить. Ужасно, что так получилось… Виновных не нашли?
– Я нашла, – ответила Велга.
Пальцы королевы скользнули по кубку, но так и не подняли его. Она сложила руки на коленях под столом, пригляделась к Велге внимательнее.
– И где же ты их нашла, милая?
– Сдохни, тварь! – вдруг воскликнул тонкий голос.
Все оглянулись в сторону звука.
А у стены возле гобелена с вышитыми утопцами вдруг началась драка. Люди заохали, разбегаясь в стороны. Шут набросился на Инглайва, пырнул его ножом, и люди завизжали, бросаясь в разные стороны.
– Гжегож, разберись немедленно, – потребовала королева.
Она тут же забыла про Велгу. Никто бы и не заметил её теперь, и Велга, оглядываясь, попятилась к двери в стороне.
Выскользнув на лестницу, она пролетела по ступеням так быстро, что врезалась в Яроша.
– Ох…
Он удержал её за предплечья:
– Осторожно.
Они переглянулись, не зная, с чего начать оборвавшийся разговор, точно заново пытаясь решить, насколько они могли друг другу доверять.
– Ты теперь жена Матеуша, – отдалённо начал Ярош.
– Знаю, – не сдержала улыбку Велга. – Я тоже сегодня была на свадьбе.
– А он, как говорят, на самом деле наследник рдзенского трона.
Он запнулся, внимательно глядя ей в глаза, решая, можно ли говорить дальше.
– Я слышала такие слухи, – насторожённо кивнула Велга. – Но как это поможет?
– Если ты сможешь это доказать, то получится угрожать королеве…
– Что?
– Послушай, старгородцы боятся королевы. Она кормит их обещаниями, но не деньгами.
– Так почему они не восстанут против неё?
– Терять золото не так страшно, как собственные головы. Поверь, я бы тоже не посмел выступить против короны, если бы не смерть отца. Но этого я не прощу. Так же рассуждают и все остальные купцы: зачем им терять всё, если можно просто потерпеть, откупиться? Я пытался собрать вече после гибели отца. Никто меня даже слушать не стал.
Понурив голову, Велга уставилась себе под ноги:
– Значит… всем плевать, что это королева убила мою семью?
– Все заботятся только о собственном благе. Мы торговцы, а не воины.
Сверху послышалась ругань и зазвучали шаги. Велга и Ярош вжались в стены, точно надеясь исчезнуть.
Из теней на свет к пламеннику выступил Гжегож Безродный. Он вёл перед собой Инглайва со связанными за спиной руками. Лицо его было разбито. Гжегож остановился, прожигая Велгу взглядом.
– Княгиня. – Он кивнул с таким видом, точно готов был тут же воткнуть ей нож в сердце.
– Господин Гжегож. – Она кивнула в ответ, вдруг позабыв, что стоило вообще говорить и как себя вести в таких случаях.
Велга стала княгиней. Она стала женой Матеуша Белозерского. Тихая стража не могла причинить ей вреда. Велга теперь в безопасности. В безопасности…
– О, сучка Буривой, – прошипел Инглайв. – Эй ты… – Он оглянулся через плечо на Гжегожа. С разбитой губы скренорца стекала струйка крови. – Девку бы тоже стоило допросить. Тут ошивается её белобрысый…
В груди у Велги всё вздрогнуло.
– Что он натворил? – перебила Инглайва она. – С кем-то подрался?
– Ну типа, – буркнул Гжегож. – Вы знакомы?
– Он был сватом моего жениха из Ниенсканса, – ответила Велга. – А в ночь после свадьбы устроил резню и пытался меня убить.
– Не знал, – сухо ответил Гжегож.
– Глава Тихой стражи что-то не знал? – усмехнулся Инглайв. – Стареешь, Гжегож.
– Поэтому я бы приглядела за ним, – холодно произнесла Велга. – Кажется, лендрману Инглайву не нравятся свадьбы. Кто знает, что он устроит, когда все гости заснут?
– Ха. – Инглайв сплюнул кровь на ступени у ног Велги. – Вот ты сучка. Не бойся, ты мне больше не нужна. Теперь ты замужем.
– Что?
Позабыв про страх, она перешагнула через кровь под ногами, заглянула ему в лицо:
– Что ты имеешь в виду?
Инглайв осклабился. Белые зубы были перепачканы алой кровью.
– Поздравляю со свадьбой, – произнёс он вкрадчиво. – А ты, Гжегож, – он обернулся через плечо, – не того схватил.
Рука потянулась к груди. Велга сжала в ладони золотой сол, висевший на цепочке, точно тот мог уберечь её от любого зла. Но Создатель, кажется, давно отвернулся от Буривоев. Все боги отвернулись от них. Осталась только Морана, которая вкусила их жизни.
– Сейчас мы с тобой всё обсудим, – пообещал он.
Наконец Гжегож пошёл дальше, уводя Инглайва.
Ярош и Велга остались вдвоём.
– Это плохо, – прошептала Велга.
– Что?
– Что Гжегож видел нас вдвоём, – крутя сол в руках, ответила она. – И что Инглайв теперь у Тихой стражи – тоже плохо.
– Он правда напал тогда на вас? – не поверил Ярош. – Я же помню его. Это тот самый скренорец, с которым тебя обручили.
– Правда, – ответила Велга и начала подниматься обратно по лестнице, когда раздались новые шаги.
Кто-то убегал наверх. Пламенник вырвал из тени пурпурный подол.
– Возвращайся без меня, – бросила Велга через плечо и, стараясь двигаться как можно тише, стала подниматься дальше.
* * *Во владениях королевы было удивительно много рыб. Ещё больше, чем во всём остальном Твердове. Даже на столе и креслах оказались вырезаны рыбы, а на стене висел старинный, богато украшенный меч с узорами в виде чешуи на рукояти.
Белый долго рассматривал его. Работа кузнеца слишком уж походила на его собственный нож. Он бы не удивился, узнай, что матушка украла этот нож как раз у князей Белозерских.
Венцеслава ничуть не скрывала, что гордилась своей семьёй куда больше, чем королевским родом мужа и собственного сына. Белый успел рассмотреть её вещи, пока ждал. Лучшего места, чем это, чтобы убить королеву, он уже не надеялся найти. Тем более теперь, когда замок наводнили гости.
Но дожидаться подходящего случая оказалось невыносимо скучно.
Солнце клонилось к закату. В городе начались гуляния в честь свадьбы князя Белозерского, а в замке, в пиршественном зале, заиграла музыка.
Белый с тоской вспомнил угощения, которые успел попробовать на предыдущем пиру, и проклял тысячу раз королеву за её медлительность. Если она вернётся только завтра, он и вовсе останется без ужина.
В библиотеке он нашёл воду и пару яблок, но этого явно оказалось недостаточно.
Станчик не возвращался. Это тоже было к лучшему: пришлось бы тогда убить и шута, чтобы не привлекать внимания.
Спать было нельзя, хотя ужасно хотелось.
Белый в десятый раз осмотрел меч на стене, попытался найти клеймо кузнеца или другой знак, чтобы сравнить со своим ножом.
Время шло. Солнце опускалось всё ниже. Пир не заканчивался.
Прислушиваясь к звукам за дверью, Белый сел рядом с окном, наблюдая за городом. Клонило в сон.
– Скусяесь?
Возле потайной двери в библиотеку, обернувшись в шерстяной платок, лежавший ранее возле камина, стояла Здислава. Простоволосая, растрёпанная, она с трудом прикрывала своё полное, дряблое тело.
– Матушка. – Белый поднялся с подоконника, вытянулся как струна. – Как ты здесь…
Вспомнилось окно в библиотеке, отлично подходившее по размеру для птиц.
– Ты прилетела…
– Ага. – Она поправила перо в волосах.
Из всех Воронов только она и Грач умели по-настоящему обращаться в птиц. Матушка была старой, настолько старой, что никто точно не знал её возраст, может даже она сама. Но она жила ещё во времена, когда в Рдзении поклонялись старым богам. Когда Белый звался ещё не Вороном, а Воронёнком, зимними вечерами вместо сказок матушка порой рассказывала о своей юности, когда её посвятили в жрицы Морены. Тогда на её капище приносили щедрые дары и всех усопших провожали в иной мир слуги богини-пряхи.